Сергей Переверзев – Петроградка (страница 24)
Раньше там жила Варька, а если целиком, Варвара Самуиловна Порочная, соперница Елены Семеновны по красоте. Еще в школе они в этом состязались. Елена Семеновна ее победила много раз. Потому что Варька тупая.
Потом Варька переехала на дачу, а квартиру сдала Любке. Только постричься приезжает. В парикмахерскую на Бармалеева.
А к Любке теперь вселился длинный такой, Елена Семеновна все время забывает, как его зовут.
Елена Семеновна за ними редко наблюдает. Иногда даже только по вечерам. Утром она спит или занята.
Потому что Елена Семеновна порядочный человек, чужие тайны – это не к ней.
В эту ночь, с пятницы на субботу, кто-то у нас в парадке вроде бы дверью хлопал. А может быть, не хлопал. Не знаю. Но уж если и хлопал, то где-то наверху.
А значит, что-то знать об этом могут либо Елена Семеновна, либо Любка с Генкой, которые живут напротив ее глазка.
Елену Семеновну запросто можно расспросить об этом. Она споет что-нибудь в ответ или станцует.
А Генка с Любкой – дохлый номер. Любка совсем глупая, даже я с ней разговаривать не могу. Генка же программист. Он разговаривает только сам с собой.
Я, как смогу, для вас все это запишу. Сами решайте, что было, а чего не было.
Елена Семеновна повернула крышку глазка запястьем – аккуратное движение полукругом. Указательный и большой пальчики зажали хвостик килечки – чтобы дверь потом не воняла.
Длинный сейчас опять выйдет. Четвертый раз уже сегодня выползает. Пропустить нельзя, иначе не сработает. Елена Семеновна улыбается и откусывает голову с глазами.
Из двери напротив вылезает худая фигура в халате. Смотрит на часы, поправляет очки… Какой умненький мальчик, лицо интеллигентное, студент-отличник. Нога вперед, халат нараспашку, и пошлепал.
Елена Семеновна проглотила слюни и зажевала хвостик.
Нос, очки, ухо, затылок увеличились, уменьшились и проехали мимо правого глаза Елены Семеновны. Глаз Елены Семеновны моргает пышными ресницами пустой площадке, а ухо слушает… внизу… справа… сверху… Честно говоря, непонятно, откуда идет звук. По идее должен идти снизу, потому что длинный вниз по лестнице пошлепал…
А вот и нет… Спускается… С чердака… Опять… На физиономии снова «ни хрена себе» нарисовано…
Елена Семеновна хочет себя ущипнуть, но нюхает пальчики и откладывает на потом.
Бегом на кухню, Елена Семеновна!
Да. Килечка снова в баночке. Последнюю ведь из рассольчика вытащила, а она снова появилась. В четвертый раз!
Наша дверь, коричневая… Шахта лифта сеточкой, дверь с глазком соседки. Елены Семеновны, кажется…
Сырой подъезд, лестница спиралью… Как на картинке Эшера… Шлеп-шлеп… Время: двадцать три двадцать три…
Главное, не отвлечься…
Глупо с Любкой поругались… Но это же очки, это интимное… Сколько раз просил, не бери за стекла! Пятно прямо по центру… Люба, блин… А с ноутом что вчера сделала? Как так можно вообще?
И почему тапки делают без задников?
Коричневая… Опять наша. Опять отвлекся. Тьфу!
Ну как же это? Я же спускался…
А время? Двадцать два двадцать два… Опять на час назад! Или сплю, или с ума сошел. У Любки спрошу.
Елена Семеновна вспомнила! Гена его зовут. Симпатичный, молчаливый… Э-эх… Что он в Любке нашел? Разве что белобрысая…
Хряп, хвостик желтыми зубками…
Как у него так получается? Ушел вниз, пришел сверху…
Надо попробовать все-таки не отвлекаться.
Петля времени, что ли? Что-то глючит меня.
Если кто-нибудь со стороны увидит, вообще охренеет, наверное…
Часы надо у двери оставить. Если действительно на час возвращаюсь, не должно их тут быть…
И снова она меня за очки… Ну что ж за манера?
Главное, не проглядеть его. Елена Семеновна, хоть и пьяненькая, неплохо петрит, что к чему.
Пока этот глист в очках по лестнице бродит, килечка, сколько ее ни кушай, снова появляется в баночке. Непонятно почему, кстати… Главное, чтобы он вниз уходил и сверху возвращался.
Елена Семеновна очень уважает килечку и не оторвет прекрасного лобика от двери. Чтобы не рисковать…
Ведь должно быть как у Брэдбери. Попал в прошлое – раздавил бабочку, вернулся – а тут дом твой сгорел. Цепочка причин и следствий…
Ага, щас! В восьмой раз уже она меня за очки хватает. Снится, похоже…
И часы лежат, как оставил… И двадцать два двадцать два опять…
Раздавить бы бабочку, и чтобы не ссориться вообще…
Елена Семеновна не дура!
У двери уже табуреточка, на табуреточке рюмочка, рядом баночка, в баночке килечка.
Растопырила Елена Семеновна ножки свои коленками внутрь над табуреточкой буковкой А. Двенадцатого раза ждет! Длинный Генка, твой выход!
Часики свои опять выложил в грязь зачем-то… А теперь вернулся, ищет, раскоряка слепошарая. Очки протри. Попой прямо в глазок Елене Семеновне светишь.
Елена Семеновна даже кончики пальчиков поцеловала и распустила их пальмочкой. Настоящий праздник у Елены Семеновны!
Ведь колечко купил, думал сказать ей сегодня… И надо ж так глупо… Очки эти… Может, я просто сослепу дверь путаю?
И бабочек тут нету. Зима…
Что-нибудь другое раздавить надо… Часы, например…
Хэть!
Это покруче, чем бабочка, будет… Теперь должно по-другому как-то…
Так, получается, на шестнадцатый круг пошел…
Елена Семеновна блестящими пальцами зачесала жиденькие волосы за желтое ушко.
Длинный Геннадий пошел на семнадцатый круг. Часы свои два раза давил уже, а сейчас снова в часах! Елена Семеновна отвлеклась и не увидела, как он этот фокус с часами провернул.
Был бы глазок с пупком вровень – сидя можно было бы смотреть. Нафиг вообще так высоко глазки сверлят? Коленки ноют…
Терпите, Елена Семеновна! Есть ради чего!
Не работает! И часы не бабочка, и Любка с глупостью своей…
Фиг с ним, на ноутбуке вчера взвесилась. Сам виноват. Не надо было на пол класть. Но очки! Что ни день – пальцами в стекла…
Надо попугаю шею свернуть. Он все-таки больше на бабочку похож, вдруг поможет…
Главное, чтобы, как вернусь, ссоры этой дурацкой не было. Я бы тогда к ней с колечком сразу…
Елена Семеновна очень устала! А вот и Геннадий! Какой бишь раз? Двадцать четвертый. Шагай шире, Гена, не зря же страдает Елена Семеновна!
Не смог.
Я же не охотник какой-нибудь, чтобы живому существу шею сворачивать. Это к Семену Апсатовичу…
Даже из клетки достать не успел, Любка его назад загнала. Кажется, она подумала, что я за ноутбук ее попугая решил уконтрапупить.