Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 19)

— Вот, — сказал врач. — Тот парнишка, о котором я вам говорил. Чужеслав! Чужеслав! Это Наташа из социальной службы.

— Здравствуй, Слава, — сказала ему женщина. — Тебя ведь Слава зовут?

Чужеслав заторможенно кивнул.

— Скажи, милый, ты не хочешь кушать?

Она отвела Чужеслава в столовую больницы, расспросила о том, что он любит есть, какие книжки читал, до сколько умеет считать, с кем он живет, кроме папы (ни с кем, они жили вдвоем). Потом предложила ему жить в городе и ходить в городскую школу.

Чужеслав знал, что в общине его месяц продержат на хлебе и воде за то, что он бегал в деревню звонить. Скажут, что смерть отца была божьей волей, с которой людям спорить не полагалось.

Он спросил:

— А если я буду ходить в школу, меня там научат водить вертолет?

— Если будешь хорошо учиться, то потом сможешь поступить в другую школу, уровнем выше, где и этому научат, — кивнула Наташа.

Так Чужеслав начал свою карьеру пилота. И карьеру спасателя. Ту самую карьеру, которая в итоге привела его в первую межзвездную экспедицию.

И вот он, вместе с Тимофеем Шнайдером, матерясь, потихоньку сдвигает тяжеленную ленту из синтетического материала, шириной метра четыре, чтобы она заняла нужное положение на спине тюленя и не съезжала больше. Вот с маленького скутера пролаз мигают белыми огнями — это их сигнал, что все в порядке. После чего тюлень разворачивается — и устремляется назад, к разноцветному узорчатому боку планеты. Как сказал бы папа: «Н-но, пошла, залетная!»

Потому что своих надо спасать. Любой ценой.

Интерлюдия. Тимофей Шнайдер и невозможное возможно

Когда-то он читал такую старую фантастику, где герой летал наперегонки с грозой. Там было много слов «ликовал» и описания буйства стихии[1]. И вот теперь Тимофей сам оказался в сердце грозы — грозы, по сравнению с которой любые электрические грозы, бушующие в Солнечной системе (а там тоже есть глобальные события — на Сатурне, например!) кажутся не заслуживающими внимания мелочами.

Длинные стебли тюленьих шерстинок служили, должно быть, самой надежной защитой от безумия электрических разрядов вокруг. Стоя в густом подшерстке, никаких проблем ты не ощущал. Словно гуляешь в странном лесу — вот только небо над тобой содрогается, пульсируя белым и синим. И все грохочет, потому что здесь, в отличие от космоса, есть атмосфера, а звукоизоляции скафандра не хватает. Ну еще и сама нерпа трясется под ногами, часто поворачивает, и тогда устоять невозможно, приходится падать на колени в подшерсток и крепче держаться за страховочный трос, пристегнутый к синтетической ленте на шкуре зверя.

«Когда я изучал электрические цепи, — отрешенно подумал Тимофей, — я никогда не думал, что окажусь в одной из них!»

К счастью, скафандры хоть и не изолировали звук полностью, все-таки изрядно его приглушали, иначе впору было оглохнуть несколько раз подряд.

Страннее всего было различать на фоне этого грохота и треска разрядов другие вибрации, низкие и рокочущие, как будто звук работающего невероятного двигателя — и потом вдруг резкие, высокие, почти неслышимые ухом обертона, а через секунду снова низкое, вибрирующее аж в костях рычание. Переговоры нерп. Биологи Завода считали, что несмотря на жизнь изолированными стайками, нерпы более-менее помогают друг другу и сохраняют общий язык для всей планеты, который различается лишь диалектами. Так что нерпы, путешествующие с помощью энергии ураганов в поясе бурь, услышат и поймут друг друга.

Но откуда нерпы знают, что именно нужно искать? Если Тимофей все правильно понял, никто не показывал им никаких изображений. Просто как-то объяснили. Возможно, звери ищут просто «вещь, принадлежащую странным мелким чужакам из космоса». Пойди еще пойми, что это за вещь!

Хуже всего, что нет связи. Ни с кем — ни с Иваном, который вместе с Машей дежурит на подхвате за пределами пояса бурь. Ни с «Гагариным». Ни со второй командой — Алешей Поповичем и Олей. Даже с Чужеславом, который вот он, рядом, тоже связи нет. И уж тем более нет связи с нерпами, которые одни и могут ориентироваться в этом хаосе. И масштаб слишком велик для человека… Зачем они, люди, вообще полезли сюда⁈

Зачем Дашка полезла?

Зачем он сам полез?

Вдруг грохот прекратился.

Разом, как по волшебству. Настоящей тишины, правда, не наступило — шум просто снизился до переносимых значений, остался громким-громким шелестом, будто рядом тысячи и тысячи старомодных чертежников мнут огромные листы миллиметровки. Нерпу перестало трясти, ход сделался тихим и гладким.

Тимофей с самого начала зацепился одним страховочным тросом за синтетическую ленту «сбруи», которую они совместными усилиями кое-как надели на нерпу. Теперь он отцепил от пояса скафандра второй трос и бросил Чужеславу — неуклюжей фигуре в полупрозрачном белом балахоне поверх скафандра рядом в этом шерстяном лесу. Нажал подбородком на кнопку связи — вдруг заработает.

— Слава, страхуй!

Внезапно радио отозвалось:

— Страхую. Ты куда собрался?

— Пока — оглядеться.

Чужеслав перехватил второй трос. Тимофей оттолкнулся от шкуры котика, активируя сервомоторы скафандра для прыжка — и почти сразу врубил реактивный ранец. По идее, это не должно повредить животному, способному летать среди таких разрядов.

Три секунды работы ранца позволили ему подняться не только над подшерстком, но и над лесом длинной шерсти. И тогда он увидел.

Огромный прозрачный колодец ровных синеватых сумерек, и вокруг — сплошная черная стена урагана, в которой теперь уже неслышными фейерверками вспыхивали разряды. Глаз бури. Они были внутри одной из многочисленных черных точек на завитках узора.

И не только они.

Вторая нерпа, через грудь которой тянулась широкая синтетическая лента, тоже плыла чуть выше и левее, и казалась еще больше из-за встопорщенной, как бы стоявшей дыбом шерсти.

А ниже…

А ниже плыли искореженные, смятые останки дирижабля! И шаттл — все еще прикрепленный к ним.

— Даша! — Тим врубил радио, канал связи с шаттлами. — Шнайдер — Воронцовой! Шнайдер — Бытасытову! Ответьте!

Молчание. Живы ли? Или, может, просто пережгло антенну? Впрочем, последнее наверняка случилось в любом случае. После такой свистопляски… Они запросто могут даже слышать его, просто не могут ответить.

— Идем к вам на помощь, держитесь!

Он переключил канал на связь со скафандром.

— Слава, мы в тихом месте в центре урагана. Вижу обломки пастушьей станции и шаттл. Связи с ним нет. Нерпа сближается, планирую подлететь туда и прикрепить страховку.

— Давай, — ответил Чужеслав. — Продолжаю страховать.

Нерпы действительно направлялись к обломкам: Тимофей услышал еще несколько сдвоенных, высоко-низких воплей: чудо-звери координировали свои действия. Действительно, протоязык, если уже не настоящий язык.

От второй нерпы отделилась и поплыла по воздуху к шаттлу маленькая фигурка в скафандре. За нею блеснул тонким волосом страховочный трос. Тимофей врубил рацию на «скафандровой» частоте.

Что-то рановато! Нерпы еще далеко!

Впрочем, Тимофей быстро понял, что это Оля Кузнецова не вытерпела — ее розовые метки на скафандре говорили об Оле Кузнецовой. Даша отдала ей свой запасной скафандр — они были одного роста. Но у Даши метки были красные. Как она со смехом сказала ему: «Розовый никто не захотел брать, потому что девчачий».

И точно, по рации ответила Оля Кузнецова со своим милым акцентом:

— Предпринимаю маневр для сближения с шаттлом! Учитель Даша, если вы слышите — я иду!

Оля однозначно научилась многому: движения ловкие и экономные, в тросе не запуталась. Тимофей не был уверен, что у него получится так же хорошо. Может, и нормально, что она так рано прыгнула.

Зудело прыгнуть тоже, следом за ней… Но что толку — тащить шаттл между двумя нерпами? Пусть уж Оля пристегнет к своей.

— Страхуй, Тим, — спокойным тоном сказал Чужеслав. — Просто наблюдай. Оля справится. Если понадобится, мы придем на помощь.

— Да, — ответил Тимофей. — Жду.

Ждать — самое сложное. Он навсегда запомнит это: курлыканье нереальных инопланетных зверей, колодец синей пустоты, черная стена урагана, искореженные останки инопланетной техники, в которой заперта Даша.

Живая ли?

Он только-только сумел отпустить Лену. Неужели — опять?

И тут снизу, из пустоты вынырнула еще одна нерпа — больше и толще, чем те две, на которых сюда прилетели земляне. Блеснуло что-то ярко-розовое на шее, в цвет розовых накладок на Олином скафандре. Огромный нос подтолкнул останки дирижабля и шаттла — и через секунду и третья нерпа, и техно-руины были таковы. Оля вскрикнула, выругалась на собственном гортанном языке: ее нерпа дернулась в сторону, уступая дорогу более крупному пришельцу, и Оля мотнулась на тросе.

Тимофей готов был заорать от отчаяния. Это что еще за притча⁈ Какого хрена⁈

Но спросил вслух:

— Оля, помощь нужна?

— Нет, норм, страховка держит, — тяжело дыша, отозвалась Оля. — Это что еще за⁈

— Не знаю! Будем надеяться, что Иван с Машей его перехватят!

Это все, на что Тим мог теперь надеяться.

[1] Намек на «Люди как боги» С. Снегова.

Глава 9

Тюленье ожерелье. Генетические происки

Мы с Машей дежурили над поясом бурь, куда отправились две команды наших на двух гигантских нерпах, чтобы разыскивать упавший туда шаттл. Честно говоря, это дежурство — барражирование туда-сюда на такой высоте, чтобы одновременно видеть как можно больший участок планеты и при этом иметь возможность оперативно рвануть к любой доступной точке — казалось мне… ну, не то чтобы совсем бесполезным. Но, скажем так, имеющим мало шансов на то, чтобы как-то реально изменить ход событий в случае возникновения проблем.