Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 41)

— Да прекращай уже! — сказала Рагна неожиданно яростным тоном, глядя на это безобразие. — Ты была красивой! Красивой, ясно тебе⁈ А если так уж не нравится, придумай другое лицо — и покончим с этим!

— Ты еще поучать меня вздумала? — опасным тоном спросила Ханна. А это была, конечно, она.

— Ханна, радость моя… — Я взял ее за руку, наслаждаясь самим этим ощущением. — Если есть такая возможность, я бы хотел увидеть, как ты выглядела раньше. Правда, хотел бы. Неужели ты думаешь, что меня отпугнет какая-то… не совсем эталонная внешность? После всего, что у нас было?

Ханна вздохнула и произнесла совсем другим тоном.

— Я бы показала тебе… Но, честно говоря, сама не помню! То есть помню какие-то детали… Вдруг сделаю себя еще уродливее, чем была?

— Я отлично помню, — хмуро сказала Рагна. — Могу воссоздать.

Ханна промолчала, и Рагна, очевидно, приняла это за разрешение, потому что лицо моей жены снова заклубилось и вдруг сложилось в четкую картинку.

Которая вполне соответствовала тому, что я успел представить по «бархатным снам», различаясь только в деталях.

Как ни странно, и сама Ханна, и Рагна обе были правы, когда одна считала себя уродиной, а другая называла красавицей! У моей боевой жены действительно оказались широкие скулы, лицо почти прямоугольного формата и квадратный подбородок — пластический хирург замучился бы приводить это к принятому кукольному «стандарту»! Плюс еще решительный рот с узкими губами и нос… нет, не картошкой, просто довольно широкий, под стать лицу и пропорциональный. Однако до чего хороши у нее были глаза! И я сейчас даже не о самих глазах, хотя прекрасный светло-карий, почти медовый цвет очень ей шел. А об арке бровей и густых ресницах! Если бы здесь было принято носить никаб, Ханна по одним этим глазам считалась бы королевой красоты!

Что же общего впечатления, я бы не назвал ее облик уродливым или неженственным. Да, если мазнуть взглядом и прищуриться, наверное, Ханну можно было принять за мужчину. Хотя у меня больше возникали ассоциации со строгой дамой-директором школы или прокурором. Однако я знал хорошую визажистку (жена моего хорошего приятеля, отличная женщина!), которая восприняла бы это лицо как вызов. Я даже прикинул, что она, скорее всего, предприняла бы — благо, несколько раз видел за работой на реконструкторских сходках. Подчеркнула бы скулы, вместо того, чтобы маскировать их. Выделила бы рот, чуть дорисовав форму. Но главный акцент дала бы на глаза. И получилась бы роскошная хищная женщина, валькирия с поля брани — каковой Ханна и являлась на самом деле!

— Ты восхитительна, — твердо сказал я Ханне. — Это лицо очень тебе подходит и очень мне нравится. Но если захочешь, уверен, можно будет поменять его, когда сделаем тебе новое тело.

— Эта сволочь, которая загнала меня в меч, и не собиралась давать мне новое тело! — рявкнула Ханна. — Слышал же, что сказал Бран! Мою душу нельзя отвязать от филактерия!

— Можно, — тихо сказала Рагна. — Я знаю, как.

— Так. И что же, ты знаешь даже, как оживить меня? Дать мне новое тело?

— Это не связано одно с другим, — покачала головой Рагна. — Но да, знаю. И всегда знала. С самого начала. Я тебя обманула, когда давала тебе меч. Просто не там, где ты, наверное, решила.

— Объясни! — резко сказала моя жена.

Я поглядел на Мишеля. Он стоял молча и мотнул головой в ответ на мой вопросительный взгляд: мол, пусть сестры пообщаются, им нужнее.

— С самого начала я знала, что из филактерия нет пути назад, в этот мир, — столь же ровным тоном продолжала Рагна. — Если душу отцепить от него — то только в новое рождение в другом мире, больше никак. Поэтому я приложила все силы, чтобы создать филактерий, уже способный подчинять тела. Я ведь сказала правду: никто другой этого не умеет, обычно филактерий — это просто вместилище души, ни на что больше не способное. Как видишь, у меня получилось.

— То есть ты думала, что я продолжу жить просто мечом⁈

— Нет. Сначала я планировала выкупить у Короны преступницу, которую должны казнить, и встроить филактерий в ее тело. После этого ты повелевала бы ею как собой и испытывала бы все, что испытывала она.

— Ах ты!.. — Кулаки Ханны сжались, и мне пришлось ухватить жену за локоть. Не уверен, что в этом пространстве на границе сна и яви ей удалось бы причинить Рагне реальный вред, но уверен, она бы попыталась!

— Ты обещала! — сказал я жене.

Ханна ничего не ответила, но на скулах у нее заиграли желваки.

— Потом я отказалась от этой мысли, — в голосе Рагны не звучало никаких эмоций. — Уже давая Ханне меч, я понимала, что она будет не согласна с этим вариантом. Но думала, что после смерти изменит свое мнение. Тогда я была очень молода, очень напугана и очень глупа. Потом, с течением времени, я поняла: тело преступника использовать нельзя. Такое лишение воли — худшее, что можно сделать с человеком, ужасающее рабство, из которого нет выхода. Я поняла, что даже я сама не хочу поступать так с другим разумным, какие бы ужасные преступления он ни совершил. И не хочу жить свое посмертие, меняя тела рабов, страдающих под моим контролем. А раз даже я этого не хочу, то тем более не захочет и Ханна.

— Ты и для себя планировала то же самое? — спросил я с сочувствием.

Рагна кивнула.

— Естественно. Потеря Ядра стала бы серьезным неудобством, так что для себя я делала филактерий только на самый крайний случай. Я не планировала умирать в ближайшие несколько сотен лет. Моего искусства как некроманта вполне хватило бы, чтобы поддерживать мое тело в рабочем состоянии неопределенно долго. В Академии, например, есть преподаватель, который пришел в этот мир с первыми поселенцами. Однако именно он многократно советовал нам, студентам, начать делать филактерий немедленно, когда мы поняли, как, и всегда носить его при себе — если мы, разумеется, желаем избежать слепого перерождения.

— Если ты уже не хотела привязывать меня к рабыне, то как планировала со мной объясняться, когда этот гребаный герцог перехватил тебя по дороге⁈ — резко спросила Ханна.

Но я чувствовал, что она уже не так хочет прибить Рагну, как раньше. Эмоции по-прежнему бурлили и кипели в ней, но гнев и боль предательства уже не заслоняли все, как раньше.

— Я хотела предложить тебе свое тело, — буднично, как о самом естественном шаге, сказала Рагна. — Это было бы честно. Половина времени твоя — половина моя. Я даже готова была учиться обращаться с мечом, если бы это доставило тебе удовольствие.

Кажется, моя жена потеряла дар речи!

— Так или иначе, герцогиня Прен забрала у меня эту возможность, — продолжила Рагна. — И многие другие в том числе. Например, возможность покинуть болото. Точнее, сделать это явно. Я выбиралась в несколько тайных вылазок, в том числе навестила храм, в котором тебя, Ханна, заточили.

— Вот как? — холодно спросила Ханна. — Я что-то тебя не видела.

— Ты спала. Тяжелым, глубоким сном без сновидений, в который погрузили тебя королевские маги. Мне пришлось поработать с тем алтарем и с самим мечом несколько ночей, чтобы добиться этого эффекта, но я дала тебе возможность видеть сны и даже самой создавать их. Мне, конечно, следовало подумать об этом еще на этапе конструирования филактерия — одно из многих моих упущений. Но, вроде бы, и работа над ошибками получилась неплохо. Иначе ты бы не могла присутствовать сейчас в этом пространстве.

— И не разбудила? — тем же холодным, опасным тоном поинтересовалась мечница.

— Я ничем не могла тебе помочь, — сказала Рагна. — И я знала, как ты отреагируешь на мое появление в качестве лича!

— Ты сказала, что знаешь, как меня отвязать! Отвязать мою душу!

— Знаю. Но если я сделаю это сама, то моя душа тоже отвяжется от этого тела. К счастью, она не повреждена. Мы с тобой уйдем на перерождение вместе. Я решила, что предложу тебе этот вариант, когда закончу исправлять бедствие с болотом. Как видишь, до сих пор исправляю. Считай, испугалась смерти. Опять. Хотя, казалось бы, чего теперь бояться — все уже проиграно. Но даже этим моим урезанным существованием я все еще слишком дорожу! — в ее словах должна была звучать горечь — а звучала ирония. Я бы даже сказал, лютая ирония, насмешка и над собой, и над насмешкой, и над собственным страхом, и над попыткой держаться с достоинством.

Ханна поджала губы. Отвернулась от сестры.

Теперь голос подал Мишель.

— Мессира Брейдау, спасибо за эту исповедь. Раз уж вы так откровенны с нами, ответьте, пожалуйста, еще на несколько вопросов.

— Я вся ваша, — с любезной улыбкой сказала Рагна.

— Ущерб для окружающей местности. Он действительно был вызван прорывом портала, или все-таки черномагическим ритуалом?

— А есть разница? — удивилась Рагна. — Ритуал вызвал прорыв портала, причем с перекосом в некротическую сторону спектра. Прорыв портала вызвал отравление почвы и почвенных вод, а также неконтролируемый рост некоторых существ, которые, пользуясь сродством со стихией воды, вызвали затопление. Я имею в виду гидр и еще некоторую мелочь. Я постепенно вычищаю тут все, но дело затянулось. С одной стороны, территория немаленькая. С другой — честно сказать, я не слишком торопилась. Покажите мне работника, который будет усердствовать, зная, что окончание работ — его смертный приговор!

— Она врет, — неожиданно сказала Ханна. — Она не может работать плохо или медленно. Если она чистит болото с такой скоростью, значит, быстрее нельзя.