Сергей Полев – Оружейный Барон. Том 3 (страница 12)
— И я о том же, но тут дело в политике… Если честно, киприоты теснее всего связанны именно с нашей Империей. Поэтому, если мы хотим избежать войны, надо побыстрее снести старика с его трона. С нашего трона, — поправляется Катя.
— И тут палка о двух концах: если у Императора не останется выхода, он может начать эту самую войну, чтобы переключить фокус внимания. Пусть даже недолгую, месяца на два, но этого окажется достаточно, чтобы перебить нашу информационную подставу.
— Тоже верно.
— Но знал я одну страну, которая уже была в подобной ситуации… — я ухмыляюсь и злобно хихикаю. — Годы войны, разруха, голод, а затем революцию и заводы вместе с пароходами отошли крепостным.
— Не поняла… Про что это ты? — на Катином лице торжествует истинное недоумение. — Заводы отошли крепостным? Как это?
— Власть народу, все дела… — негромко отвечаю я.
— Тебе приснилось, что ли? Какая ещё власть народу? Коля, ты чего?
— Ага, приснилось…
— Не пугай ты так! — она вздыхает с облегчением. — А то я уже подумала, что у тебя с головой не всё в порядке.
— О, снег больше не идёт, — меняя тему, показываю на окно.
— Наконец-то! — Катя вскакивает с дивана. — Так… Где мои лыжи?! Мы выходим сейчас же!
— Сейчас всё будет готово, Ваше Высочество, — в дверном проёме показывается пожилой шерп.
— Скорее! — требует она. — Я уже устала сидеть в этой клетке!
Мы с Катей переодеваемся и выходим на улицу. Мне удаётся поближе разглядеть её фигурку… Ничего лишнего, особенно жира! Ведьма, не иначе, ибо жрёт не меньше меня, а то и больше, но не толстеет.
Через пару минут подтягиваются сопровождающие: сразу шесть шерпов несут наше обмундирование, палатки, еду и всё необходимое. Мы с Катей натягиваем лыжи и по глубокому снегу устремляемся вниз.
— Ваше Высочество… — кричит один из шерпов.
Но уже слишком поздно, мы набираем скорость и отдаляемся от сопровождающих. Они, видимо, думали, что мы пойдём пешком и найдём подходящее для спуска место, но Катя нарушила их планы.
Я краем глаза замечаю, как бедняги надевают лыжи и пытаются поспеть за нами. Наша скорость продолжает расти, а фора слишком велика — мы отрываемся всё сильнее.
Хорошо, что у меня сохранились навыки из прошлой жизни, ведь было бы неловко, упади я лицом в снег. А Катя катается так хорошо, что ей недалеко до профессионального спортсмена. Я замечаю, как она притормаживает, чтобы я её догнал.
Трасса, если её можно так назвать, прямая, и пускаться примерно два километра под углом градусов тридцать. Возникает логичный вопрос: как мы будем подниматься? Похоже, что Катю это совершенно не волнует…
Спуск заканчивается ущельем, по которому мы катимся ещё километра три. Затем угла наклона оказывается недостаточно, чтобы лыжи ехали сами. Я к тому времени уже сильно устаю, на обратную дорогу выносливости хватит, не более того.
Вдалеке я вижу приближающихся шерпов. Хорошо, что палатки у них при себе, как бы ни пришлось ночевать на полпути, а то два километра — это ведь высота спуска, а сама «трасса» протянулась километров на пятнадцать.
— Как же здорово! — Катя отстёгивает лыжи и плюхается в снег. — Сто лет в горах не была!
— Что ж, старуха ты наша, позволь поинтересоваться, как мы заберёмся обратно? — опираясь на лыжные палки, спрашиваю я.
— Не переживай. За нами всегда могут прислать технику. В гараже стоит и гусеничная, и на воздушной подушке. Если ты не заметил, на крыше есть даже вертолёт.
— Да как-то не пришлось походить вокруг дома… — оправдываюсь и разглядываю ущелье. — Неплохой вид.
— Замечательный! Это тебе не Москва с её бесконечными многоэтажками. Природа, как она есть!
— То ли у меня глюки, то ли я слышу какой-то треск… — верчу головой в поисках источника.
— Да нет, я тоже что-то слышу… — Катя настораживается и встаёт на ноги.
Раздаются автоматные очереди — стреляют Шерпы, которые не доехали до нас каких-то метров семьсот. Они целятся в высокую гору, что расположена по левую руку. Один из мужчин достаёт сигнальный пистолет и стреляет красной ракетой в воздух.
— О нет! — Катя показывает на верхушку горы. — Разлом!
— Да вы издеваетесь?! — негодую я.
Шерпы стреляют и машут нам, чтобы мы возвращались. В это время из чёрного шара, вокруг которого бьют молнии, выползают грёбаные прыгуны — я узнаю их по характерным высоким прыжкам. Эти твари подлетают метров на пятьдесят, а то и сто.
И всё бы хорошо, ведь их победить несложно… Правда, только до тех пор, пока бой проходит в нормальных условиях на ровной поверхности. А тут у них не только преимущество по высоте, но есть кое-что другое… Куда более опасное…
— Лавина! — кричит Катя.
— Ну п*здец! — кряхчу я.
Разлом к тому времени закрывается — из него успевает вылезти только десяток прыгунов. Но этого оказывается достаточно, чтобы спровоцировать сход мощной лавины, которая несётся прямо на нас.
Самое обидное, что снег перемалывает нечистых меньше чем за полминуты, а нам теперь разгребать это дерьмо… И как это сделать, я не имею ни малейшего понятия.
Убежать мы не успеваем, и магия особо не поможет. Мелькает мысль закопаться самим, чтобы нас не снесло, а только накрыло, но это так себе решение. У меня в арсенале всего один инструмент…
— Подойди ко мне! — командую я и достаю «АК».
Катя делает шаг и проваливается по колено. Я сам подъезжаю к ней и переключаюсь на разрывные, ибо хуже уже не сделаю. Теперь нужно выбрать правильную стратегию, ведь лавина уже рядом.
Прицеливаюсь в снег на расстояние метров двести и нажимаю на спуск. Веду ствол в нашу сторону, взрывы образуют крупную траншею. Первую из двух. Примерно двухсот патронов хватает на один «ров».
Переключаюсь на второй, но не успеваю сделать и половину — лавина врезается в верхушку импровизированной пирамиды.
Моя задумка работает, но не так эффективно, как я думал. Дренажная система делает своё дело, отводя едва ли не половину снега, который должен был упасть на наши головы, но этого оказывается недостаточно.
В последний момент я прямо в лыжах падаю в снег рядом с Катей и хватаю её за руки…
Дальше всё случается настолько быстро, словно мы попали в аварию. За доли секунды меня вертит как юлу, снег оказывается везде, где только можно и нельзя. Я стараюсь сгруппироваться, чтобы не переломать себе кости.
Вскоре меня перестаёт колбасить, и я понимаю, что не могу пошевелиться. Но главное, что я жив и в сознании! Руки сжимают Катины перчатки, а сама девушка погребена где-то под снежной толщей.
Не факт, что нас спасут. Особенно меня. Нужно как-то выбираться…
Глава 7. Е2-Е4
В руке Катина перчатка, во рту снег, а в голове мысли о том, каково это быть похороненным заживо. Чувство, мягко говоря, неприятное, а кончающийся кислород подбрасывает дров в огонь отчаяния.
Снег рыхлый, и мне удаётся немного пошевелиться. Спустя череду кручений корпусом мои руки оказываются свободны, если можно назвать свободой перемещение в пределах грудной клетки и лица.
Первым делом я выкапываю ямку перед собой, чтобы можно было при помощи слюней определить, где верх, а где низ. Снег во рту к тому времени превращается в воду, и выпущенная струйка стекает по правой щеке.
Получается, я лежу под небольшим углом и смотрю в сторону поверхности. Это здорово, остаётся только выкопать путь наружу. И в этом мне поможет… Чудо-автомат!
Я убираю руку к груди и на ощупь касаюсь татуировку с мечом. «АК» не хватает места для появления, и он продавливает снег выше себя. Теперь у меня есть лопата!
Кислорода уже мало, и я трачу его на копание и движения корпусом. Осыпающийся сверху снег стараюсь перенаправить под себя, тем самым медленно пробираясь к поверхности. Автомат режет его как нож масло.
Когда площадь подкопа оказывается достаточной, я перевожу «АК» в режим стрельбы бронебойными и выпускаю небольшую очередь. Есть шанс, что могу кого-то подстрелить, но он минимален, а мне нужно убедиться, что я ползу в правильном направлении.
Снег продолжает сыпаться мне на живот, заветную дырку я так и не вижу. Решаю подержать спуск подольше и пробурить отверстие побольше. Медленно смещаю ствол, описывая им окружность радиусом сантиметров пять.
В какой-то момент лучи солнца пробиваются в мою могилу, ослепляя меня. Маны много, а поэтому можно продолжить буровые работы. Пороховые газы вытесняют последний кислород, но его и так почти нет. Приходится задерживать дыхание.
Пули вкупе с пороховыми газами выбрасывают часть снега на поверхность. Если смотреть сверху, то там наверняка виден небольшой белый гейзер. Но всё-таки значительная часть снега осыпается и придавливает меня ещё сильнее. Однако оно того стоит, ведь я вижу всё больше дневного света.
Когда меня полностью засыпает разрыхлённым снегом, я перестаю стрелять и начинаю выбираться при помощи корпуса. Сложнее всего с ногами, ведь они находятся под наибольшим давлением. Но мне всё же удаётся выползти на полметра вверх, а там ко мне подбегают шерпы.