Сергей Павленко – Пять пятнадцать утра (страница 3)
Или правы психологи, говоря, что каждые семь лет в браке происходит какой-то кризис? Пережить его и еще семь лет можно жить спокойно? Но как тут жить спокойно, зная, что у мужа кто-то есть? Даже если нет сейчас, а только кто-то был – это не меняет ничего. Простить можно, но к тем отношениям, которые были в первые годы их брака, уже не вернуться. А ей нужно было как раньше! Или никак не нужно!
Мирена вытерла глаза одеялом и перевернулась на другой бок. Она сильная женщина. Она выдержит все. Она сможет и одна воспитать детей. А он пусть идет куда хочет!
Муж пошел из кухни обратно в спальню. Мирена не открывала глаза, делая вид, что спит. Муж к ней и не подходил. Было слышно, что он стал одеваться…
Все-таки уходит, зараза!
– Ненавижу пять пятнадцать утра! – неожиданно со злостью прошептал Драган и схватил что-то с полки. Мирена приоткрыла глаза. Муж с книгой в руках ушел на кухню.
Несколько минут в квартире не раздавалось ни единого звука. Мирена снова начала проваливаться в сон…
Она едва услышала, как Драган вернулся снова в комнату и поставил книгу обратно на полку. Затем он опять ушел, и вскоре от входной двери до нее донесся электронный щелчок замка. Потом наступила полная тишина, и, прежде чем окончательно заснуть, она подумала:
"Интересно, спит ли сейчас Варрон… Нет, у него целый мир на плечах. Он рано встает… Но не для того, чтобы ехать к своей любовнице… И жены у него нет. Он женат на целой планете. Он служит ей…"
ГЛАВА 4
Из "Энциклопедии методов манипулирования людьми":
– Весь мир – это огромный набор информации. Каждое твердое тело – это просто информация, только в очень сконцентрированным виде. И даже каждый из вас – это не что иное, как набор информации: кровь – это набор информации, сердце – это набор информации, мозг – это набор информации. Ученым давно это понятно. И многие годы....
Драган перешел в другую часть аудитории и сделал паузу, задумавшись о чем-то. Но вскоре он снова собрался и продолжил:
– Многие годы светлые умы человечества мечтали научиться воздействовать на тело так, как программисты воздействуют на программу, вводя в нее необходимый им код. Когда мы достигнем этого, тогда мы сможем исцелять неизлечимые болезни, предотвращать возникновение новых заболеваний, улучшать функции всего человеческого организма и в конце концов…
Драган опять замолчал, сосредоточенно размышляя о чем-то. Пауза была уже безобразно долгой, но потом, придя в себя, он неуклюже, но все же попытался закончить фразу:
– И в конце концов… О чем я говорил? Да, в конце концов… В конце концов мы сможем достичь полного бессмертия человека, да-да, вы не ослышались, именно бессмертия человека. Вы живете в славное время: именно в нашем двадцать третьем веке квантовая физика приблизилась к возможности воздействия на информационную структуру каждого органа тела. Я уверен, что все вы по окончании университета сможете лично участвовать в достижении бессмертия для homo sapiens, для человека разумного. Вы увидите эпоху, когда физики вытеснят медиков. Медицина сложит свои скальпели перед лицом квантовой физики и уйдет… полностью уйдет… окончательно уйдет…
Снова фраза лектора осталась без окончания, но его подсказал студент с первого ряда:
– На покой?
– Да, пусть на покой, – вяло согласился Драган…
Так или почти так проходили в этот день все лекции молодого преподавателя. Он был рассеян и несобран, совсем не похож на того Драгана Ковтуна, который выступал вчера в актовом зале перед патриотически настроенными студентами.
Вообще, он придерживался взгляда, что любым делом надо заниматься со стопроцентным погружением. Если он читал, то в этот момент весь был в чтении. Если он мыл посуду, значит, он полностью был там. Тем более, если он выступал с лекцией, он на сто процентов присутствовал в этой лекции. Он считал, что только так можно достичь максимальных результатов в том, чем ты занимаешься. Ничто ниже максимального его не интересовало. Но вот сегодня он совсем был не похож на себя. Он читал лекцию, но был совсем не в ней.
Во время перерывов он будто не хотел никого видеть и уходил в свою лабораторию, которая была за дверью, находившейся прямо в той же учебной аудитории, и не появлялся оттуда, пока не наступало время продолжить лекцию или начать новую.
Студенты перешептывались и гадали, к кому так спешит их преподаватель, скрываясь за дверью лаборатории.
– Может, он с детьми пришел на работу? – предполагали девушки.
– Или привел любовницу, – посмеивались парни.
Самый смелый предложил проверить и взялся лично это исполнить. Во время большого перерыва, когда большинство сотрудников и студентов университета уходили обедать в столовую, он постучался в лабораторию, за дверью которой скрылся Драган. Когда тот ее открыл, студент, заглянув за спину преподавателя, спросил:
– Господин Ковтун, вам не принести что-нибудь из столовой?
– У меня есть с собой бутерброды, но, тем не менее, благодарю вас за заботу, – был ответ.
Студент вернулся к своим, которые начали его расспрашивать:
– Ну, кого ты там видел?
Студент недоуменно пожал плечами:
– Вы не поверите.
– Неужели любовницу? – разочаровывались девушки.
– Или и правда детей? – разочаровывались парни.
– Ни то, ни другое! – отвечал им смелый однокурсник.
– Ну же! – почти хором кричали все остальные. – Кого ты там видел?
– Мышей…
Сначала грянул смех, но потом посыпались вопросы:
– Что за мыши?
– Сколько?
– Что он с ними делал?
Студент отвечал, стараясь вспомнить мимолетно увиденное:
– Обычные мыши. В клетках. Не знаю сколько их, мышей, но точно не одна. А что он делал с ними… Да кто же его знает? Он мне не показывал. Не видел я.
Все последующие разговоры были о мышах и об их роли в науке, и постепенно они приходили к выводу, что лабораторная мышь – это вообще двигатель науки. Там, где мыши, в ту сторону и движется наука. Если мыши нужны квантовой физике, значит, так оно и надо. Ведь наверняка бессмертие людей начнется с бессмертия лабораторных мышей. И прежде чем появится бессмертный человек, появится бессмертная мышь.
– А кто будет первый бессмертный человек? – заинтересовался кто-то.
– Было бы хорошо, если бы это был Варрон, – предложила одна из студенток, выигравшая вчера отбор на съезд патриотических организаций.
– Да, без Варрона нам всем недолго бы оставалось жить, – поддакнул еще один, – из-за этих…
Он махнул пальцем вверх, показав на тех, кого он имел в виду, хотя, возможно, их планеты были сейчас совсем в другой точке пространства по отношению к Земле.
– А что если господин Ковтун как раз этим и занимается сейчас к приезду Варрона? – осенила еще кого-то мысль. – Он готовит ему подарок – бессмертие!
– Не-е-ет! Вряд ли, не успеет. Да и такой подарок лучше всего дарить на день рождения. У Варрона он в октябре, так что вариант подарка очень даже возможен, времени вполне достаточно…
– Бессмертие, если оно есть, нужно здесь и сейчас. Завтра может быть уже поздно.
– А ведь наш господин Ковтун может стать вообще вторым по значению человеком на Земле! – говорили они, как будто бессмертие было уже вопросом решенным. – Человек, позволивший Варрону жить вечно! И мы были его студентами!
– Кру-у-у-то!
Студенты продолжали галдеть и выдумывать версии дальнейшего развития событий, пока к концу большого перерыва в аудиторию не вошла секретарь факультета. Госпожа Фракова прошествовала мимо студентов, не удостоив их даже взглядом, и направилась прямо к двери в лабораторию.
Кто-то из студентов присвистнул:
– А вот теперь и женщина! Вот кого он там ждал. А вы все: бессмертие-бессмертие… В любой ситуации ищите женщину. Cherchez la femme!
ГЛАВА 5