Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 14)

Нам же с Сорой требовалось возвращаться — спешное отбытие обоих Глав наверняка породило множество вопросов, просто удивительно, как за нами еще курьеры не примчались! Опять же, Кейлин и служанка Ия знали об отравлении — следовало их успокоить.

Правда, мы рисковали приехать уже после закрытия ворот, но это нас не волновало: городская стена — не самое непреодолимое препятствие для великого мастера и перворангового бойца!

Нет, успели, и вернулись в резиденцию как ни в чем не бывало. На все вопросы Сора только отмахивалось: срочное дело! Я же изо всех сил старался показать, в каком отличном здоровье прибываю: шутил, ходил быстро пружинистым шагом, даже «повелся» на подначку и вытащил нескольких третьеранговых ребят из числа охраны резиденции на ночную тренировку.

Когда я после этой тренировки явился в наши с Сорой покои, она ждала меня несколько на взводе — это я сразу понял.

— Милая, извини, — начал я. — Но правда нужно было показать, что я в порядке! А как это лучше сделать, чем лишний раз помутузить друг друга кулаками?

— То есть ты действительно в норме? — спросила Сора опасным тоном. — Порезы от трубок не болят?

— Нет, там уже и нет ничего, — весело сказал я. — Насколько я могу пощупать, даже шрамов не осталось. А, и вот еще что, забыл сказать! Я попросил Уорина отправить толковых ребят во дворец. Сейчас, когда память о нас там еще свежа, их должны пропустить. Пусть попробуют найти тело того лекаря-отравителя, если еще его не сожгли и не утащили из дворца прочь, а заодно обыщут его кабинет, одежду, сундуки и прочее. Хочу знать, кто конкретно его послал, откуда этот редкий яд и все прочее. Так-то, скорее всего, Вальгар подстраховался, но вдруг еще кто? Потому что явно другой вид нападения, чем тот прямолинейный…

— Очень хорошо, что ты об этом подумал, — сказала Сора обманчиво миролюбивым тоном. — А вот почему ты не подумал о том, чтобы сказать мне сразу, что ты вдохнул какое-то непонятное вещество, почти наверняка ядовитое?

— Н-ну… — тут я понял, что действительно в очередной раз «ступил». Знал ведь, что там яд, знал, что хотя уничтожил почти весь, часть все-таки могла попасть в мой организм — и просто забил! В первый момент еще подумал, что нужно себя продиагностировать, но в результате спустил весь резерв на драку. В том числе на то, чтобы спасти Сору. А ведь мог выделить толику на себя.

А потом что мешало мне побыстрее свернуть дела во дворце и отвезти Сору на полигон — чисто страховки ради? Если бы я заметил распространение яда быстрее… нет, не факт, что мне удалось бы справиться с ним так же быстро — у меня сложилось впечатление, что все равно потребовалось передавливать магией, пока яд не потеряет активность. Но драмы бы точно было меньше!

Хотя… если бы мы были с Сорой на полигоне вдвоем, да без нужных инструментов, а у меня бы начали заполняться легкие — как бы она провела интубацию? Одновременно выбивая слизней? Вопрос. Так что… похоже, в данном случае моя глупая забывчивость меня спасла. И с нею милость Творца, конечно же, потому что только его снисходительностью я выживаю раз за разом!

Однако я благоразумно не стал озвучивать Соре всю эту цепочку доводов. Знал, что она взметнется гневом. Просто сказал:

— Не подумал, потому что дурак. Замотался. Решил, что весь яд уничтожил, а симптомов не проявлялось. Прости идиота.

— Ты действительно идиот, — процедила Сора. — Плюешь на свое здоровье и благополучие. Ведешь себя, будто бессмертный! Отворачиваешь от края раз за разом, и обнаглел совсем⁈ Думаешь, что так будет всегда⁈

— Нет, — честно сказал я. — Не думаю.

— Да мне проще тебя самой убить! — воскликнула она с яростью. — Ты хотя бы будешь смирно лежать, и я не стану каждый раз!..

С этими словами она метнулась ко мне через всю комнату, схватила в охапку и поцеловала так яростно, что будь у меня хотя бы немного повреждены легкие, я бы задохнулся.

Потом переключилась на мое лицо, покрывая мой лоб, щеки и подбородок быстрыми поцелуями, иногда прикусывая губы.

Я не пытался не то что сопротивляться — даже пошевелиться. Это было бы явно немудро. Хотя все-таки сказал:

— Милая, этими действиями убить… — я хотел сказать «невозможно», но тут она стиснула меня так сильно, что даже под моим мышечным каркасом ребра слегка затрещали. — … Очень трудно.

— А никто не обещал, что будет легко, — заявила она, швыряя меня на кровать.

Я подумал было, что эта фраза в данном контексте не логична — но еще через секунду все мысли меня покинули.

Глава 6

Мысли о высоком

Лето 17 года от начала правления Энгеларта Седьмого, 10 554 г. от сотворения мира

Интерлюдия. Эвин Рей и детективное расследование

Эвин и его отряд миновали вековое дерево у таверны в самом центре деревни. Древнее местечко: мало того, что дерево огромное — не дуб, но толстенная многоствольная липа, широко раскинувшаяся кроной, — так еще и сама таверна почти вросла в землю нижним этажом. Мшистые камни, крохотные окна. Эвин внимательно оглядел и саму таверну, и площадь перед ней, но останавливаться не велел.

В результате отряд спешился только перед Деревенским советом, отдельно построенным рядом с домом старосты. На самом деле этот «деревенский совет» выполнял функции магистрата, точно так же, как сам староста давно уже был типичным бургомистром — так сообщил Эвину в письме глава Коннах, а глава Коннах крайне редко ошибался (Эвин сказал бы, что в серьезных вещах вообще никогда, но благодаря идеальной памяти он слишком часто ловил Лиса на мелких просчетах и упущениях, чтобы не делать эту оговорку.)

— Уважаемый подмастерье Школы Дуба! — Староста/бургомистр, высокий, полный, плечистый человек, довольно дорого одетый, выскочил навстречу откуда-то из-за угла здания деревенского совета. — Чем обязан? Могу я узнать ваше уважаемое имя?

— Меня зовет подмастерье Рей, — сказал Эвин. — Я — специальный следователь графа Флитлина, прислан им по согласованию с Главой Коннахом. Моя задача — разобраться в убийстве мытаря и вынести приговор виновным, когда их обнаружу.

Если бы бы Эвин мог видеть себя со стороны или прочесть мысли двух-трех из участников своего отряда, которые знали его с детства, он бы немало удивился. Потому что все они думали: «Ну и ну, какой же Эвин стал строгий и уверенный в себе! Послушаешь — ну чисто аристократ или мастер, даже не поверишь, что был такой забитый парнишечка!»

Если бы его видел Лис Коннах, то он бы испытывал немалую учительскую гордость. Но этого Эвин точно знать не мог.

Староста же, слыша его, деланно засмеялся.

— Да какое там убийство! Ну, повздорили маленько в торговых рядах, ну, за ножи схватились… Дело молодое! Вам, уважаемому бойцу, конечно, не понять, но мы, простолюдины, драться-то не умеем, рука туда пошла, сюда пошла, нож выскользнул — одним словом, бывает!

Эвин вздохнул и улыбнулся старосте.

Улыбку эту он очень тщательно скопировал у главы Коннаха — по его же рекомендации. Нет, глава Коннах не советовал брать пример с себя. Он просто сказал: «Если у тебя трудности с тем, чтобы отображать нужные эмоции, выбери человека, у которого тебе эта эмоция нравится, и натренируй перед зеркалом, чтобы получалось похоже». Вот Эвин и выбрал. Благо такая роскошь, как зеркала, в поместье Коннахов имелась!

Интересующая Эвина улыбка у главы Коннахов получалась любезная, снисходительная и даже, пожалуй, добрая. Только от нее у всех волосы дыбом вставали. Удивительно, но кроме Эвина никто не понимал, почему! А все дело в том, что к этой улыбке следовало прикладывать очень расчетливый взгляд. Если еще думать, в какое место и с какой силой нужно ударить собеседника, чтобы он умер с одного удара, а ты потратил как можно меньше сил, то результат получается именно тот, какой нужно. Когда Эвин это сообразил, ему стало очень интересно: неужели Лис всегда о чем-то таком размышляет? Но спрашивать не стал.

Вот и в этот раз улыбка принесла свои плоды. Староста сбледнул и даже сделал шаг назад.

— Возможно, это была драка, — протянул Эвин. — Однако погиб мытарь его сиятельства графа Флитлина. Человек, который находился под защитой Школы Дуба. Я рассчитываю, что ко мне в ближайший час, — он демонстративно поглядел на небо, — приведут тех, кто за это ответственен. Пока же вы можете разместить наших лошадей и принести мне и моим людям освежающие напитки. Никакого эля. Вода с лимонным соком или квас, если у вас его делают.

Квас — настоянный на хлебе пузырящийся напиток — с некоторых пор стали настаивать в вотчине Коннахов. Вроде бы кто-то из кухонных слуг придумал, чуть ли даже не Уорин Плессен. Простой в изготовлении, приятный на вкус и даже слегка имитирующий хмель напиток быстро разошелся по соседним деревням, но дальше еще не проник.

— Я… распоряжусь, — неуверенно проговорил староста.

Эвин знал, что ему по чину полагалось бы сидеть в Доме совета или в таверне неподалеку и ждать, пока к нему приведут людей. Но вместо этого он отправился на обход ближайшего рынка — где, по словам местных, произошла драка с мытарем.

Он сомневался, что кто-то станет выступать против подмастерья Дуба — человека, одетого в парадный черно-оранжевый кафтан с изображениями желудей и дубовых листьев! Раньше одежду полагалось шить просто оранжевую, но последнее время формы Дубов и Цапель стали больше походить друг на друга. Эвин был этому рад: черный цвет ему нравился, хорошо подчеркивал фигуру девушек! Плюс черная ткань дешевле. А самому ему было, в принципе, все равно что носить. Хотя еще он очень одобрял, что Лис ввел в форму черные перчатки и капюшоны — очень удобно на случай непогоды.