Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 557)

Корпус броненосца вздрогнул и загудел. Сколько я ни бился, но вибрацию от работы движителя и басовитое урчание эфирного накопителя побороть не смог. Слишком много магических связок стояло рядом, пожирая целую реку эфира. Впрочем, гудит — и чёрт с ним, на этой машине не из-за кустов подкрадываться.

— Ворота открыты, Константин Платонович.

— Вперёд!

Механические ноги лязгнули, и броненосец плавно двинулся из гаража. Никаких приборов наблюдения в башне не было — нынче даже обычная подзорная труба редкость, а уж достать что-то сложнее вообще нереально. Так что я смотрел наружу в простые смотровые щели.

Ага! Вот это удивлённые лица! Все вскочили со скамеек, что-то кричат, тычут пальцами и машут руками. А у Лукиана так вообще челюсть отвисла, хоть он перед испытаниями и изображал снисходительное безразличие. Только Мурзилка сидел спокойно на скамейке и спокойно наблюдал за шагающим механизмом.

— На первую точку, Прохор.

— Есть на первую точку!

Кузнец отвёл машину на двадцать саженей от мастерских и заставил остановиться. Опустил ходовые рычаги, взялся за две малые рукоятки и потянул в разные стороны, одновременно нажимая на педали. Броненосец вздрогнул и, притопывая ногами на месте, стал разворачиваться в сторону леса.

С лязгом дёрнувшись последний раз, он застыл на месте.

— На первой точке, Константин Платонович.

— Спасибо, Прохор.

Я прильнул к смотровой щели и принялся вращать ручку поворотного маховичка. Башня со скрипом, просил же смазать лучше, развернулась на первую цель: в двухстах саженях я заранее приказал поставить несколько огородных пугал. Есть первая! Подкрутив маховичок вертикальной наводки, я прицелился в первую мишень и шлёпнул пальником по казённику «близнят».

Б-бум-м!

Грохот выстрела ударил по ушам, а обзорную щель заволокло дымом. Через секунду его унесло ветром, и я ухмыльнулся. Сдвоенный выстрел превратил в пыль сразу два бедных пугала, оставив на месте попадания немаленькую воронку. Отлично!

Ещё два выстрела я произвёл с тем же успехом. Хорошо, очень хорошо! «Близнята» заряжались раньше, чем я наводился на следующую цель, пожирая запас эфира из накопителя. От такого быстрого расхода энергии внутри броненосца стало ощутимо теплее, так что я скинул камзол и вытер вспотевший лоб.

— Прохор, давай на вторую точку.

— Слушаюсь, Константин Платонович!

Пока машина шагала вперёд, я вернул башню в походное положение. Нет, с этим надо что-то делать! Крутить её вручную слишком тяжело и медленно. Эдак в бою и не поспеешь за целями. Впрочем, я даже знаю, на какой связке Знаков сделать привод для башни.

— На месте, Константин Платонович!

— Глуши движитель.

Я повернул рукоятку, включая магический щит, и сполз вниз. Вместе с Прохором мы пробрались мимо пышущего жаром накопителя, открыли кормовой люк и сбросили верёвочную лестницу. Спустившись на землю, я оглядел броненосец и довольно улыбнулся. Отличная машина! Сейчас проведём последнее испытание, внесём доработки — и можно передавать опричникам.

Прохора я отправил к зрителям, а сам отошёл от машины на сотню саженей и встряхнул руками. Размял пальцы и метнул в броненосец огненный всполох.

Бух! Огонь растёкся по магическому щиту и рассеялся в воздухе. Не делая пауз, я метнул ещё пять штук, получив тот же результат. Щит стоял крепко, не прогибаясь ни на вершок.

Отлично! А теперь последний штрих и заканчиваем. Анубис легко поделился силой, я свернул её в тугой комок и швырнул стандартный армейский «молот». По моим расчётам заклятье должно было снести щит и как максимум оторвать одну механическую ногу. Но я ошибся, и эффект вышел совершенно неожиданным.

Штаддах!

«Молот» с хрустом ударил в щит и рванул так, что пришлось упасть на землю, прикрывая голову руками. Комки сырой земли осыпали меня с ног до головы, а на поле кое-где загорелась жухлая трава. А когда я, отплёвываясь и матерясь, поднялся, броненосец стоял без единой царапины. И щит! Щит был на месте, всё такой же целый и непробиваемый.

Пришлось вернуться и забраться в броненосец, чтобы проверить состояние накопителя. Шесть седьмых! Ровно столько эфира в нём было после всех испытаний. «Молот» не смог выбить даже трети от заряда, несмотря на свою мощь. Однако, я вам скажу. Это что же получается, можно поставить ещё больше «батареек» и спокойно ходить в атаку против Талантов? Над таким результатом надо хорошо подумать, чтобы не наворотить потом дел.

Выключив щит, я вылез из машины и вернулся к зрителям. Встречали меня криками, овациями и поздравлениями. Я улыбался, кивал и жал руки опричников. Не дав насладиться минутой триумфа, Лукиан подхватил меня за локоть и отвёл в сторону.

— Отрок, — он строго посмотрел мне в глаза, — твой адский механизм надо уничтожить.

— Что⁈

— Разобрать на детали и закопать в лесу. А чертежи сжечь и пепел развеять.

— Вы в своём уме? В него куча сил вложена, а вы разобрать хотите.

— Отрок, — монах зашипел на меня, — ты только подумай! Во что превратится война, если такие чудовища в армии появятся? Бойня! Настоящая бойня, а не война! Никакого благородства, сплошное смертоубийство! Война — это битва Талантов, а не техники…

— Отец Лукиан, вы давно на войне были? — Пришла моя очередь посмотреть на него тяжёлым взглядом. — Вы видели, что сейчас происходит? Где там благородство, когда «молотом» целые шеренги солдат убивают? Когда полк стоит под ударами пушек, а командир приказывает «стоять и умирать» — это благородство? Вы были в полевом госпитале после сражения? Видели, как хирурги отнимают раздроблённые руки-ноги? Это благородство вы имеете в виду?

Монах закашлялся.

— Ты это, не сравнивай…

— А мой броненосец разбирай не разбирай, через сколько-то лет другие деланные маги придумают что-то подобное. Прогресс не остановить, как ни старайся. Одна такая машина выкосит десяток Талантливых магов. С вами, может, и не справится, а обычных прихлопнет, словно мух. Простите, отец Лукиан, но время Талантов уходит.

Он посмотрел на меня, ничего не сказал, развернулся и пошёл к усадьбе. Спина его выражала презрение к технике, деланной магии и ко мне лично. И в то же время Лукиан обречённо горбился, понимая, что я сказал правду.

Доделки шестиногого броненосца заняли ещё пару дней. Прохору пришлось менять конструкцию двух суставов на передних ногах, а я прикрутил к башне привод и увеличил ёмкость накопителей. Не успели «батарейки» полностью зарядиться, как опричники стали меня изводить просьбами отдать им машину. С горящими глазами они прослушали инструктаж, прочитали технику безопасности и принялись с остервенением гонять броненосец по полю. С ними же катался и Мурзилка — он укладывался на горячий накопитель эфира и лежал там весь день, даже ухом не дёргая при выстрелах.

Зарядившие дожди никого не смущали. Святогор месил грязь на поле, периодически бухало орудие, а я наблюдал за этим праздником жизни из ворот мастерской.

— Экую машину мы с вами соорудили, Константин Платонович, — качал головой Прохор, жуя соломинку и глядя на броненосца. — Как думаете, дойдёт она, если бы случилось, до Мурома?

— А чего не дойти, дойдёт.

— А до Москвы?

— Да и до Москвы, пожалуй. Только масло надо будет доливать в суставы.

— А до Петербурга, Константин Платонович, думаю, не дойдёт.

— До Петербурга?

Я улыбнулся, представив боевую машину возле Летнего дворца. Если таких броненосцев будет штук пять или десять, то никакая гвардия не сможет вякнуть. Заходи, бери что хочешь, сажай кого надо на государственные табуретки. Если, конечно, будет такое желание.

— До Петербурга, Прохор, пока ей рано идти.

Каждый вечер я проверял накопитель, и ни разу заряд эфира не опустился ниже половины. Ай да Урусов, ай да ёшкин сын!

— Константин Платонович! Константин Платонович!

В мастерскую ворвался запыхавшийся, мокрый от дождя Афонька.

— Что случилось?

— Там… Это…

— Афонька, отдышись и скажи нормально.

— Там. Приехала.

— Кто?

— Татьяна. Вся как барыня, в платье красивом…

Недослушав, я выбежал из мастерской. Не обращая внимания на дождь, кинулся по дороге к усадьбе, на ходу смахивая с лица капли. Птицей взлетел на крыльцо и рванул на себя входную дверь. В прихожей притормозил, глянул в зеркало и пригладил ладонью мокрые торчащие волосы. Сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая сердцебиение, и вошёл в гостиную.

Глава 30

Татьяна Алексеевна

Казалось бы, прошёл всего месяц, но Таня успела измениться. Неуловимо, в каких-то мелочах, вроде бы незаметных. Наклон головы, манера речи, улыбка, умение держаться за столом. Всё это складывалось, умножалось само на себя и делало её другим человеком. Та деревенская девушка, которую я впервые увидел полтора года назад, растворялась кусочком сахара в кипятке, из «гадкого утёнка» превращаясь в лебедя. Глядя на неё, даже мысли не возникало, что она не благородного происхождения. Да, немного провинциальная, чуть-чуть застенчивая, но, без сомнения, дворянка.

Почти до самого вечера я не мог нормально поговорить с Таней. Ксюшка не отлипала от неё, Сашка жаждала обсудить с подругой приготовления к свадьбе, у Марьи Алексевны тоже были какие-то вопросы, требующие обсуждения, а Настасье Филипповне требовалось напоить свою любимицу чаем и накормить чем-то вкусным. Таня смущалась от такого количества внимания, но держалась молодцом. Я не стал дёргать её разговором и даже немного отвлёк Ксюшку, чтобы та не заобнимала Таню до смерти. Но после ужина вырвал её из цепких лап женской компании и увёл к себе в кабинет.