Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 43)
— Я еще и рюкзаки вам постараюсь облегчить, — пообещал Варда.
Так и получилось, что Варда первым слетел в темный проход и оказался внизу на дне шахты тоже в гордом одиночестве, среди беспорядочно нагроможденных глыб. Здесь еще не было темно, из колодца проникало достаточно света — но вся пещера словно плыла в зеленоватом сумраке. «Так вот почему Фее так нравится эта подземная работа! — понял Варда. — Действительно, можно очароваться!»
Дальше он по очереди подстраховал всех участников экспедиции, которые спускались по неудобной тросовой лестнице с тяжелыми рюкзаками. Точнее, не столько страховал, сколько убирал телекинезом маятниковые раскачивания троса — ширина шахты вполне позволяла канату совершать вращательные движения туда-сюда под воздействием веса спускавшихся ученых.
— Слушай, сколько от тебя пользы! — воскликнула Фея, когда она спустилась — третьей по счету. — Обычно очень тяжело, когда эта сопля болтается эн кругов в одну сторону и эн в другую!
— Обращайся! — усмехнулся Варда.
— Ну что, вот теперь начинается настоящая работа! — с энтузиазмом заметил Павел Николаевич, последним спустившись под землю. — Так сказать, в неизведанные глубины… Ну, в нашем случае пока хорошо изведанные, действительно новенькое начнется дальше… Варда Аркадьевич, вы пока можете своей магией не особенно все просвечивать, тут более-менее все прочное, я скажу, когда опасная зона начнется.
— Можно просто Варда, не обязательно по отчеству.
— Да? Отлично! А то некоторые юные маги, знаете, обидчивый народ…
Последние пять дней Варда занимался в основном сборами, оформлением документов, сдачей последних нормативов (пришлось лишний раз продемонстрировать специальной комиссии, что он хорошо умеет эхолоцировать и даже владеет магией земли на достаточном уровне, чтобы немного двигать твердую породу). Поэтому он почти не общался с остальными энтомологами, если не считать Феи. Ну вот теперь и познакомился. Всего в экспедиции вместе с Вардой насчитывалось всего шесть человек. Павел Николаевич, научный руководитель, Фея — его аспирантка, двое студентов — Виктор и Женя, ровесники Варды, и еще Анна Романовна, тоже энтомолог, коллега Павла Николаевича из другого университета, которая решила присоединиться к экспедиции в последний момент за свой счет. Очень симпатичная и полная энтузиазма пожилая толстоватая женщина с короткой стрижкой, которая, тем не менее, ловко двигалась и пролезала в такие расщелины, в которые Варда даже не думал, что она способна поместиться!
Павел Николаевич обращался к ней с большим уважением, и Варда скоро понял, почему: Анне Романовне на самом деле исполнилось чуть ли не под сотню лет и она оказалась каким-то очень крупным светилом в Орденской энтомологии, просто не так давно прошла неполное омоложение. Очень пожилые люди при омоложении нередко выбирали заморозить свой возраст на сорока-пяти или пятидесяти годах при улучшенном здоровье: обретение дальнейшей «настоящей» молодости требовало полноценных операций и длительной реабилитации, не все находили на них время. Кроме того, Варда нередко слышал такой довод: зачем мне, мол, становиться моложе, гормоны мешать будут, думать сложно! Он этого не понимал — его родителям, например, гормоны ничуть не мешали, — но относился с уважением. Все люди разные. И не Варде, который в принципе не собирался стареть, судить!
— Ну что, прощайтесь с солнышком! — весело сказала Анна Романовна, когда они по одному ныряли в узкий лаз между беспорядочно наваленными глыбами. — Если все пойдет хорошо, теперь две недели его не увидите!
И действительно, теплый зеленоватый свет мелькнул для Варды в последний раз — и скрылся.
«Крайний раз, — весело подумал он. — Когда и становиться суеверным, как не в начале по-настоящему опасной экспедиции! Крайний, а не последний!»
Экспедиция оказалась действительно опасной и по-настоящему сложной — даже с учетом возможностей Варды. Ползти узкими проходами в полной темноте, подсвеченной только светодиодами нашлемных фонарей и еще двумя-тремя магическими огоньками само по себе тяжело. И еще тяжелее, когда еще приходится брести по колено в глине, или под падающими сверху потоками ледяной воды — а это происходило достаточно часто, чтобы Варда на каждом привале уже, не спрашивая, сушил одежду воздушной магией сразу всем.
— Творец, как же хорошо с магом! — не могла нарадоваться Анна Романовна. — Варда, ты кто по специальности? Программист? Бросай свое программирование, что ты там не видел! Иди в энтомологи… ну на худой конец в геофизики, будем совместные экспедиции организовывать.
— Может, и пойду, — усмехнулся Варда. — Жизнь длинная.
— Слышишь, Фея? Не упусти парня! Заманивай, заманивай получше.
Феофано очаровательно покраснела: это было видно даже в свете подземных огоньков, и даже при том, что ее лицо нельзя было назвать чистым — как и у них у всех.
Здесь, под землей, особенно четко проявилось то качество, которое привлекло Варду в Фее и за которое он назвал ее «необыкновенной»: она была целеустремленной. Очень целеустремленной. Невысокая ростом, изящная телосложением и не особенно сильная физически, она упорно преодолевала неиллюзорные тяготы подземного пути не хуже тренированных парней — да еще находила силы охотиться по щелям и трещинам за жуками и многоножками, описывать и зарисовывать их (от руки, потому что электронные средства нельзя было использовать часто — не хватило бы заряду) и до хрипоты обсуждать с коллегами их особенности и происхождение!
А еще Варда вдруг понял, что в пещерах, скрывалась значительная часть его возлюбленной, которую он даже не видел прежде. Фея стала как-то прагматичнее, раскованнее и в то же время словно бы живее, чем «на земле» (здесь они только так и говорили, как будто под каменными сводами подземелья был другой мир или хотя бы другая планета). Если бы мог, он бы влюбился в нее второй раз!
Правда, с другими сторонами их отношений случился продолжительный «сухой период». Хоть они и работали бок о бок, хоть и залезали вечером в один спальный мешок (у большинства были двойные, для тепла и удобства, пусть даже современные материалы и позволяли комфортно спать в холоде пещер в одиночку), близости между ними не случалось — упахивались за условный «день» так, что моментально проваливались в сон!
А дни были именно условными: Варда ожидал, что время в темноте пещер будет еле плестись, но оказалось, что оно летит, как на крыльях — особенно, когда попадался сложный участок, который нужно было обязательно пройти, или когда долго искали, откуда выползли какие-нибудь особо редкие червяки! Вроде бы только что проснулись — а уже по часам пора ужинать и ложиться спать, и желудок сердито бурчит.
Все это рождало удивительное чувство нужности и новизны, нечто, наверное, сродни метакосмическим путешествиям. А если добавить еще дивные подземные красоты, — каменное кружево наплывных образований, величественные колоннады сталагнатов, висящий над подземными озерами туман, — что иногда возникали при свете огоньков там, где света не было веками, а может быть, и вовсе никогда, то неудивительно, что у Варды время от времени возникало ощущение чего-то значительного, может быть, самого главного о жизни, чего он до сих пор не понимал, но вот-вот поймет, стоит, может быть, завернуть вон за ту колонну или преодолеть вон тот лаз…
Нельзя сказать, чтобы Варда заболел пещерами — но втянулся определенно! Его не беспокоил давящий сверху многометровый свод: Варда достаточно владел магией земли, чтобы уметь ощущать аномалии и готовые обвалиться участки, так что страха почти не было. Отсутствие солнца беспокоило сильнее, но Варда заставлял себя отвлекаться на новую информацию: опись насекомых, которые разыскивали энтомологи, беседы с товарищами по экспедиции. Самой интересной собеседницей оказалась Анна Романовна, потому что за долгую жизнь где только не успела побывать и поработать, даже на Болосе — описывала там редкие эндемичные виды.
— Вот только в метакосмос еще не летала, — вздохнула она. — Заявку мою завернули в последнюю экспедицию космозоологов, по здоровью, мол, не подхожу. Рассчитывала свести знакомство с Меланиппой Селивановой из НИИ ММИТ, которая этим заведует, но немного не срослось.
— Так вы омолодитесь еще лет на двадцать, — сказал Варда, который подумал, не стоит ли ее, действительно, познакомить с Ланой. — И тогда с вашими заслугами вас наверняка возьмут.
— К следующей экспедиции, наверное, придется, — Анна Романовна ему подмигнула. — Омоложусь — и отобью тебя у Феи!
— Вы и сейчас очаровательны, но отбить меня получится только в одном случае, — твердо сказал Варда.
— Это в каком? — ревниво воскликнула Фея.
— Если ты сама со мной порвешь, — пожал он плечами.
Через пять дней после начала экспедиции Павел Николаевич сделал наблюдение, которое не на шутку всполошило всех энтомологов. Варда сперва даже не понял, в чем там соль: ну нашли популяцию многоножек, которые вроде того же вида, но в целом крупнее, и что-то там у них еще другого цвета. Это же не новый вид, так? Даже не новый подвид. Фее пришлось ему объяснять.
— Такие изменения четко показывают, что сюда проникает органика с поверхности! Нужно проследить, откуда она берется. Это чрезвычайно важно. Придется поменять маршрут.