Сергей Полев – Оружейный Барон. Том 3 (страница 14)
— Секретная Служба хотела использовать вас как оружие?
— В точку! Вы только подумайте… Где это видано, чтобы барона садили на цепь и заставляли работать? — выдерживаю паузу. — Я принёс клятву Его Имперскому Высочеству и добросовестно следовал ей, но кто-то захотел большего.
— Кто-то?
— Я не стану утверждать, что Его Имперское Высочество лично причастен к моему похищению, но кто-то из высших эшелонов власти дал санкцию на проведение подобной операции. Кто бы это мог быть? Я не знаю.
— А почему тогда вас отпустили?
— Я сбежал, и в этом мне помог случай: какие-то наёмники вломились в подземную тюрьму СС и освободили шпиона СГА, как мне потом стало известно. Мы вместе с другими узниками сбежали через проделанный проход.
Журналистка продолжает задавать заготовленные вопросы, а я отвечаю сразу и без запинок. Мне удаётся обставить всё так, что кто-то из высших чиновников попутал берега, причём я намеренно обеляю Императора. Это необходимо, чтобы при выходе следующих роликов зрители не заподозрили неладное.
Моя позиция простая: боярин молодец, а холопы — пиши пропало. В конце интервью я желаю ему долгих лет жизни и прошу разобраться с моим вопросом, наказав виновных.
— Вы не представляете, как я хочу вернуться к обычной жизни… — на этих словах моё выступление заканчивается.
В следующие полчаса ведущие обсуждают увиденное и продолжают нагнетать атмосферу. В России за такое могли легко закрыть не только канал, но и всех его сотрудников.
Неожиданно появляется плашка «Экстренные новости». Ведущие замолкают и дают Кате возможность высказаться.
— Если вы смотрите это видео, то, скорее всего, меня нет в живых, — начинает она, стоя в трущобах арабского города. — Я не хотела, чтобы так вышло, но другого пути у меня не было… Мне остаётся надеяться, что это видео развеет ложь, которую воздвигли вокруг меня и моей семьи… Начну с самого начала…
Катя рассказывает правдивую историю во всех подробностях, не забывая упомянуть про политические интриги и принудительное замужество. Врёт она только в двух местах: что была готова выйти на Нейтона, и что тот пытался её изнасиловать прямо на крыше.
«Шурыгинская» история должна зайти на ура. Мы тем самым провоцируем Императора опубликовать настоящие записи, ведь наверняка на крыше были камеры, а он просто решил устранить конкурента и отомстить за смерть внука.
Если этот хрен додумается подделать запись, то Лилия разберёт её на запчасти и найдём все фальшивые моменты. Она у меня умница, она справится.
Катя, в отличие от меня, заканчивает выступление словами: «Я не знаю, как дальше жить…». Хныкать она начала ещё после слов об изнасилование, а рыдать, когда рассказывала о пытках. Теперь же слёзы хлещут ручьём, такого отчаяния я давно не видел… Умеет, могёт!
Запись обрывается, а ведущие начинают охать и ахать. Они всей правды не знают, и это помогает им выглядеть более правдоподобными.
Что ж, две из трёх бомб падают на голову Императора. Остаётся последняя, которая должна бахнуть через пару часов…
Мы всё это время так и сидим на диване, благо слуги приносят еду прямо сюда. Жаль, что мы не узнаем реакцию общественности, ведь у нас нет интернета. Романов обещал, что на следующее утро пришёл человека, который поделится новыми сведеньями.
А пока мы посмотрим анонимный рассказ «бывшего сотрудника» Секретной службы. Князь предложил отказаться от алхимика и заменить его агентом. Так будет более правдоподобно…
Рассказ про разломы, который идёт по телевизору неожиданно прерывается на спецвыпуск новостей. При этом канал уже другой. Хорошо, что у Романовых есть десяток подконтрольных СМИ.
— К нам поступили шокирующие сведения о недавних событиях в Екатеринбурге, — говорит ведущая новостей. — Это неподтверждённая информация ответит на многие неотвеченные вопросы…
Включается запись, на которой человек, чьё лицо скрыто, сидит рядом со столом. На последнем лежит крошечный пакетик и кусок мяса.
— Меня наверняка убьют, но я считаю своим долгом рассказать о новом химическом оружии, — у агента изменённый голос. — Нашей группе приказали устранить Его Сиятельство графа Громова. Устное распоряжение поступило лично от Императора. Нам выдали новейшее оружие, не оставляющее следов, и приказали внедрить его в водопроводную систему.
— Хорошо заливает, — ухмыляюсь я.
— И не говори… — Катя кивает.
— Мы не знали, что погибнет так много людей, — продолжает агент. — А когда поняли, что сделали, остановить процесс было уже невозможно. Ради устранения нерадивого графа Император решился на геноцид собственного народа. И я зову его просто Императором, потому что такой человек не заслуживает столь высокого титула.
— А это не перебор? — спрашивает Катя.
— Да нет, всё нормально. Главное, чтобы записи отличались, и в них не было схожих мотивов.
— В подтверждение своих слов я готов продемонстрировать, что это за оружие и как оно работает, — агент берёт пакетик и высыпает содержимое на кусок мяса — Сейчас я поднесу камеру, и вы увидите… Вот, смотрите! Это вещество, синтезированное в лаборатории, разъедает плоть, превращая её в протожидкость! Вы только вдумайтесь, насколько оно может быть опасно, ведь лечения попросту нет…
Агент продолжает разгонять идею про нерадивого Императора и его скотский поступок, а я лишь ехидно улыбаюсь.
Мы сделали первый шаг, теперь ход за Его Имперским Высочеством. Посмотрим, как он ответит. Даже интересно, смог ли я просчитать всего его возможные шаги…
Глава 8. Перевозки… Перевозки никогда не меняются
Мы с Катей сидим ещё минут двадцать и слушаем, как ведущие второго подконтрольного телеканала обсуждают случившееся в Екатеринбурге. Они осторожно затрагивают тему виновности Его Величества — никому не хочется отправиться на тот свет раньше времени.
В какой-то момент экран чернеет, и вместо изображения появляется надпись: «Технические работы». Я переключаю на другой канал, на котором вышло моё интервью, но там то же самое. А вот другие каналы, не принадлежащие Романовым, работают в штатном режиме.
— Быстро они, — говорю я.
— Вы это обсуждали? — интересуется Катя.
— Конечно. Твой отец уже наверняка в открытую выступил против Императора, привлекая дополнительное внимание масс и других князей. Так он обезопасит себя от тюрьмы и от смерти. Ведь если его убьют или посадят, то элиты не стерпят столь грубой узурпации власти, ведь будет реальный шанс сместить старика с трона и занять его место.
— И как далеко вы всё продумали?
— Сильно дальше, чем могут представить враги. Следующим шагом станет твоё чудесное возвращение домой. Завтра за нами уже приедут.
— Было бы здорово… Устала уже здесь сидеть.
— Теперь спокойно можно идти спать, ведь больше сегодня мы уже ничего не узнаем.
— Ага, — Катя кивает.
— Странно… — задумчиво смотрю в экран. — Спутниковое телевидение есть, а телефоны неразвиты…
— Телевиденье появилось намного раньше, чем технологии спутниковой связи. Поэтому его и вывели первым. Говорят, что Император — любитель посмотреть кино и разные развлекательные передачи, поэтому и продвигает эти технологии в первую очередь, дабы смотреть их где угодно.
— Куда катится этот мир… Ладно, пойду медитировать. И тебе советую, ведь завтра мы вернёмся к нормальной жизни. Помнится, у тебя были великие цели.
— Снова пойдём в РАМИ?
— Ты, возможно, а я вряд ли. Хватит с меня этих приколов.
— А как же ты будешь развиваться? Откуда возьмёшь зелья?
— Первое же где-то взял… — бросаю напоследок и с гордо поднятой головой иду в свою комнату.
Раз я решил, что в академию не вернусь, то можно открыть этот маленький секрет. Катя так и так бы догадалась со временем, поэтому скрывать правду смысла нет. А открывшись, я делаю дополнительный шаг к взаимному доверию, которое мне ещё понадобится.
В крайнем случае я узнаю, кто меня сдал: это будет либо декан, либо Катя. Догадаться не составит особого труда. Так сказать, доверяй, но проверяй.
На следующий день рано вставать смысле нет, напротив, надо выспаться как следует. Открываю глаза только около двух часов дня, а затем ещё немного валяюсь на мягкой постели, не желая сползать с ней.
Полчетвёртого я спускаюсь в столовую и подкрепляюсь перед дальней поездкой. Оставшееся время мы с Катей сидим в зале и ждём прилёта вертушки. Каналы Романовых до сих пор не работают — Император действует прямолинейно, что нам только на руку.
Наконец, долгожданный вертолёт садится на крышу. Мы одеваемся, натягиваем чёрные, непроницаемые повязки и при помощи шерпов садимся в «Хэликоптер, хэликоптер, паракоптер, паракопер…».
Нас пристёгивают и подают специальные наушники. Я слышу, как двери кабины закрываются и вертолёт готовится к взлёту. Ох уж эти меры предосторожности… А ведь я люблю попялить в окно самолёта. На Гималаи бы с удовольствием посмотрел, но нет, приходится мириться с неудобствами.
По ощущениям полёт длится часов пять, а то и шесть. Можно было бы поспать, но шум винтов не позволяет даже задремать. Но самое обидное, что пилоты, коих точно больше одного, не разрешают снять повязки даже после посадки, так как мы ожидаем дозаправку.