Сергей Пономарев – Рассказы 29. Колодец историй (страница 8)
Непослушная. Она сплела голубую розгу.
Тогда Ларго схватил маму за плечи, толкнул в сторону столика, ни на секунду не переставая жевать.
– Кто нас защищает? – Глаза мамы блестели от страха. – Ларго… Как ты это делаешь? – Мама притянула к себе ЭлЭл. – Они нас убьют… Их так много…
Она крутила головой, рассматривала тварей, по привычке начала кусать губы в кровь.
Не было времени на споры. На маму смотрел не Ларго, а древняя кровь Тсерингеров. И вещь, которая не ведает страха. Только жует и идет.
Мама еще сильнее прижала к себе Лайве, села на столик. Подвернулась снежная шапка.
Мгновение – и она оказалась у Ларго в руках.
– Надень, – шепнула мама.
В нос ударил запах того самого дня. Ларго не посмел надеть шапку, вещам все эти воспоминания не нужны. Поэтому он просто зажал ее под мышкой.
Когда они выберутся отсюда, Ларго не будет жевать никогда. Пить еду через трубочку или ставить себе капельницы, но только не жевать.
И когда впереди заблестела малиновая сеть Городео, нунтары замедлили шаг.
Ларго указал маме на черту, отделявшую брошенный мост и Городео.
– Без тебя мы не пойдем! Я сказала!
Ларго мягко положил поводок на землю и кивнул столику. Как хорошо, когда у тебя есть тот, кто все понимает без лишних слов. Столик помчался вперед. Ослабевшая мама не успела отреагировать, как они оказались за мостом. В безопасности. Мама побежала к черте, но Ларго выставил перед ней сеть и молча покачал головой.
– Сынок! Пожалуйста, иди сюда. Умоляю тебя, иди к нам.
Назови она его так сутки назад, он бы сошел с ума от счастья. Но сейчас Ларго – щепка, а щепкам все равно, как их называют.
Ларго вышел из кольца нунтаров, поднял вверх вешалку с плодами.
Жестом: «Отойдите».
Нунтары подчинились. Пригнулись к земле, застонали.
Ларго стянул с себя сумку. Только сейчас он ощутил ее тяжесть. И тут понял, что запасов плодов в ней хватит на целую жизнь. Только так он сможет с достоинством носить свою фамилию, защитить папу от компромата в мамином комоде, а маму от нищеты и потери статуса. И да, Ларго сможет помочь сестре. Обладать силой сотен магов куда лучше, чем просто таскать ей малину по утрам…
Глупо было делить янтарное имущество. Нунтарам всегда будет мало, и Ларго тоже. Может, герой из детской сказки сдержал бы обещание, но Ларго выбрал себя.
Можно было не бежать. Сеть Городео не дала бы страдальцам переступить черту города. Но Ларго развернулся и побежал.
Вой нунтаров перестал быть слышен только у ворот Городео.
Мама и Лайве слезли со столика, и тот, щелкая лаком, принял свой прежний размер.
Ларго стоял, зажав руками челюсти. Еще немного – и застонет от боли. Мама сплела обезболивающее.
– Что это за плоды?
– Я скажу всем… что обрел силу и отныне я не блокадыш… Ты солжешь вместе со мной?
Мама кивнула. По щекам ее текли слезы, она дрожала от холода, слабости и пережитого страха. Прижимала к себе дочь и прижималась к Ларго. Всхлипывала при виде седых волос сына, но Ларго запретил менять их цвет. А еще она, конечно, хотела каких-то объяснений про плоды, но сил у Ларго на разговоры не было.
Дальше была гостиница, где Ларго молчал. И мама говорила лишь по делу, занималась Лайве. Был и дирижабль до Рондокорта, где прохладные шумные дожди и пестрые зонтики, воздушный трамвай и дом с горячим обедом, болтливой тетушкой, хрустящим бельем.
Наутро нужно было сходить в бюро. Отдать столик и вернуть маме ее комод.
– Ларго… – сказала мама перед зданием бюро. – Ты… настоящий Тсерингер…
Милая смешная мама. Ларго ведь так и остался щепкой.
Он долго ждал в очереди бюро. Заполнил бумагу. Подождал, пока приемщица осмотрит столик.
– Лак весь облупился… Ножки все покоцанные.
Руки зачесались. Хотелось дать подзатыльник этой глупой тетке, которая так небрежно осматривала слоновий столик.
– А комод на фамилию Тсерингеров прибыл пару дней назад. – Приемщица посмотрела на Ларго. – Простите за ожидание, комод вам доставят в субботу.
Даже документов не попросила.
Ларго взял чек.
Но перед тем, как уйти, прижался губами к спинке столика.
Кто-то сказал, что мальчики не плачут. Так вот это все глупости. Не плачут вещи. Щепки от столиков. И Ларго не заплакал.
Столик топнул два раза. И Ларго ушел, не обернувшись.
В субботу маме вернули комод.
– Только папу не шантажируй, – сказал Ларго.
Она хотела возразить, но Ларго тут же добавил:
– Нам это не потребуется.
Весь остаток вечера мама возилась со своим любимым комодом. Открывала, закрывала. Искала сколы и царапины. Доставала шляпки и складывала обратно. Слушала сплетни о какой-то местной богатой скандалистке.
В воскресенье поехали за покупками.
– Я же обещала тебе канареечный зонтик! – сказала мама.
Но Ларго отказался.
В понедельник поехали на экскурсию по Рондокорту.
– Малиновое мороженое для Лайве, лакричное для тебя.
Но Ларго не хотел мороженое.
Во вторник обедали супом. В тишине стучали ложками о тарелки. Вдруг Лайве встала, подошла к Ларго и крепко обняла.
В среду мама уехала на встречу с подругами. Почтальон пришел позже обычного, выдал газету. Ларго пробежался по заголовкам и даже внимательно прочитал статью про аукцион, на котором бесхозные вещи с Костро перешли в собственность Рондокорта.
Ларго долго смотрел в окно. Там, на небе, собирались тучи. Рондокорту теперь принадлежало что-то очень ценное, чего весь Рондокорт никогда и не оценит. Что для них столик? Лишь осколок погибшего фрагмента. Люди любят романтизировать катастрофы.
В четверг поздним вечером мама зашла к Ларго в комнату.
– Собирайся, мы уезжаем!
Начала суетиться и хватать какие-то ненужные вещи, кидать в сумку. Следом зашла и ЭлЭл, уже одетая.
– Что происходит? – Ларго встал с кровати. – Объясни спокойно.
– Собирай свою сумку с плодами, давай, – шепнула мама и вручила Ларго снежную шапку. – Мы уезжаем на другой фрагмент.
Выскочила из комнаты и утянула за собой Лайве.
Ларго достал из тумбочки засушенные кусочки плода, разжевал, достал сумку. Накинул куртку. Побежал вниз.
– Мама! Куда мы бежим? Что опять случилось?
Мама обернулась, сцепила руки вместе.
– Мы бежим на Фрайкоп… Я совершила преступление.