Сергей Плотников – Паутина Света. Книга 6 (страница 72)

М-инварианта, Синицин Антон, сотрудник личной охраны Алекса Амакава

Многоцелевое грузопассажирское судно класса “река-море”, сошедшее с верфей Амакава, называлось “Илистый прыгун”. С этими замечательными, и, кстати, довольно вкусными рыбками Антон Синицин познакомился ещё в родном мире — потому смог оценить всю иронию. Дело было на одной из тех самых Специальных Операций, которые никогда не проходят по официальным документам. А для профессионалов-исполнителей русское народное творчество уже давно придумало звонкое прозвище “ихтамнеты”. Но “неты” по документам в реале очень даже “ихтутесть”, и, кроме всего прочего, регулярно хотят кушать. Желательно не только консервы.

Изловить хотя бы одного прыгуна руками — практически невозможная задача, хотя они массово в прямом смысле выходят в отлив на берег, чтобы найти там себе пропитание. Мало того, что они не отходят далеко от своих нор (да-да, эти рыбы роют их прямо в береговом иле, причём пока воды в этом месте нет!), имеют обзор в полные триста шестьдесят градусов и обладают отменной реакцией. Так ещё и слизь, что защищает прыгунов от грязи и высыхания — не даёт надежно ухватить отважных покорителей суши ни пальцами, ни клювами!

Определённо, название судну давали с намёком. Даже, пожалуй, посылом: “Хрен остановишь!” и “Где хотим, там и ходим!” Что ж, если характеристики Прыгуна соответствовали озвученным — название на борту красовалось по праву. Вертикальную тягу кораблю… хотя, скорее — летательному аппарату! — сообщали восемь установленных парами “эффекторов Кемерова”, спрятанных под палубу. Широкие отверстия на палубе защитили воздухозаборниками наподобие коротких, слегка наклонённых труб неохватного диаметра — чтобы никого из экипажа случайно не затянуло. Снизу эффекторы открывались широченными соплами прямо в плоском днище.

Мореходности подобные обводы не добавляли и попадать в шторм “Илистому прыгуну” не стоило от слова “совсем”. С другой стороны, способному разогнаться над волнами на пике мощности реакторов до пятисот километров в час кораблю циклоны как-то и не очень страшны. Он от них просто убежать сможет. Как и от большинства других проблем, типа гипотетических пиратов. Но готовиться нужно всё же ко всему. В том числе и к тому, что придётся принимать бой и отражать штурм. Включая ситуации, когда абордажная команда условных террористов уже проникла на судно и вовсю орудует внутри.

Навороченные очки дополненной реальности позволяли десантнику прямо на ходу составлять трёхмерный план трюмов и кают — чтобы потом сравнить с официальным на наличие скрытых пустот. Не обошёл он вниманием и палубу, докапываясь до каждого люка. Скорее всего, такой дотошности не требовалось — Амакава в своих людях и ёкаях не сомневались. Но раз взялся за работу — делай, как положено. И Антон делал. Зафиксировал на своём плане слабые, в аспекте штурма и контрштурма, места. А точки и зоны под огневые позиции для защитников Алекса ещё и заставил физически нарисовать. Прямо на полу и переборках.

Конечно, все приготовления нужно обязательно закрепить тренировками на месте — заодно обкатать заготовленные сценарии обороны, проверить на жизнеспособность и исполняемость. Оставшихся до отплытия несколько дней как раз должно хватить. Да и в походе-полёте время даром тратить свита представителя старшей семьи Амакава не будет. Ведь кроме защиты и сопровождения есть ещё одна задача: составить насколько возможно объективное впечатление о параллельной России…

Железная воля спецназовца и диверсанта на мгновение дала трещину, и разум подполковника затопили страхи и сомнения, боль и тоска. Родной мир и родная страна там, где-то далеко лежали в руинах. Выжившие рвали жилы, пытаясь минимизировать вред, нанесённый октоводами. Старались хотя бы собрать урожай с брошенных на несколько месяцев полей. Холод, голод и неустроенность стремительно старались занять место вражеских миньонов. Остались без своей инфраструктуры и сильно потерявшие в полезности города. А он, Антон Витальевич Синицин, тут как на курорте загорает!

Слабость не продержалась и мгновения — усилием воли подполковник затолкал её туда, откуда она вылезла. Сложнее всего оказалось справиться с мыслями об отце. К моменту пространственного прыжка к базе октоводов спецназовцу удалось узнать о папе. Что он жив и даже в том же бункере, где Верховный главнокомандующий и начштаба собрали ударный кулак из учёных нужных направлений. И… и всё. На остальное банально не хватило времени.

Как же хотелось просто обнять батю, единственного по-настоящему близкого человека. Пусть даже не поговорить — помолчать вместе! А вместо этого приходилось изображать из себя наёмника, взявшегося охранять крупную шишку. Не то, чтобы Антона коробило от выбранной для их отряда маски — приходилось уже работать под прикрытием. Но вот настолько автономно — в первый раз. Причём не на Родину, а на каких-то неправильных, но продвинутых японцев. Ещё магия и духи какие-то… Не дай Бог придётся в здешних русских стрелять! Хотя на торговое судно могут разве что бандитов натравить… наверное. Если есть, кого натравливать, конечно…

“Папа, как ты там? Всё хорошо? Бережёшь себя? Тоже гонишь мысли обо мне? Я-то ведь для оставшихся в родном мире вроде как погиб! Не верь им! Ты же не поверишь, я же знаю!”

Н-инварианта, генерал-майор Синицын Виталий Федорович

Валентин Михайлович Серов относился к той породе учёных, что связал с наукой и научной работой всю свою жизнь. Отними гражданскую одежду, очки, наряди в камку — всё равно за версту будет видно: профессор идёт! Даже если и ползёт.

— Но простите, как так вышло? — было заметно, что учёный едва сдерживается, чтобы не начать себя щипать. — Мы же не в детской сказке. Юлечка… Я помню, Ира и Саня ко мне на дачу приезжали… Года два тому назад? Или три? Так она в куклы соседскими детьми играла!

— Детки нынче быстро растут, — Синицин с огромным трудом не дал прорваться в голос ноткам сарказма. — С ровесниками — куклы, а с папой — кендзюцу, высшая математика, многомерная геометрия и физика Пространства. Не в курсе?

— Александр мне говорил… — обескураженно ответил Валентин Михайлович. — Что для своего возраста дочь делает невероятные успехи, буквально глотает знания, если ей интересно… И что про физическое развитие они с Ирой не забыли…

Серов потеряно покачал головой… и поймал взгляд собеседника совсем с другим выражением лица.

— Послушайте, Виталий Федорович, вы ведь меня зачем-то обманываете. Так не бывает и быть не может! Я ведь и так готов сотрудничать и настроен максимально лояльно!

— Сами всё скоро увидите, — покачал головой генерал-майор.

Оставшиеся несколько минут до дверей аппартаментов Юлии Жаровой оба молчали, каждый думая о своём.

— Дедушка-а-а-а!!! — внучка на радостях едва не повалила дедушку, с разбега повиснув у него на шее. Правда, сама же и не дала упасть, едва тот пошатнулся, потеряв равновесие. — Я так рада тебя видеть! Мне две недели назад сказали, что ты нашёлся — и я так ждала тебя!!!

— Вернусь через полчаса, — тактично вышел в коридор генерал-майор. И слово сдержал.

— Дед, да тут всё просто! Смотри! — первое, что услышал Синицин, открыв дверь.

Учёный и его внучка-школьница работали в едином виртуальном объёме. Дочь Жарова снабдили десятком очков дополненной реальности премиум-класса, уже настроенных на проведение локальных собраний. Так что Виталию Федоровичу только и оставалось, что взять свободные.

— Вот, вот и вот коэффициенты, — Юля показывала деду на какую-то размашисто написанную математическую выкладку на виртуальной доске. — Представь себе, как это выглядит, и сразу станет всё ясно!

— А ты сама можешь себе представить шестимерную фигуру в двенадцатимерном пространстве? — ехидно спросил дедушка внучку тем самым добрым тоном, от которого студенты на экзаменах холодным потом покрываются.

— Да что там сложного? — удивилась Жарова.

— Только изобразить не можешь? — всё тем же тоном поддакнул ей Серов.

— Деда, и ты? — наконец-то уловила контекст Юля. — Изобразить не могу, но могу показать. Сейчас принесу, подожди.

— Иш, егоза! — весело прищурился ей в спину профессор. — Но Саша с ней и впрямь хорошо занимался. Курс на второй я бы её сразу принял. Для более старшего базы всё-таки не хватает. Кое-что она точно из файлов отца вытащила и запомнила, я впечатлён! Но теоретической базы нет, и эти объяснения…

В этот момент вернулась Юля, двумя руками удерживая перед собой… отпил железнодорожного рельса? Кто-то вертикально выпилил из целого рельса часть сантиметров десять длиной. На спиле белой краской стояла отметка “обр. №109”. А ещё девочка держала подмышкой катану в ножнах.

— Во, деда, смотри! — поставив “образец” на край стола, Жарова не задумываясь повела рукой, отчего меч упал ей прямо в левую ладонь. Расставив ноги пошире — отчётливо-привычно положила правую ладонь на рукоять, сжала пальцы… И взмахнула, в одно движение высвобождая клинок и нанося удар. И вернула белую катану в ножны, уже не торопясь, проведя кончиком лезвия к устью ножен. И только после этого часть рельсы съехала и упала на стол.

— Вот так фокус! — внучке всё-таки удалось впечатлить старшего родственника. Не до усрачки, но где-то близко. Особенно когда дошло, что клинок-то был настоящим. Отточенным так, что волос разрезать можно. И махнула Юлечка им практически перед дедушкиным носом.