Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 12)

С некоторых пор Рида начала помимо манеры Ясы двигаться, одеваться и причесываться начала осваивать еще и ее манеру говорить. Точнее, манеру говорить, в принципе принятую у Цапель. Герт жену в этом поддерживал, но давалось ей плохо. Несмотря на то, что Оны — «старая» семья, и дочь воспитывали достаточно строго, манера общения в Школе Дуба не предполагала особого декорума. Рида знала, как говорить правильно, но хорошие манеры не давались ей автоматически.

Короче говоря, предложение Ясы было всецело поддержано: лично я после такого количества исцеляющей магии не отказался бы сожрать слона-другого. Наша перворанговая Цапля оказалась права в своем предположении: дворецкий Соры уложил еды вполне достаточно человек на десять. То есть — слегка недостаточно для нашей компании после всех затраченных усилий. Для тепла и уюта мы разожгли небольшой костер и расположились на своеобразный пикник недалеко от раскоряченной туши Огнеящера, чей причудливый силуэт на фоне закатного неба придавал всей сцене особый колорит. Герт даже предложил зажарить несколько кусков хищника, чтобы компенсировать некоторую непредусмотрительность дворецкого.

— Можно, — сказала Сора, — но будет страшно невкусно. Насколько знаю, мясо хищников Междумирья надо как-то обрабатывать магией, чтобы было удобоваримо.

— Да, — кивнул я. — А лучше сразу извлекать белок. Хотя употреблять его в пищу без дополнительной обработки тоже можно, но небольшими порциями и, желательно, в условиях Междумирья. Там, если что, можно сразу подлечить магией любые желудочно-кишечные проблемы!

— Так, — сказала Рида, переводя взгляд с Герта на меня, на Сору, на Ясу, на Иэррея и обратно. — Лис! Я не понимаю, что за Междумирье, почему все ведут себя так, будто все понимают? Я только знаю, что Черное Солнце дает тебе чудесные силы, и что оттуда берутся слизни — а теперь вот еще и такие твари! И с Гертом случилось что-то странное — тоже из-за этого! Это меня больше всего интересует! Я понимаю, ты Пророк и все-такое, но мы же… ну, мы заслужили знать? Или… — она чуть стушевалась. — Или Истинный Бог так не считает?

— Не знаю, что считает Истинный Бог, — улыбнулся я. — А я думаю, что уж после сегодняшнего волей-неволей придется объяснять в подробностях. Только, господа и дамы! — я сделал тон очень серьезным. — Это — не для проповедей в храме. Это — не для слухов и сплетен. Это — только для нас.

— Только скажи мне сразу: с Гертом ничего плохого не происходит? — испуганно уточнила Рида.

— Да я же тебе говорю, в порядке я! — вздохнул Герт и приобнял Риду одной рукой, но это ее явно не успокоило.

Кажется, избыточная забота от жены начинала его раздражать. Ничего, пока она не пытается закутать его в вату, я лично вмешиваться не собираюсь. Пусть терпит.

— Ничего плохого, — успокаивающим тоном проговорил я. — Скорее наоборот. Сейчас все объясню, тут надо по порядку… Я не рассказал вам раньше не потому, что вам не доверяю. А потому, что мне казалось: эта информация вам никак и никогда не пригодится. Однако текущие события показывают, что это не так.

— Кроме того, — добавила Сора на орденском, — если Урагановы все-таки прилетят, нам уж точно потребуется объясняться! Так что лучше раньше, чем позже.

— Ты все-таки помни, что шансов на это очень и очень немного, — мягко напомнил я. — Никто не верит в Кирилла так, как я, но есть такая вещь, как рациональное распоряжение ресурсами. Сколько активов, личных и тем более государственных, можно позволить себе потратить, чтобы спасти двух человек?

— Нет, правда, объясните! — воскликнула Рида. — Это тот же язык, на котором мастер Сора раньше говорила? Это точно не древнеэремский!

— Точно нет, — кивнул Иэррей. — И не один из тех языков, которые я знаю.

— Это язык, на котором говорят за Кромкой, на одной из других планет, — вздохнув, сказал я. — Один из языков.

— Тебя ему научил Святой Предок? — спросил Герт. — А ты научил мастера Сору?

Его голос звучал деловито, но с намеком на благоговение, без явных сомнений. Я понял, что если скажу «да», то он вполне проглотит это объяснение. И остальные тоже. Но…

Я переглянулся с Сорой. Она чуть заметно пожала плечами. Мол, делай, как знаешь. И я пошел ва-банк.

— И да, и нет, — сказал я. — Когда я говорил о снах, в которых мне являлся святой предок, я никогда не упоминал, насколько подробными они были. А они были очень подробными. Я будто прожил еще одну жизнь. Жизнь совсем другого человека, совсем в другом мире… на другой планете, далеко между звезд. Вы же все знаете, что такое другие планеты?

Из присутствующих об этом не знали Рида и Герт, и мне пришлось выдать краткий ликбез. Заодно я очень кратко коснулся отличий космоса от метакосмоса, но быстро понял, что тут я их потерял окончательно: слишком много информации!

— Ладно, неважно. Важно знать, что этот мир был очень похож на наш, но все-таки другим. И я вспомнил знания, опыт того человека. А он жил довольно долго и многому успел научиться. Именно поэтому у меня получалось много из того, что обычно не выходит у десятилетних мальчиков, — тут я усмехнулся. — Язык, на котором мы иногда говорим с Сорой, — это язык его родины.

— Кем был этот человек? — в голосе Герта снова не звучало ни малейшего сомнения! — Мастером боевых искусств?

— Этот человек был великим героем, — вместо меня ответила Сора. — Он всю жизнь изо всех сил служил своей стране и своему народу. Сначала убивал злодеев. Потом избавил людей своего мира от большого несчастья, которое преследовало их почти тысячу лет. Потом помогал тамошнему правителю устроить жизнь лучше и справедливее для всех. Поэтому Творец через святого предка передал его знания и умения Лису — чтобы они теперь принесли пользу здесь. Точно так же, как мне он передал память и знания жены этого человека.

— А она, — в свою очередь вставил я, — была великолепным лекарем и, что бы сама ни считала, замечательной матерью и наставницей.

Сора чуть улыбнулась мне.

— Ой! — воскликнула Рида. — Ой-ой! Это что, получается, вы были женаты в прошлой жизни⁈ Как в той поэме⁈ Ну этой, знаменитой… как ее… название еще про цветы!

Я понятия не имел, о чем говорила девушка, но Герт, едва заметно закатив глаза, подсказал:

— «Вечное цветение эфрарии».

Да, что-то такое я видел в библиотеке коннаховского поместья, но древнеэремская литература не была у меня в приоритете на ознакомление, так что я ее проигнорировал.

— Да, она!

— Я бы так не сказала… — с сомнением начала Сора.

А вот Сорафия, похоже, это читала!

— Да, очень романтично, я тоже поражен, насколько наша история похожа на древние поэмы! — с энтузиазмом воскликнул я, ибо возможность потроллить жену — это святое. — Поэтому Сора не хотела, чтобы я рассказывал: она стесняется!

Сора фыркнула, а Рида тут же мало не завопила от восторга и начала доказывать, что стесняться тут нечего и что это точно показывает мощь и силу Творца — она не и не знала, что может столкнуться с такой восхитительной историей в реальности, а ведь это ее любимая поэма!

— Ну, то есть не то чтобы прямо любимая, я ее всего один раз читала, но она мне очень понравилась! Подумать только, а я ведь думала, что у вас просто брак по расчету изначально! — воскликнула она, глядя на нас с таким восторгом, какого я у нее даже в отношении Ясы не замечал. — А оно вон как, оказывается! Невероятно! Потрясающе!.. — она аж задохнулась. — Герт, как же здорово, что такое бывает на свете, да?

— Д-да… — пробормотал мой брат, явно думая о чем-то другом.

— Это не так романтично изнутри, как кажется снаружи, — заметила Сора. — И мы действительно начинали с брака по расчету.

Она права, ни капли не романтично. Предпочел бы, чтобы для моей жены прибор сработал штатно и она оказалась дома! Пусть даже в результате мне самому здесь пришлось бы стократ сложнее.

А лучше, конечно, чтобы прибор сработал штатно для нас обоих. Нет, я уже перестал жалеть, что оказался здесь: были бы руки, а работа для них найдется где угодно. Кое-что полезное нам здесь все-таки сделать удалось. Однако что там творится дома по результатам нашего «убийства», можно только догадываться. И не факт, что наш перенос сюда в итоге спасет больше жизней, чем погубит.

Яса ничего не сказала, но между бровями у нее появилась морщинка, она задумчиво переводила взгляд с Соры на меня и обратно. Тоже поэму вспоминает?

А вот Герт воскликнул:

— Стой, Лис! Ты же говорил, что переселения душ не бывает? Что Творец по-другому все устроил! А то, что ты рассказываешь… помнишь жизнь другого человека… это здорово похоже на то, как будто ты был им в прошлой жизни, просто тебе позволили вспомнить!

— Нет, — я качнул головой. — Святой предок твердо сказал мне, что в моем случае это не переселение души после смерти — другой… механизм? Метод? Да, другой метод, — возможно, я даже подробнее расскажу Герту о квантовом транспортере, но явно не сейчас. — Что касается переселения душ вообще… Знаешь, Герт, все, что я знаю о Творце, я знаю со слов святого предка и из памяти того человека. У него на родине все верят в Творца… ладно, искренне верят не все, но значительная часть людей. Но многие и среди верующих, и среди тех, кто не верит, считают, что переселение душ — это такой шанс. Р-раз и улучшить свою жизнь после смерти, и ничего для этого делать не надо, разве что абстрактное «быть хорошим человеком». А «быть хорошим человеком» для них значит только быть примерно таким же человеком, какие они уже есть — обычно такие люди по умолчанию считают себя хорошими… То есть как бы никаких усилий прилагать не надо, чтобы получить надежду на благоприятное и интересное посмертие. Они забывают, что, согласно таким учениям, после реинкарнации их текущая память и личность будут потеряны, чтобы замениться чем-то иным. А вот пророки Творца учат, что для него всякая память и всякая личность драгоценны. Поэтому церковь Творца в том мире считает учение о реинкарнациях ересью, — тут я сообразил, что Герт спрашивал не совсем о том, и что я слишком увлекся спором с воображаемыми собеседниками, так что постарался вывернуть обратно. — Как оно на самом деле… — я пожал плечами. — Я лично верю церкви Творца с той планеты — на их стороне авторитет многих столетий религиозных исканий и борьбы за выживание. Вслед за ними я считаю, что переселения душ не существует. А лично для себя вдобавок думаю, что без усилий в жизни ничего получить нельзя, и после смерти — тоже. Стараться придется до конца. Но если ты вдруг сочтешь, что мой рассказ доказывает обратное… — я развел руками. — Увы, мне нечего будет тебе противопоставить, кроме моей собственной убежденности.