На "Бурном" слушали все эти переговоры (японцы вели их открытым текстом, так как времени заниматься шифрованием не было, а тонкие устройства для автоматического кодирования выходили из строя при первой возможности) и к 5.24 очертили примерный круг, в котором должно было располагаться японское соединение. Координаты этого круга, довольно приблизительно совпадающие с действительным "местом" 3-го авианосного соединения, были введены в память "Москитов" вместе с заданием выйти в заданную точку и произвести поиск любых крупноразмерных целей.
В 5.25 "Бурный " выпустил четыре ракеты — не столько по противнику, сколько в его сторону, развернулся на северо-восток и стал полным ходом уходить от Поронайска.
Система AEGIS не успела среагировать на ракеты, идущие над морем со сверхзвуковой скоростью, и все четыре "Москита" нашли цель. Один поразил фрегат "Сендай", который затонул около 6 утра, оставленный командой. Другой "Москит", не взорвавшись, насквозь пробил островную надстройку авианосца "Кинисаки", вызвав сильный пожар, который удалось потушить лишь через час. Безопасности корабля это попадание не угрожало, но вся электроника авианосца была выведена из строя, и теперь "Кинисаки" в отношении противовоздушной обороны, навигации, управления своей авиагруппой полностью зависел от других кораблей соединения.
Совсем не повезло крейсеру "Майя", которому досталось две ракеты. Первоначально казалось, что "Майя" выдержала этот удар и даже может держать место в строю, но пожар и крен нарастали, и около 6.15 крейсер стал терять ход.
В это время 3-е оперативное соединение полным ходом шло на юго-запад, в направлении, противоположном движению "Бурного". Японский командующий не мог нарушить рассчитанный по минутам план Северо-Корейской операции: его корабли должны были лишь "засветиться" у Поронайска, но, отнюдь, не оставаться там. Вице-адмирал Комура подозревал, что противник имеет в Охотском море один, максимум, два корабля, но для того, чтобы их найти, требовалось принять вертолеты, дозаправить и перевооружить их, снова поднять. Чтобы найти его, атаковать, вынудить принять бой, требовались долгие часы, которых не было. Решение адмирала, хотя и одобренное высшими инстанциями, стало для оперативного соединения источником больших проблем… но это уже другая история.
"Майя" была оставлена с приказанием постараться добраться до Абасири, а при невозможности спасти корабль — эвакуировать экипаж. Люди боролись за живучесть своего крейсера, и постепенно их усилия начали приносить плоды. Поступление воды удалось взять под контроль, крен уменьшили контрзатоплениями. Однако в 7.15 беспилотный разведчик из Поронайска обнаруживает одинокий горящий корабль, час уходит на согласование, и в 8.30 вертолеты из Смирных с подвешенными бомбами (противокорабельных ракет не было) вылетели для повторной атаки крейсера.
Если бы система ПВО "Майи " была жива, вряд ли хоть один вертолет вернулся домой, но радары "Майи" не работали. Даже в этих условиях японцы сбили два вертолета, но крейсер получил дополнительно четыре попадания, и пожар на нем вышел из-под контроля. Вновь появился крен. В 11.52 крейсер был оставлен командой и в 12.06 он пошел ко дну.
"Бурный", ожидающий активного преследования со стороны превосходящих сил неприятеля, отошел в точку пересечения 150-го меридиана и 50-й параллели, где он, теоретически, мог рассчитывать на помощь со стороны 2-й дивизии подводных лодок (в действительности еще не вышедших из Петропавловска). Около 12 утра крейсер получает приказ следовать в Японское море через Сангарский пролив (в штабе ТОФ ждали атаки Владивостока, что же касается маршрута, то там высоко оценили опыт катера "Разлив", да, собственно, более подходящего пути и не было). Во исполнение приказа "Бурный " повернул на юг и, двигаясь по пологой дуге, устремился к проливу Фриза.
Успешные действия в заливе Терпения (Поронайск в 12.30 объявил об уничтожении японского крейсера и даже передал в мировую "сеть" кадры его гибели) подняли настроение командира и всего экипажа. Теперь "Бурный " вошел во вкус войны, поэтому маршрут его был проложен мимо Итурупа, где все еще продолжались бои и откуда поступали противоречивые сведения.
Японцы, как уже говорилось, считали овладение островами Южно-Курильской гряды одной из важнейших своих задач, и превращение Итурупа во второй Гуадалканал в их планы никак не входило. Между тем, быстрой операции не получалось: на Итурупе шли тяжелые позиционные бои, не прекращающиеся ни днем, ни ночью. Особенно мешала японцам тяжелая строительная техника, которую русские использовали вместо танков. В нормальной ситуации ее бы сожгли в течение нескольких минут и без всяких проблем, но после гибели "Асагири" войска на Итурупе лишились тяжелого вооружения и должны были довольствоваться стрелковым оружием. Кунаширская группа, хотя и захватила ключевые точки острова сравнительно быстро, все еще сталкивалась с сопротивлением и всерьез помочь не могла, да и процедуру обратной загрузки десанта на суда с последующей новой их выгрузкой (причалы Южно-Курильска были разрушены, а за Курильск продолжались бои) организовать было сложно да и некому.
В этой ситуации японское руководство приняло решение использовать оставшиеся эсминцы ("Амагири" и "Юмагири") для непосредственной поддержки пехоты на Итурупе, что не было предусмотрено первоначальным планированием.
Утром, сразу после восхода солнца, японские корабли приступили к обстрелу русских позиций, а "Бурный" вошел в пролив Фриза.
Взаимодействие организовано не было: японские корабли искали цели на глаз, а на "Бурном " вообще не знали обстановки. В конце концов, командир крейсера связался с Берковским по мобильному телефону (это покажется невероятным, но "coma" на Итурупе работала, причем роуминг, например с Владивостоком, осуществлялся через Японию) и, разобрав сквозь мат наличие морских целей к юго-западу от Курильска, выпустил ракеты по уже входящей в привычку схеме "вбрасывания", когда ракеты доставляются "куда-то туда, где не то видели противника, не то слышали его" и начинают самостоятельный поиск целей.
На эсминцах понимали всю опасность выдвинутого положения кораблей, самостоятельно оперирующих в неприятельских водах. Ракеты были обнаружены почти своевременно, но "реагировать" было физически нечем: "Си-спарроу", и "Амагири", и "Юмагири" истратили во время сражения у Южно- Курильской гряды. Можно только посочувствовать операторам, которые видели приближающиеся ракеты, но не могли ничего сделать(впрочем, сомнительно, чтобы устарелая ПРО учебных эсминцев справилась бы с "Москитами" и при наличии боекомплекта).
Как бы то ни было, в 5.28 оба корабля встретили свою судьбу. "Бурный" же, где ожидали ответные "Гарпуны", скрылся в тени берега в проливе Фриза.
В 5.45 на "Юмагири" произошел мощный внутренний взрыв. Когда дым рассеялся, на воде плавали только обломки. "Амагири" горел от носа до кормы, причем с берега по нему продолжали стрелять. Тремя часами позже, когда командир эсминца уже умер от ран и ожогов, оставшиеся в живых офицеры попытались организовать эвакуацию с корабля, но высадочных средств не было, с берега продолжался огонь (белого флага "Амагири", разумеется, не поднял), и до Итурупа добрались считанные единицы. В 12.14 "Амагири", на котором оставалось еще около сотни раненых и обожженных людей, опрокинулся и затонул на мелководье неподалеку от Курильска.
Проблема заключалась в том, что теперь "Бурный" остался без ракет. Командир запросил Петропавловск о помощи, и там штабные аналитики предложили совершенно невозможную идею: погрузить ракеты с одной из ПЛ 3-й дивизии по схеме "делиться надо". Точку рандеву выбрали в Тихом океане почти на параллели Токио, прием ракет удалось осуществить в ночь с 7-го на 8-е сентября. Против ожиданий, особых проблем не возникло: японский флот находился по другую сторону архипелага, погода была идеальная, а технология, как обычно, состояла из тросов, рычагов и такой-то матери. Затем лодка ушла подводу, а "Бурный", уверовавший в собственную везучесть и неуязвимость, повернул к входу в Сангарский пролив, где и оказался в следующую ночь.
В этот момент боевой маршрут крейсера вновь пересекся с 3-м авианосным оперативным соединением японцев, которое, успешно выполнив боевую задачу в Северо-Корейской операции и оставив для поддержки боевого режима в Корее крейсер "Нати" и эсминец "Савакадзе", поздним вечером 8-го числа возвратилось в Оминато. "Кинисаки" сразу же поставили к стенке местного завода для временного ремонта, остальные корабли встали на якорные стоянки, причем был оставлен минимальный состав команд. Винить японское командование трудно: 3-е соединение, практически, не выходило из боя с начала войны, люди устали. Заявление правительства Соединенных Штатов Америки о признании Кореи- Чеджу означало, что война близится к концу. Кроме того, что могло угрожать кораблям в закрытой со всех направлений тыловой базе?
"Бурный" ничего не знал о 3-м оперативном соединении и полагал, что оно оперирует в Японском море. Около полуночи, однако, на корабли приняли спутниковую передачу CNN, где среди огромного количества репортажей из Кореи оказался и рассказ о поврежденном японском авианосце. Название базы в репортаже не называлось, но сразу несколько человек из команды опознали Оминато.
