Сергей Плотников – Паутина Света. Книга 6 (страница 74)
— Виталий Фёдорович, будьте любезны поделиться доказательствами приведённых вами утверждений, — спокойно попросил Серов.
Синицин, видимо, заранее выстроив для себя течение беседы, сбился. Несколько секунд он смотрел на собеседника, потом с долей удивления спросил.
— Вы
— Те, кто делал выводы о том, что у моей внучки необычный генетический статус, те, кто утверждают, что Жаров умудрился пройти прижизненное изменение генома — на основании чего они пришли к таким выводам? — уточнил профессор. — Они показывали вам результаты исследований? Приводили ещё какие-то доводы?
— Приводили, — согласился генерал-майор. — К сожалению, я не специалист, потому попросил растолковать попроще…
— Ничего, я разберусь. Просто перекиньте мне их на очки, — перебил Серов таким тоном, каким осаживал зарвавшихся или накосячивших младших коллег. На генерал-майора вот тоже подействовало. А что дёрнул щекой — не маленький, перетопчется. А то начал тут вещать как на плацу. Может, Серов и не в лучшем положении находится — но и голословно вытирать о себя и особенно о своих близких сапоги не позволит!
Насчёт “я разберусь” обладатель докторской степени по физике высоких энергий до некоторой степени… преувеличил. Все эти аллели, полимеразные цепные реакции и секвенирования для него звучали как арабский для эскимоса. Но. Во всех научных исследованиях выводы оформляются одним и тем же способом. Прочтя их, становится понятно, на основании чего они сделаны: однозначно подтверждающего их исследования или выведены из суммы косвенных фактов, например.
Ничего сверхъестественного в геноме Юленьки найдено не было. Один и тот же ген может кодировать более или менее работоспособный белок, то есть проявляться по-разному. И когда в одном организме сходятся несколько генов, на которых записаны структуры самых эффективных из возможных вариантов белков, то синергический эффект даёт человеку лучшую реакцию и возможность сильнее напрягать некоторые участки коры головного мозга, превосходный иммунитет, стойкость к низким и высоким температурам — и так далее. Внучке очень сильно повезло собрать, так сказать, генетический флеш-рояль — но везение такое отнюдь не являлось уникальным. Но уникальность тоже не обошла её стороной.
Исследования подтвердили впервые открытую положительную мутацию мышечного белка миоглобина, позволяющую до некоторой степени накапливать кислород в мышцах. Как тюленю или дельфину, только, видимо, похуже. Во всей человеческой популяции ещё ни разу не обнаруживали такой вариант миоглобина. Подобный естественный допинг позволял Юле довольно долго махать мечом как ненормальной и уставать гораздо позже сверстников. Или дольше задерживать дыхание. А во время рождения не дал мозгу новорожденной подвергнуться гипоксии в момент, когда плацентарное дыхание уже не работает, а лёгочное — ещё невозможно.
Одна положительная мутация — это уже научная сенсация, но у Юлии Жаровой их, по-видимому, было две или больше. Вторая — активно работающий в соматических клетках тела белок теломераза. Восстановление длины хромосом происходит у человека только в половых клетках, обеспечивая им по сути безлимит на деление, а вот в тканях тела стоит своеобразный счётчик. Который может сбросить именно теломераза. Таким образом получалось, что внучка Серова и впрямь может прожить и сто, и двести лет! И, разумеется, сразу возник вопрос — откуда дровишки, в смысле, наследственность? Ответ напрашивался.
Вот только с Александром Жаровым всё было теперь вилами по воде писано. Он регулярно проходил медицинское обследование до нападения октов, и оно регулярно ничего необычного не выявляло. Конец света, разумеется, весьма отрицательно сказался на сохранности личных медицинских данных, что ещё сильнее всё запутывало. Когда взялись исследовать биоматериалы, оставшиеся от отца Юлии — в распоряжении оказались только собранные волоски. Даже кровь для аутопереливания учёный в бункере не сдавал: здоров, и ладно.
В итоге ряд догадок медики сделали исходя из доступных результатов недавних осмотров и взятых анализов. Например, что в свои сорок с хвостиком Жаров так молодо выглядит потому, что у него сохранила активность и не редуцировалась вилочковая железа. В волосах нашли некие химические следы активно работающего фермента “теломеразы”. Вернее, следы могли иметь разный генезис, но если уж у дочери есть подобное в геноме — то и у её папы должно быть.
— То есть, ваши медики решили, что Жаров подвергся изменению генома
— Я не запомнил в терминах, — поморщился Синицин. — Но смысл такой, что эти гены на каждой паре хромосом есть. То есть обязательно перейдут в наследство в первом поколении.
— И это изменение вроде как дало ему понимание физики Пространства на интуитивном уровне, что потом передалось дочери? — достроил логическую связь Серов. — Именно потому вы её поставили во главе нового Пространственного проекта?
— Да, — подтвердил куратор. — Ну и ещё мы надеемся всё же узнать, что сотворил с собой Александр и как. Или кто ему помог. И не связано ли это с надвигающимся через четырнадцать лет вторжением. Вопросов значительно больше, чем ответов.
— Честно говоря, звучит как сюжет бульварного романчика… — поморщился Валентин Михайлович. — Даже нет, комикса! Как я понял из прочитанного, сейчас нет технологии, способной подобным образом изменить генетический статус взрослому человеку? А тут физик, учившийся в меде, взял — и на коленке сообразил. Да ещё так, чтобы его прибор дом разнёс!
— Иногда реальность безумнее любого комикса, — невесело хмыкнул генерал-майор.
М-инварианта, в районе пролива Екатерины. "Военная приемка"
— С вами телеканал “Звезда”, программа “Военная приемка” и её ведущий Алексей Егоров! Мы по-прежнему ведём репортаж с борта сторожевого корвета “Дерзкий”. Не самый новый проект, но корабль очень достойный. Сто метров длиной, тринадцать — шириной. Вооружён противокорабельными ракетами, торпедами, одной пушкой стомиллиметрового калибра и двумя скорострельными шестиствольными тридцатимиллиметрового. Пулемётами, противодиверсионным гранатометом, системой ПРО. Настоящая плавучая крепость! И крепость зоркая, способная засечь даже самый малый катер за десятки километров!
Ведущий отходит к борту, оператор за ним.
— Нам намекнули, что сейчас произойдёт очень интересная международная встреча, но без подробностей. Сказали, мы сами всё увидим. Как видите, море за моей спиной до горизонта пусто, ни одного корабля или гражданского судна. Зато если посмотреть в другую сторону — увидим берег. Это — западное побережье острова Итуруп. А там, впереди, как говорят моряки “по носу” — пролив Екатерины и остров Кунашир. Очевидно, наша цель появится, пройдя проливом между островами. Что ж, предлагаю пройти пока на мостик…
На мостике. Капитан не на боевом посту, только контролирует ситуацию. Чем пользуется Егоров, чтобы провести короткое интервью.
— Борьба с браконьерами — это задача преимущественно Департамента береговой охраны. Для этого у них есть быстроходные лёгкие и более тяжёлые катера и корабли с соответствующим вооружением. Сами подумайте, кому проще и, главное, дешевле догнать и остановить двадцатиметровый глиссирующий сейнер браконьеров: кораблю схожего тоннажа или нам? Для нас цели — больше и опаснее. Но это не значит, что с “мелочью” не справимся. Поднимем вертолёт и принудим к остановке и досмотру.
— Ну да, как говорится, против лома — нет приёма, — поворачивается к камере и говорит Егоров. — Ещё ни одному судну не удалось обогнать вертушку.
— Боюсь, ваши сведения уже устарели, — со странным выражением лица говорит кап-два. Но спросить его Алексей не успевает, так как стоящий на посту офицер громко объявляет “цель на подходе!”
На мостике начинается уверенная, явно многократно отработанная процедура: требование остановиться для принятия досмотровой группы отправляется одновременно по цифровой морской связи и без шифровки голосом по радио на английском. Перевод зрители видят субтитрами. В это время капитан, на несколько секунд отрывается от работы и показывает ведущему и оператору, куда надо смотреть. Оператор прикладывает камеру к остеклению рубки. Как раз вовремя, чтобы заснять выход чужого судна из пролива Екатерины.
Больше всего вышедший на рандеву грузопассажирский борт напоминает немного зализанный кусок толстой доски с надстройками по верхней части корпуса. Самая высокая находится на корме и в целом от обычной для сухогрузов и танкеров отличается только аэродинамической обтекаемой формой. Судно скользит-летит над поверхностью океана, поднимая всем днищем огромные фонтаны воды. Не сразу становится понятно, что вышедший на рандеву гость тормозит, быстро сбрасывая скорость и, одновременно, закладывает дугу, приближаясь к “Дерзкому”.