Сергей Патрушев – Скуф и милфа. Эклер на двоих (страница 2)

Забавные моменты преследовали их повсюду. Однажды Антон решил устроить романтический ужин дома, и дым от подгоревшего стейка был такой густой, что пришлось эвакуировать кота Юлии, персидского сноба по кличке Граф, на балкон. Граф после этого еще неделю смотрел на Антона с выражением глубокого презрения, словно говоря: «Ты, человечишка, даже консервы открываешь неправильно». В другой раз Юлия, привыкшая к тому, что все вопросы решают ее ассистенты, попыталась самостоятельно собрать стеллаж из ИКЕА по инструкции, которую Антон назвал «древнескандинавскими рунами». Через час она сидела на полу, окруженная кучей деталей, с отверткой в зубах и выражением вселенской обиды на лице, а Антон, давясь от смеха, фотографировал ее на телефон с подписью «Генеральный директор против шкафа. Счет 1:0 в пользу шкафа». Юлия потом отомстила: потащила его на благотворительный бал, где Антон, выряженный в смокинг и чувствовавший себя пингвином на выданье, умудрился перепутать фуршетные вилки и съел десерт рыбной вилкой, чем вызвал беззвучную истерику у сидевшей рядом пожилой аристократки.

Он познакомил ее с миром тихих радостей: домашними пельменями, слепленными в четыре руки (их пельмени получались кривыми, как будто их лепили дети, но Юлия говорила, что это авторский стиль), настольными играми под виниловый проигрыватель и поездками за город на электричке без определенной цели. Юлия же открыла для него мир утонченных удовольствий, но без снобизма — научила различать оттенки танина в вине и смотреть на современное искусство так, чтобы это не вызывало скептической усмешки. Правда, на первой же выставке современного искусства Антон, глядя на инсталляцию из пылесосов в целлофане, глубокомысленно заметил: «Это напоминает мне мою кладовку, я требую признания себя современным художником», и был за это удостоен толчка локтем в бок от смущенной Юлии.

Она смотрела на него с нежностью, когда он, старательно нахмурившись, пытался угадать три ноты в её любимом парфюме, и выдвинул версию «огурца с мятой и капелькой слез его бывшей», чем заставил ее хохотать до слез. Она понимала, что впервые в жизни она не играет роль и не тянет одеяло на себя. Он принимал её всю, с её властностью и внезапными приступами нежности, с её прошлым и её страхами. А она, впервые за долгое время, чувствовала себя не просто любимой женщиной, а маленькой девочкой, которую балуют и защищают. Их история любви была похожа на тихую гавань, где импозантная яхта нашла приют рядом с надежным, немного неуклюжим, но очень крепким буксиром. И однажды вечером, сидя на кухне и поедая пригоревшую, но сделанную с душой яичницу, Юлия сказала: «Знаешь, если бы кто-то месяц назад сказал мне, что я буду счастлива с человеком, который называет себя скуфом-аристократом, я бы вызвала ему санитаров. А сейчас я думаю: хорошо, что эклер упал». Антон улыбнулся и ответил: «Он не упал. Он совершил контролируемый полет в сторону нашей судьбы». И они точно знали: эта случайная встреча была самой неслучайной вещью на свете.

Глава 2. Танец скуфа, который рассмешил милфу

Прошло около двух недель с того судьбоносного падения эклера. Антон и Юлия виделись почти каждый вечер, и каждый раз это было похоже на маленькое приключение, в котором скуф-аристократ и бизнес-леди открывали друг друга заново, словно археологи, раскапывающие древний город, полный сюрпризов. Антон уже знал, что Юлия терпеть не может, когда кофе остывает хотя бы на градус, а Юлия выучила, что Антон категорически не способен запомнить, где лежат его ключи, и каждое утро начиналось с его ритуального бормотания: «Ну, кто так живет, а?». Она уже дважды находила его ключи в холодильнике, рядом с открытой банкой соленых огурцов, и один раз — в ванной, в стакане с зубными щетками. Когда она спросила, по какой логике они оказались там, Антон глубокомысленно ответил: «Очевидно, я подсознательно хотел, чтобы мои ключи соблюдали гигиену».

Но настоящее испытание ждало их на корпоративе.

Юлия получила приглашение на ежегодный бал своей юридической фирмы — мероприятие с громким названием «Вечер Фемиды», которое традиционно проходило в арендованном особняке с колоннами, хрустальными люстрами и живым джазовым оркестром. Для Юлии это была обязательная программа: партнеры, клиенты, разговоры о перспективах, бокал шампанского, натянутая улыбка. Но впервые за пять лет ей не хотелось идти туда одной. Она подошла к вопросу с присущей ей деловой хваткой: пригласила Антона официально, вручив ему пригласительный билет, отпечатанный на дорогой бумаге, с золотым тиснением и вензелями, от одного вида которых у Антона вспотели ладони.

— Значит так, — объявила Юлия вечером накануне, сидя в его маленькой, но уютной гостиной и рассеянно почесывая за ухом Графа, который на удивление к ней привязался, а на Антона продолжал смотреть как на досадное недоразумение. — Дресс-код — black tie. Это значит смокинг, бабочка, лакированные туфли. Никаких футболок с терияки, Антон. Даже не думай.

Антон нервно сглотнул. Смокинг в его гардеробе отсутствовал по определению. Самым парадным предметом одежды у него был темно-синий пиджак, купленный на распродаже три года назад, который он надевал ровно один раз — на свадьбу друга, где его случайно облили компотом, и на подкладке до сих пор красовалось едва заметное розовое пятно, как напоминание о том, что свадьбы — это опасно. Он честно предпринял героическую попытку найти смокинг в прокате. Девушка в салоне, оценив его габариты, долго перебирала вешалки, а потом с облегчением выудила костюм, который, по её словам, «почти идеально сел». На деле это означало, что Антон мог дышать в нём только при условии, что не будет делать резких движений и вообще постарается не существовать слишком активно. Брюки предательски тянули в поясе, а рукава пиджака, казалось, были сшиты для человека, у которого руки растут откуда-то из области шеи. Но выбора не было. Антон глянул на себя в зеркало и вздохнул: в этом наряде он напоминал пингвина, который не прошёл кастинг в мультфильм «Мадагаскар» из-за врождённой несуразности.

Вечер начался с того, что Антон, выходя из такси у парадного входа в особняк, зацепился бабочкой за ремень безопасности и, пока Юлия расплачивалась с водителем, провёл самые долгие десять секунд своей жизни, пытаясь отстегнуться с видом человека, который делает это исключительно по собственному желанию, а не потому, что он пристёгнут к машине, как собачка к поводку. Бабочка, кстати, оказалась на резинке, и эта резинка всё время норовила уползти ему куда-то под воротник, оголяя шею. Юлия поправила её одним изящным движением, и Антон на мгновение почувствовал себя ребёнком, которого мама снаряжает на школьную линейку.

Внутри всё сияло. Хрусталь переливался, шампанское лилось рекой, мужчины в идеальных костюмах обсуждали котировки акций, а дамы в вечерних платьях демонстрировали украшения, от одного взгляда на которые Антону захотелось проверить, на месте ли его кошелёк. Он честно старался соответствовать: держал бокал за ножку, как учила Юлия, не клал локти на стол и даже попытался поддержать разговор с каким-то лысым господином, который оказался управляющим партнёром фирмы. Господин рассказывал про слияние и поглощение, а Антон кивал с таким умным видом, что сам почти поверил, будто разбирается в корпоративном праве. Почти. Потому что в какой-то момент он на автомате спросил: «А слияние — это консенсусное или всё-таки враждебное? Как в "Игре престолов"?», и лысый господин вытаращился на него так, будто увидел говорящего кота. Юлия деликатно кашлянула и увела Антона под руку в сторону бара.

— Ты что творишь? — прошипела она, но уголки губ предательски подрагивали. — Враждебное, как в «Игре престолов»? Серьёзно?

— Ну извините, я не знаю, о чём разговаривают акулы бизнеса! Может, у них действительно есть драконы и заговоры, — оправдывался Антон, и Юлия всё-таки прыснула в кулак.

Но главный забавный момент наступил позже. Оркестр заиграл свинг, и танцпол заполнился парами. Юлия, которая в студенчестве занималась бальными танцами, грациозно двинулась в центр зала. Она танцевала с одним из коллег — высоким, подтянутым, с челюстью, как у героя мыльных опер. Антон стоял у колонны, потягивал шампанское и чувствовал смесь восхищения и лёгкого укола ревности. Он смотрел, как она движется — легко, непринуждённо, идеально попадая в ритм. Она казалась частью этого мира, мира хрусталя и джаза, а он — случайным прохожим, который зашёл погреться.

А потом случилось то, что случается на всех корпоративах, где есть открытый микрофон. Ведущий — усатый мужчина с энергией плохо выспавшегося конферансье — объявил конкурс: «А сейчас, дамы и господа, танцевальный батл! Кто хочет показать себя? Выходите, не стесняйтесь, получите приз от нашего спонсора — сертификат на ужин в ресторане!».

Антон сделал глоток шампанского и тихо молился, чтобы никто не заметил его, спрятавшегося за колонной. Он даже живот втянул на всякий случай — так, насколько позволял предательский смокинг. Но судьба в этот вечер явно была настроена против него. Юлия, раскрасневшаяся после танца, подошла к нему, сверкая глазами.