Сергей Плотников – Хозяин леса (страница 28)

Наконец моя голова и плечи показались над краем дыры в полу этой новой пещеры, уровнем выше. Я тут же скастовал еще огонечков, и, не дожидаясь, пока они разлетятся и можно будет осмотреть, где мы очутились, начал сушиться и греться. Ка-айф. Кто не тонул мало не до смерти в ледяной подземной реке, тот не поймет.

Помещение, где мы оказались, было сухим — уже хорошо. И относительно небольшим, хотя и больше того закутка, где мы чуть не утонули. Отсюда также виднелось несколько проходов, черных провалов в стенах — еще лучше. А вот что было плохо — что оно находилось непонятно где. В смысле, непонятно где относительно нашего снаряжения и запаса пищи. Немертвые слуги-то понятно, с концами — их либо сожгло, либо завалило, либо затопило. Либо, как вариант, они так и стоят там в коридоре, где я им сказал «стойте на месте». И будут стоять, пока не сгниют и не рассыпятся.

— Все-таки нам надо телепортироваться, — со вздохом сказал я. — Понимаю, что вы не хотите рисковать, но…

Тут змея у меня на шее подняла голову и зашипела.

Бьер тоже поднял руку, принюхиваясь и прислушиваясь.

— Эльфы, — тихо произнес он.

— Серьезно? — Метелица тут же подобралась, насторожилась.

— Да, — проговорил некромант. — Нюх у меня, конечно, похуже, чем у собаки…

— Ты и нос улучшал⁈ — не поверил я.

Бьер с иронией поглядел на меня.

— Я пять лет стажировался у Глерви. Думаешь, у меня был шанс этого не сделать?

— Ты работал сыщиком⁈

— А где меня убили второй раз, как ты думаешь? На фронтире-то некромантов берегут, но мне там скучно показалось, приключений захотелось… Потом расскажу, неважно. Так вот, эльфы где-то недалеко. Я не их самих чую, а их походные рационы. Очень… специфический запах.

— Так может, у них тут склад рационов?

— Может, и склад.

— Идем, посмотрим, — насторожившись, проговорила Метелица.

Я был вынужден с нею согласиться. Если бы я четко овладел искусством телепортации, сказал бы ребятам: шлем все нахрен и переносимся. Но в том-то и дело, что не овладел! Оказаться посреди заснеженного леса или в глубоком горном ущелье, заметенном снегом, приятного мало. То есть лучше, чем утонуть — но и только. Выбираться оттуда придется долго и муторно, даже с учетом того, что холод нам не страшен. А эльфы — это, возможно, выход на поверхность! Если он, конечно, не особенно жестко охраняется и не ведет в центр эльфийской крепости.

Хотя… если даже и ведет. Будет, что сжечь, чтобы телепортация удалась получше!

Я мысленно хмыкнул своей самоуверенности и велел себе не зарываться. Во-первых, я еще неопытный маг Огня, даже если постоянно ощущаю за плечами океан пылающей плазмы, готовый откликнуться по первому зову. Во-вторых, шальная стрела в задницу может меня достать точно так же, как любого обычного человека. В данном случае лучше положиться на боевой опыт Игнис и Элсина — они-то в походы против эльфов не один год ходили.

— Я на разведку, — сказал тем временем некромант — и был таков. В пещерах трудно двигаться бесшумно (то что-то хлюпает под ногами, то камушки перекатываются, да и звук каждого шага гулко отражается от потолка), но он как-то умудрялся.

— Обалдеть, — прошептала Игнис, видимо, тоже впечатленная. — Вот как у него так выходит?

— А как у тебя выходит тихо ходить по лесу? — усмехнулся я. — Мне тоже завидно.

— О! Я долго училась. Только недавно начало получаться.

— Ну вот и он, наверное, долго учился… Он же нас старше почти вдвое, было время. Как мы, кстати, будем действовать в случае чего?

— Да обыкновенно. Как только Элсин вернется, если там замкнутый объем, ты пускаешь струю огня, я ее раздуваю, выжгем там все нафиг. А чего придумывать?

Действительно, чего.

— Влад, я… — начала Игнис. — Я хотела извиниться…

— Я же сказал, не надо, — перебил ее я. — Потом, когда время будет, нужно обсудить влияние этой хрени на мозги. Но если вкратце — я все время жег огонь для освещения, поэтому на меня она влияла гораздо слабее, чем на вас. И то всякие глупости начали в голову лезть. А у меня, скажем так, значительно меньше дурных воспоминаний, чем у тебя!

Игнис бросила на меня недоверчивый взгляд.

— Это у тебя-то?

Я передернул плечами.

— Ну да, здесь мне пришлось нелегко… в смысле, в этом мире. Но до этого я двадцать три года жил, как сыр в масле катался. Самая большая беда — девочка от меня ушла в старших классах школы. Да, помню, год копил на новый айфон — этот цацка такая дорогая — и грохнул его нечаянно на второй день после покупки. Несерьезно. И даже здесь. Никто меня не запирал, не насиловал, не морил голодом и даже не избивал. Ну так, убить пытались несколько раз, но либо по-деловому, либо вообще по доброте душевной… это я про Элсина. Самая неприятная ситуация получилась с Юльнис, невестой моей, но и в ней я во многом сам виноват, — действительно: не надо было вестись на провокации и поддаваться иллюзиям! Хотя вины Юльнис это, конечно, не отменяет. — Я когда кое-что из вашего с наставником прошлого услышал — несколько… скажем так, получил ощущение перспективы.

Игнис вздохнула.

— Я же говорю, ты очень великодушен.

— Это называется «прагматичность».

Элсин вернулся очень быстро, минут через пять.

— Там что-то вроде каменоломни, — сказал он. — Большой грот. Похоже, они там кристаллы добывают. Рядом выход на поверхность — тянет свежестью и холодом. Света не видно, но это ничего не значит: может быть, тоннель с поворотом или на поверхности ночь.

— У тебя же идеальное чувство времени, — уточнил я, — ты не знаешь, там ночь или нет?

— Оно… несколько сбилось от этого всего, — поморщился Бьер.

Укатали Сивку крутые горки, ага.

— Сколько там эльфов? — деловито спросила Игнис.

— В самой большой пещере четверо выколупывают из стен кристаллы, двое при мне притащили бочку воды. Всего шестеро. Возможно, если там выход на поверхность, то сколько-то еще в дозоре. Но не больше десятка.

— Маги? — деловито спросила Игнис.

— Светящихся меток ни на ком нет. Но это ни о чем не говорит. Я не умею отличать их магов на глаз. Меня не заметили, по мне никто не стрелял.

— Отлично, — мрачно усмехнулась Игнис. — Ну что, Влад, пойдем жечь? Элсин, а ты теперь держись позади, а то попадешь под раздачу.

— Одну секунду, — попросил я. — Элсин, у меня давно был к тебе вопрос. По поводу эльфов.

— Да?

— Скажи мне, а кто-нибудь пробовал взять пленного эльфа, убить его, внедрить знание языка тем же методом некромантских закладок и допросить? О том, как они живут, о том, почему такие непримиримые враги людей, почему не согласны мирно сосуществовать с империей несмотря на то, что явно уступают нам по силам? Какие у них вообще законы, обычаи, обряды, слабые места?..

Мой учитель прицокнул языком.

— Это, представь себе, тема одного из моих спецсеминаров для четвертого-пятого курса! Я обычно раскрываю ее за три лекции и столько же практических работ. Но если вкратце, язык — это мышление. Новый язык может выучить только мыслящее существо, к которым умертвия не относятся. Можно научить умертвие реагировать на команды, высказанные на языке, которого оно при жизни не знало. Но выдавить из него рассказ о его жизни на этом новом языке — как говорится, дохлый номер.

Хм. Язык — это мышление, значит? А вот в моем мире стохастические, ничуть не мыслящие нейросетки нормально так справлялись с переводом. Увы, я не слишком хорошо представляю принципы их программирования, а так можно было бы попробовать поиграться… Ну или хотя бы подкинуть идею кому-то, кто лучше разбирается.

Я сделал себе пометку поговорить об этом с Бьером потом, а пока сказал:

— Хорошо, а взять эльфа в плен, обучить его языку хотя бы в минимальном объеме, потом убить и допросить?

— А они в плену не живут, — сказала Игнис. — Не едят, не пьют, убивают себя при первой возможности. И вообще ведут себя неадекватно. Как и на воле.

Да, я что-то такое раньше и слышал. Но тогда мне было недосуг об этом задумываться. Возможно, мышление компьютерной игрушки сработало — эльфы были этакими «противниками по умолчанию», вели себя как абсолютно недоговороспособные неписи, и мне было не до раздумий, почему так. Да и вообще ничего странного я в этом изначально не увидел, пока еще не вжился в местный быт. А когда вжился, тоже не сразу заметил то, чего здесь нет.

А тут много чего нет. Полукровок, например, — пусть хоть в результате изнасилований! Эльфийских деревень на границах, которые перенимают полезные черты человеческого уклада: оседлость там, сельскохозяйственные культуры и тому подобное. Отдельных эльфийских вождей, готовых сотрудничать с Империей (хотя бы чисто для того, чтобы перебить враждебное племя). Шпионов с добровольно обкорнанными ушами, разведывающих имперские секреты. Несчастных юных эльфят, которые прячутся в человеческих землях от злобных родичей. При том, что эльфы так-то вполне себе разумны и способны на сложное взаимодействие между собой!

Да и тот же язык — люди не знают эльфийского, эльфы не знают имперского! А сколько уже между собой воюют! Ну хотя бы условные «военные переводчики» тут же должны были появиться? Да вот те же полностью немертвые некроманты с их идеальной памятью и идеальным же владением мимическими мышцами, которое позволяет избавиться от акцента.

Прямо поразительно, что никого это здесь не удивляет!