Сергей Платонов – Мир приключений, 1928 № 09 (страница 18)

Наконец, после долгого напряжения и тяжелых работ, Транссахарская железная дорога стала уже совершившимся фактом.

Знаменитая линия начиналась в Оране, пересекала Сахару, подходила в Тимбукту к Нигеру, заворачивала на запад, доходила до озера Чад, поднималась по Шари, достигала Убанги и по правому берегу Конго спускалась к Атлантическому океану. Это был путь приблизительно в семь тысяч километров, один из самых длинных железнодорожных путей в мире. Официальное открытие произошло несколько дней назад, и Валентэн думал о том, что завтра первый поезд с путешественниками покинет Оран, направляясь к устью Конго. Считая остановки, это путешествие будет совершено в неделю. Отец Валентэна, «старый Эжен», как говорили в Эльбефе, был слишком практичный человек, чтобы сын его мог только наслаждаться развлечениями путешествия. Рожэ покинул отцовские фабрики с точными предписаниями… Каковы могли быть преимущества Транссахарской дороги? Стратегически тут не могло быть споров, но у «старого Эжена» были свои личные интересы. Его сын увидит, поищет на месте… Много пустых пространств было на Нигере, на Высокой Вольте и между Чадом и Убанги. Уже давно Эжен Валентэн лелеял мечту иметь свои собственные поля хлопка, не быть ничьим данником. За хлопок нужно было платить фунтами и долларами и на этом частенько приходилось обжигать пальцы. Он помнил падение франка… Если бы у него тогда были собственные поля хлопка! Шесть месяцев назад старик послал своего сына пройти курс в колониальном институте, и Рожэ отправлялся теперь в путь, снабженный солидными теоретическими знаниями.

Рожэ Валентэн прохаживался медленным шагом по бульвару Сеген, останавливался у витрин, оглядывал прохожих, радостно ощущая жизнь. Вдруг взгляд его стал пристальным. Ему навстречу шел артиллерийский полковник. Это был человек лет пятидесяти трех, довольно полный, с маленькими седеющими усиками на смеющемся лице с блестящими глазами.

Рожэ преградил ему дорогу, держа шляпу в руке:

— Вы не узнаете меня, полковник?

— Валентэн! Вот неожиданность! Мы не виделись целую вечность!

— Да, полковник. А вы работали на Транссахарской дороге?

— Работал! И как работал! Я провел ее всю, от Орана до устья Конго. Могу сказать, что на протяжении семи тысяч километров нет ни одной рельсы, которая бы скреплялась не на моих глазах.

Полковник Дюкро был человек подвижного, кипучего, стремительного нрава, немножко бахвал, как того требовало его бордосское происхождение. Когда французское правительство решило постройку Транссахарской дороги, оно поставило, наравне с инженером Фернаном, директором сооружения полковника Дюкро. Во Франции Дюкро был отчасти тем же, что в Америке полковник Готалс, знаменитый строитель Панамского канала.

Рожэ Валентэн поделился с полковником своими планами, которые тот очень одобрил.

— Вы едете завтра? — спросил полковник.

— Да, с первым пассажирским поездом.

— Это поезд-люкс, — заметил Дюкро, — вы увидите вагоны созданного мною типа. Ну, так вы будете моим спутником.

— Как, вы тоже, полковник? Вы недостаточно еще знакомы с вашей Сахарой?

— Я годы проезжал по этому пути в балластных поездах, потом официальное открытие, банкеты, речи… Теперь я хочу насладиться своим творением в качестве мирного туриста. И завтра я залезаю в самый комфортабельный из маленьких дворцов на колесах и проезжаю по линии до конца.

На следующий день, после полудня, Рожэ отправился на вокзал Транссахарской железной дороги. Это был огромный прямоугольник с белыми стенами и стекляным куполом. Рожэ прошел на платформу. Поезд состоял из больших, удобных вагонов, выкрашенных в светло-желтый цвет. Все металлические части горели на солнце. Платформа была на высоте входа в вагоны, не нужно было подниматься ни по каким ступеням. Вагоны соединялись между собой площадками. Весь поезд казался как бы бесконечно длинной террасой с легкими навесами.

Рожэ встретил на платформе полковника Дюкро.

— Валентэн, — сказал тот, — я оставил вам место рядом с моим. Вы увидите, как все удобно устроено.

Потом полковник отступил в сторону, и Рожэ увидел молодую девушку, тоненькую и гибкую, как длинный стебель.

— Ты не помнишь мосье Рожэ Валентэна, Алина? — сказал Дюкро. — Он играл иногда у нас в Марракехе в теннис.

Рожэ поклонился девушке.

— Я не узнал бы вас, мадемуазель.

Рожэ смутно помнил девчурку лет четырнадцати, которую встречал когда — то в доме полковника Дюкро. Теперь перед ним была девушка лет двадцати двух, белокурая, с живыми глазами.

— Вы сопровождаете вашего отца, мадемуазель? — спросил Рожэ.

— Да, мосье, до нижнего Конго. Он не хотел меня брать, но когда настаиваешь, всегда выигрываешь.

Публика на платформе расступалась. Валентэн слышал шопот любопытства. Дюкро был уже знаменитым человеком, а Оран страстно интересовался постройкой Транссахарской дороги. Ведь, гавань его так выигрывала от этого. Продукты Судана, привезенные из центра Африки в самое сердце Средиземного моря, в тридцати часах от Барселоны, Марселя, Генуи! Транссахарская дорога была в некотором роде победой оранцев, боровшихся именно за это направление ее.

Путешественники вошли в вагон. Это были очень длинные и широкие вагоны, с большими креслами по обе стороны центрального прохода, с удобными сетками для багажа, с высокими окнами в рамах лимонного дерева. Ноги путешественников утопали в толстом ковре.

Дюкро остановился и почтительно пожал руку маленькому человеку, старику, с острой белой бородкой и длинными кудрявыми седыми волосами, обрамлявшими тонкое лицо.

— Вы тут? Ах, я и не смел надеяться, — говорил полковник. — Вы знакомы с моей дочерью Алиной. А это мосье Рожэ Валентэн.

Потом он назвал старика:

— Маркиз де-Марсан, академик, президент Академии надписей.

Валентэн был поражен. Леон де-Марсан, популярный знаток римской истории! Знаменитый историк! Сколько раз слышал он, как его цитировали.

— Для меня большая честь, — Рожэ наклонил голову, — я часто и много слышал о вас и о ваших ученых трудах.

Мосье де Марсан не слушал его.

— Мой чемодан, — сказал он, — они забыли мой чемодан.

Подошел проводник.

— Мосье, весь ваш багаж на месте.

— Вы мне покажите, — все еще взволнованно произнес ученый.

Дюкро обратился к Рожэ:

— В нашем поезде будет знаменитый гость. Я несколько дней назад встретил Марсана в Алжире. Он зимой заведывал раскопками в Тимгаде. Он весь живет в Римской Империи. Говорит про римских императоров, точно принят за их столом; так же просто говорит и про писателей той эпохи. И при всем том очаровательнейший человек, но феноменально рассеянный. Большой ребенок. Садитесь, — указал он дочери и Рожэ два кресла. — Я устрою Марсана рядом с нами. Это будет неоценимый спутник.

Молодые люди уселись и через окно наблюдали пассажиров. Поезд был полон.

У него была особая физиономия, какой отличаются поезда, идущие подтропиками. Тут и там мелькали совсем экзотические фигуры.

Молодым людям пришло в голову пробежать по всем вагонам. С двух концов в каждом вагоне помещались великолепные уборные, где можно было брать душ.

В заднем вагоне находился бар. Оттуда прекрасно можно было наблюдать убегающий пейзаж. Ночью все стекла бара будут сверкать во мраке, электричество зальет зеленый ковер, лакированные столики и большие глубокие кресла.

Рядом с баром салон для дам. Диваны покрыты драгоценными шелками и арабскими вышивками. В вазах темною металла благоухают цветы. На большом рояле — Вагнер, Бетховен и Моцарт ждут руки, которая будет их перелистывать.

Молодые люди вернулись на свои места.

На платформе появился араб, задрапированный в широкий бурнус из тонкой шерсти. Это был высокий мужчина с великолепной черной бородой. Следом за арабом шел худощавый европеец, человек лет пятидесяти. Араб и его спутник вошли в вагон и уселись невдалеке от молодых людей.

— У нас будет разнообразие во время путешествия, — сказал Рожэ.

Вернулся полковник Дюкро.

— Ну вот, — весело сказал он, — вы видите, как нам здесь будет просторно. Эти кресла двигаются на винте, и вы можете повернуть их в любую сторону. Низ кресла поднимается, и по желанию у вас то кресло, то кушетка. Ночью принесут матрасы, простыни, одеяла. С потолка спускаются холщевые перегородки, которые герметически закрываются. Они обрамляют постель и вы очутитесь в самом удобном купэ.

— Это пульмановский вагон? — спросил Валентэн.

— Никогда в жизни, — горячо запротестовал Дюкро. — Это гораздо лучше всего, что делалось в Америке.

В эту минуту вошел мосье де Марсан.

— Вы убедились, что ваш багаж в порядке? — обратился к нему Рожэ.

— Да, — ответил ученый. — А вы не видели мосье Тиксадора?

— Мосье Тиксадора? — переспросил Роже.

Но ученый уже его не слушал. Он побежал по всему поезду в поисках Тиксадора и, наконец, обратился к начальнику поезда.

— Да, мосье — ответил тот, почтительно снимая перед ученым фуражку, — мосье Олив Тиксадор оставил за собой место в третьем вагоне. Я в отчаянии, мосье, но мы принуждены двинуться. Если его не будет во время, я ничего не могу поделать, Через четыре минуты я должен дать свисток.

Ученый ушел, вздевая руки к небу.

Поезд двинулся и точно поплыл по воде, так была ослаблена тряска. Ехали уже несколько секунд, когда на платформе раздались крики:

— Остановите! — кричал резкий голос.