Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 21)

Я поглядел ему в глаза.

— Ты хочешь что-то у меня спросить?

Герт отвел взгляд.

— Нет… наверное, нет.

Мы покинули круг быстро наливающихся желтым колосьев, оказались среди еще незрелых, одновременно зеленых и местами коричневых, пожухлых. Я сжег второй кристалл, оживив еще кусок поля. Месяц-другой жизни для крестьянской семьи…

И вдруг Герт выдал:

— Лис… Ты правда Лис? Или ты все-таки Аркадий? Ты мой брат с чужой памятью — или ты чужая душа в теле моего брата?

Я искоса поглядел на него. У меня было много вариантов ответа на этот вопрос — я давно боялся, что Герт задаст его. Нейрорезонанс — опасная штука, даже если ты владеешь им виртуозно, все равно раз за разом вступая в контакт с одним и тем же человеком, многое можно упустить.

Я не хотел рисковать вызвать недоверие Герта: это очень сильно помешало бы нашей совместной работе. Не хотел потерять моего самого полезного союзника. И что еще важнее — не хотел потерять любовь родного человека.

Но и врать я ему не хотел. Когда-то я взял на себя что-то вроде обязательства: никогда не врать тем, кого учу. По крайней мере, не напрямую.

— А ты когда-нибудь при нашем нейрорезонансе видел, как Аркадий погиб? — спросил я.

Герт коротко мотнул головой.

— А ты это помнишь?

— Еще как! — грустно усмехнулся я. — Буквально посекундно.

И рассказал ему. Как ни странно, мне вообще почти не пришлось объяснять реалии: конференцию на Синей Терре я описал ему как «нечто среднее между балом и турниром, только без боев и танцев» — и он отлично понял социально-дипломатическую природу действа! Вероломное нападение. Экстренная эвакуация. Мы с Алёной не успели вовремя добраться до транспортного средства, которое могло доставить нас в Междумирье, потому что на нас напали отдельно — целым отрядом высокоранговых бойцов. Гора трупов, отчаянное бегство, последний оставшийся в живых из моей охраны заминировал себя в коридоре. Попытка спасти хотя бы Алёну. Активация устройства, которое в качестве экспериментального передали мне перед отлетом мой сын и его жена.

— Итого, — проговорил Герт, нахмурившись. — Ты во всех деталях помнишь жизнь Аркадия, а жизнь Лиса не помнишь до того момента, как его ударили по голове? Как ты мне тогда и сказал?

Я кивнул.

— Кроме того, ты четко помнишь момент, как память Аркадия была записана и перенесена через Междумирье сюда, на эту планету?

— Не сам момент, нет. Согласно Соре, я к тому времени уже был мертв, а сама она ничего особенного в ту секунду не ощутила. Но у меня есть объяснение, как так получилось, помимо чудес Творца.

— Это все равно чудо Творца, — твердо сказал Герт.

— Сора считает так же.

— Мастер Сорафия, конечно же, права.

— Ладно, — вздохнул я. — Расскажу тебе кое-что еще. Когда год назад меня отравили… Я потерял сознание, и мне приснилось, что я умер.

После этого я пересказал ему сон — как я его запомнил, стараясь как можно точнее описать мои ощущения в тот момент. Год назад я поклялся никому его не пересказывать, особенно никому из местных, и уж тем более Герту, который искренне поверил в учение Творца, а потому мог вообразить меня святым или истинным посланником Божьим, каким я ни в коем случае не являюсь, что бы там Алёнка ни думала! Однако человек слаб.

Пока я рассказывал, я оживил еще один участок поля — и мы направились к третьему. Мы выбирали дорогу между пожухших стеблей, а Герт молчал. Тогда я сказал:

— Две вещи сказали мне, что это был все-таки сон, а не настоящее видение. Во-первых, я не увидел души Лиса среди тех душ, что ждали в темноте. Во-вторых, что Орис назвал меня сыном. Если бы я правда встретил его в стране мертвых, он знал бы, что это не так.

Герт не сбился с шага.

— Дядя Орис? — спросил он. — Нет, он спокойно принял бы тебя в сыновья в любом случае.

— Почему ты так считаешь?

— Знаешь, что он мне сказал перед своим Вознесением? Он сказал, что никогда не называл меня сыном только чтобы не присваивать право моего настоящего папы. А так — что я для него не менее важен, и что он знает: если придется, я стану таким же достойным главой Школы, как ты.

Я грустно качнул головой.

— Сколько, по-твоему, лет было Аркадию? Отец годился ему в правнуки!

— Думаешь, дяде было бы не все равно? — фыркнул Герт. — Он сказал бы, что только высоколобые идиоты обращают внимание на цифры, а у истинного адепта Дуба другие приоритеты!

Тут я в свою очередь усмехнулся, потому что он умудрился сказать это тем же тоном, что и Орис — и даже почти тем же голосом, и с тем же выражением лица! При их внешнем сходстве эффект был поразителен.

— Вот, — сказал Герт. — Но у меня есть и более логичное объяснение. Тебе не приходило в голову, что ты не помнишь свое раннее детство именно потому, что тебя по голове ударили? И что ты все-таки Лис с чужой памятью? А Аркадий, наверное, попал в Царствие Небесное, как ему и положено. Поэтому ты в своем видении не видел его души.

— Едва ли, — фыркнул я. — Он, конечно, сделал много хорошего, но и грехов на нем тоже было немало.

— Он погиб в бою, защищая своих, — заметил Герт. — Ты сам говорил, что для Творца это достаточное основание!

— Это, скажем так, дополнительное соображение в пользу человека.

— Ну вот, — сказал Герт. — Так вообще все сходится! Ты Лис, мой дорогой. И никто иной.

— Значит, Лис, — согласился я. — Тебе, в конце концов, виднее.

Герт мне нужен был в поместье не только ради кристаллов. Мне также требовалось созвать большой совет с участием всех моих «вторых лиц» и «правых рук», включая не только Алёну, но и Фейтла, Уорина, Фиена, даже Эткина и Эвина. Последний слегка робел: у парня с чисто управленческими компетенциями были проблемы, но я часто использовал его как своего личного следователя и судью, так что ему следовало знать, что происходит.

Кроме того, я позвал на этот совет маму и Айну, поскольку их эти дела тоже касались. И Сора также пригласила Ясу, как я понял, вместо Иэррея, который у нас постепенно занимал пост «магистра народного здоровья», с Ясой в качестве своего зама. Иэррей оставался в Тверне и отлучиться, пока Сора была в поместье, не мог. Яса, кстати, планировала вернуться в город сразу после нашего совета: переживала за своих близнецов, которых с собой из города не потащила.

— Господа, — начал я, после того, как все расселись. — У меня есть основания предполагать, что неурожай этим летом не ограничится. Следующий год также будет очень тяжелым, а может быть, и следующий после него. И если я что-то в чем-то понимаю, в периоды природных катастроф следуют и катастрофы политические. Нам нужно готовиться к голоду, эпидемиям… и войнам.

Мои соратники молчали, внимательно слушая.

— Первые на повестке дня — трудовые лагеря для беженцев… — начал я с самого неприятного.

Дальше, впрочем, тоже было не легче.

1 Кандалазия — регион на севере Основных Земель Ордена. Это историческое название области, а не единица территориального деления. Вьоса — река, создающую одну из двух плодородных областей в тех краях (вторая — Каликийское плато). После тотального разрушения всех поселений в этой долине ульем Кровожадов там были основаны два новых города, Атомоград-22 и Атомоград-58.

Глава 9

Катастрофа в развитии — часть 1

Зима 19 года правления императора Энгеларта Седьмого, 10 556 год от сотворения мира

Ближайшая к поместью Коннахов речка, та самая, куда слуги ходили стирать белье, а ученики летом бегали купаться, в обиходе называлась Прачка. Настоящего ее названия я ее так и не выяснил — никакого атласа ближайших к поместью земель не имелось. Видимо, рано или поздно придется его составить, и тогда же составителям выпадет честь все это поименовать.

Это была узенькая бурая речушка, текущая среди невысоких холмов. Поместье стояло на ее низком берегу, а на высоком рос густой лес… точнее, рос, когда я только начинал распоряжаться в качестве главы Школы Дуба. С тех пор этот лес оказался прорежен просеками, а когда мы построили еще один пруд и производственный цех, то перекинули на второй берег постоянный мостик и прочно ввели этот лесной массив в хозяйственный оборот.

Теперь на этом берегу вырос новый складской комплекс и тренировочный лагерь команды быстрого реагирования — грубо говоря, моей личной полиции, он же зародыш Магистериума чрезвычайных ситуаций регионального масштаба.

Мост пригодился: без него сложно было бы доставлять припасы в лагеря для беженцев, которые мы отстроили по границам «свободной экономической зоны» — то есть области, включающей объединенные владения тех аристократов, с которыми я заключил договор об отсутствии внутренних границ. А еще на мосту можно было выставить охрану. Которая нам более чем требовалась, потому что уже в конце зимы появились воры и целые отряды из других Школ (или наемников), которые нацелились на наши припасы.

Впрочем, конкретно зимой девятнадцатого года удалось бы обойтись и без моста: речка замерзла уже в начале осени. Первого сентября валил снег, второго на реке появился первый ледок. А через неделю уже можно было бы кататься на коньках, приди кому-нибудь такая охота. Замолчали и наши водяные колеса: ничего уже нельзя было производить в старых мастерских.

Впрочем, не сказать, чтобы в Школе было тихо. Наоборот, активности было еще больше, чем обычно.