Сергей Поляков – Отсчёт до тьмы (страница 1)

Отсчёт до тьмы

Глава

Глава 1. Первый знак

Ночь опустилась на Сен‑Жермен, окутав город плотным покрывалом тьмы. Туман, который утром казался безобидной пеленой, теперь превратился в вязкую субстанцию — он цеплялся за ноги прохожих, обволакивал фонари призрачным сиянием и прятал в своих складках неясные очертания. В воздухе витал запах сырости и гниющих листьев, а шаги прохожих тонули в этой молочной пелене, словно кто‑то намеренно заглушал все звуки.

Жюль Бертье сидел за столом в своём кабинете на втором этаже полицейского участка. Кабинет был тесным и захламлённым: стопки папок громоздились на подоконнике, на стене висела карта города с десятками пометок, а на полу стоял ящик с нераскрытыми делами. Лампа на столе отбрасывала тени, напоминавшие руны с рисунка идола.

Перед ним лежал блокнот профессора Ларусса, раскрытый на странице с рисунком идола. Три лица — улыбающееся, плачущее, бесстрастное — смотрели на него с бумаги, будто оценивая. Бертье невольно вздрогнул: ему показалось, что бесстрастное лицо чуть изменило выражение.

Инспектор провёл рукой по лицу, чувствуя усталость. Часы на стене показывали 2:17. Он не спал уже больше 20 часов, но сон казался немыслимой роскошью. Каждое мгновение промедления могло стоить кому‑то жизни.

Бертье снова вчитался в записи профессора:

«Хранители Камня. Они не люди в полном смысле слова. Потомки тех, кто когда‑то служил древнему культу. Они следят за тем, чтобы Камень оставался в покое. Но если его пробудить…»

Следующая страница была вырвана.

— Чёрт возьми, — пробормотал Бертье. — Почему именно эта? Что ты знал, профессор?

Он отложил блокнот и взял лупу. При ближайшем рассмотрении некоторые руны на рисунке казались не просто символами, а миниатюрными сценами: фигуры в плащах склонялись перед идолом, протягивали к нему руки, а тени за их спинами вытягивались, принимая очертания чудовищ. Бертье провёл пальцем по линии одной из рун — камень под бумагой будто слегка нагрелся.

В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова сержанта Ривьера. Тот выглядел встревоженным: его обычно румяные щёки побледнели, а рука, державшая дверную ручку, слегка дрожала.

— Мсье инспектор, — прошептал он, — вы ещё здесь?

— Очевидно, — Бертье поднял взгляд. — Что случилось?

— Только что поступило сообщение. Антуан, сторож музея, найден мёртвым у себя дома.

Рука Бертье замерла над блокнотом.

— Причина?

— Сердечный приступ, по словам доктора Мореля. Но… — Ривьер замялся. — Его жена говорит, что перед смертью он всё время бормотал о «тени, которая пришла за ним».

Бертье резко поднялся.

— Поехали. Немедленно.

Дом сторожа стоял на окраине города, почти у самого леса. Старый деревянный дом с покосившейся крышей и разбитыми ставнями. В одном окне горел тусклый свет — там, вероятно, находилось тело. Скрип половиц под ногами звучал как предупреждение: «Уходи». В углу комнаты висела фотография Антуана с женой — они смеялись, стоя у входа в музей. Теперь тот же музей стал частью его смерти.

Жена Антуана, мадам Дюваль, встретила их на пороге. Женщина была бледна, глаза покраснели от слёз. Она сжимала в руках платок мужа, будто это была единственная ниточка, связывающая её с реальностью.

— Он вернулся с работы вчера вечером, — тихо рассказывала она, провожая их в спальню. — Сказал, что устал, лёг спать. А ночью я проснулась от его крика. Когда я подбежала к нему, он уже… — она всхлипнула. — Он смотрел в угол комнаты и шептал: «Она идёт, она идёт…»

Бертье осмотрел тело. Признаки те же, что и у профессора: застывший ужас на лице, пальцы, сведённые судорогой, будто он пытался от чего‑то оттолкнуться.

— Где он был перед смертью? — спросил инспектор.

— В музее до шести вечера, потом сразу домой, — ответила женщина. — Ничего необычного. Только… — она замялась. — Он говорил, что камень, который они нашли, «нехороший». Сказал, что прикоснулся к нему случайно, когда ставил постамент.

Бертье кивнул. Второй человек, касавшийся идола, мёртв. Через сколько часов после контакта? Он быстро подсчитал: вечером в музее, смерть ночью. Меньше 12 часов.

«Слишком быстро, — подумал Бертье. — Если это проклятие, оно действует стремительно. Но почему только те, кто касался камня? Остальные в безопасности?»

— Мадам Дюваль, — мягко произнёс он, — ваш муж упоминал кого‑нибудь странного в последнее время? Может, кто‑то интересовался раскопками?

Женщина задумалась.

— Был один. Высокий, в длинном плаще. Я видела его у музея пару раз. Он не заходил внутрь, просто стоял и смотрел на здание. Антуан говорил, что видел его и у раскопок.

— Вы могли бы его описать?

— Тёмные волосы, седая прядь на виске. Глаза… странные. Как будто он не совсем здесь.

Бертье записал приметы.

— Спасибо, мадам. Примите мои соболезнования.

Выйдя на улицу, он обернулся к Ривьеру.

— Организуйте наблюдение за музеем. И за раскопками. Любой подозрительный человек — задерживать.

— Слушаюсь, мсье.

Вернувшись в участок, Бертье заперся в кабинете. Он достал карту города и отметил места: музей, раскоп, дом профессора, дом сторожа. Все они располагались по кругу, как будто очерчивая границу чего‑то.

«Хранители, — думал он. — Если они существуют, то должны быть связаны с этим местом. Кто в городе интересуется древними культами?»

Ответ пришёл сам собой: аббат Морель. Священник местной церкви был известен своим увлечением древностями и собирал коллекцию артефактов. Но что, если его интерес не так безобиден? Что, если он сам — один из Хранителей?

Бертье достал старую фотографию аббата — тот улыбался, стоя рядом с профессором Ларуссом у раскопок. «Вы знали друг друга, — подумал инспектор. — И, возможно, знали больше, чем говорили».

Он открыл ящик стола и достал папку с пометкой «Нераскрытые». Три дела за последние пять лет: археолог, коллекционер и реставратор. Все умерли внезапно, все имели отношение к древним артефактам. Все — в радиусе пяти километров от раскопок.

«Это не совпадение, — решил Бертье. — Это закономерность. И я следующий в списке, если не найду ответы раньше».

Глава 2. Тень за спиной

Утро выдалось серым и зябким. Туман ещё гуще, чем накануне, окутал Сен‑Жермен, превратив улицы в лабиринты теней. Он лип к лицу, пах тиной и гниющими водорослями, приглушал звуки шагов и заставлял фонари мерцать, будто свечи на ветру. Бертье вышел из гостиницы, сжимая в кармане медальон с надписью «Vigilate. Tempus venit» («Бодрствуйте. Время приходит»). Холодный металл будто пульсировал, напоминая: время идёт, а следующая смерть может случиться уже сегодня ночью.

Он направился к дому профессора Ларусса — там, по словам мэра, должна была находиться Мадлен Видаль. По дороге инспектор не переставал ощущать на себе взгляды. Тени вдоль стен казались слишком густыми, слишком внимательными. Один раз ему показалось, что за углом мелькнул длинный плащ — тот самый, что он видел вчера.

«Может, это просто прохожий? — подумал Бертье. — Но почему тогда сердце бьётся чаще, а пальцы сами тянутся к револьверу?» Он вспомнил слова мадам Дюваль о «тени, которая пришла за ним» и невольно ускорил шаг.

Дом профессора стоял на окраине города, окружённый старым садом. Заросшие дорожки, сломанные статуи, плющ, оплетающий стены, как щупальца. В воздухе витал запах сырости и старых книг. Бертье поднялся на крыльцо и постучал.

Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось бледное лицо Мадлен Видаль.

— Мсье Бертье, — её голос звучал хрипло, будто она долго кричала. — Что вам нужно?

— Нам нужно поговорить, мадемуазель, — инспектор старался говорить спокойно. — О профессоре Ларуссе. И о камне.

Девушка колебалась. Её глаза — тёмные, с отблеском чего‑то древнего — бегали по лицу Бертье.

— Уходите, — прошептала она. — Вы не понимаете, во что ввязались.

— Понимаю, — твёрдо ответил Бертье. — И знаю, что вы тоже знаете. Профессор оставил мне дневник. Он писал о «Хранителях Камня».

Мадлен вздрогнула. Цепочка звякнула, когда она резко вдохнула.

— Войдите, — наконец сказала она, распахивая дверь.

Внутри дом напоминал лабораторию алхимика. На стенах — карты звёздного неба, гравюры с изображением древних идолов, полки, уставленные книгами в кожаных переплётах. В углу стоял стеклянный шкаф с коллекцией минералов, среди которых Бертье заметил камень, похожий на тот, что нашли на раскопках, — но меньше, без лиц.

— Это копия, — Мадлен проследила за его взглядом. — Профессор сделал её для изучения. Оригинал слишком опасен.

Она села в кресло, обхватив себя руками. Бертье заметил, что её пальцы дрожат.

— Вы знали, что профессор оставил мне дневник? — спросил он, усаживаясь напротив.

— Да, — кивнула она. — Он говорил, что вы единственный, кому можно доверять. Что у вас… особая связь с тенями.

Инспектор почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что это значит?