Сергей Патрушев – Принцесса Алиса (страница 2)

Стражники схватили Сергея под руки. Он не сопротивлялся. Но в последний миг, когда его грубо повернули к выходу, его глаза снова нашли Алису. В них не было упрёка. Только та же яростная решимость и… прощание. Он знал, что его ждёт. И, кажется, знал, что должен сделать дальше.

Алису же, онемевшую от ужаса, повели в другую сторону – в её позолоченную клетку. Дверь в её покои захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Звуком конца. Но в тишине, последовавшей за ним, забился новый, чудовищный пульс – пульс отчаянной мысли. Если уж терять всё, то терять с боем.

Звон ключа в замке отозвался в тишине похоронным перезвоном. Алиса осталась одна в центре роскошной комнаты, где каждая безделушка кричала о её статусе и несвободе. Отчаяние, холодное и липкое, сменилось странным, ледяным спокойствием. Всё кончено. Принцессы Алисы больше нет. Осталась только девушка, которая любит и которую загнали в угол.

Она подошла к окну. Его решётки, когда-то казавшиеся лишь декоративным узором, теперь были настоящей тюремной клеткой. Внизу, в отдалении, виднелась круглая башня Сокола – старая тюрьма для особо важных узников. Туда увели Сергея. Мысль о том, что он там, в каменном мешке, возможно, под пытками, выжигала последние следы страха.

Она отошла от окна и принялась методично, почти машинально, осматривать свою комнату. Не как жилище, а как поле боя. Подарок матери – тяжёлый канделябр из позолоченного серебра. Шёлковые шнуры от портьер. Нож для разрезания бумаги с ручкой из слоновой кости, острый, как бритва. Её взгляд упал на камин. Летом он не топился, но в нем… Да. Заслонка. Ведшая в систему дымоходов, по которым в детстве, играя, она могла проползти до покоев старой няни. Рискованно. Тесно. Грязно. Но это был путь.

План родился мгновенно, уродливый и безрассудный. Она не знала, сможет ли проникнуть в башню. Не знала, что скажет ему, если сможет. Но она знала, что не останется здесь, пока решают его судьбу. Пока Людвиг торжествует.

Сорвав с кровати тёмное шерстяное покрывало, она разорвала его на длинные полосы. Сплела из них подобие верёвки. Спрятала нож за пояс. Канделябр стал бы оружием, если придётся. Последний раз оглядела покои – место, где закончилось её детство.

Когда стемнело, Алиса задула все свечи, кроме одной. Она поднесла её к зеркалу и вгляделась в своё отражение. В глазах той девушки не было ни капли принцессы. Только твёрдая, бездонная решимость. Она засунула факел в камин, раздвинула старую чугунную заслонку. Перед ней зияла чёрная, пахнущая сажей и вековой пылью пасть. Она вдохнула полной грудью и шагнула в темноту. Её королевство теперь было здесь, в этой копоти, ведущей к нему.

Дымоход оказался уже, чем она помнила. Платье цеплялось за выступы кирпичей, сажа слепила глаза, едкий дым прошлых зим стоял в воздухе густой пылью. Каждый метр давался ценой ссадин и заноз, но Алиса ползла, ведомая лишь памятью детских игр и жгучей необходимостью. Мысль о Сергее в башне гнала её вперёд, заглушая страх перед темнотой и теснотой.

Она вынырнула в заброшенной каморке старой прачки, на три этажа ниже своих покоев. Комната была пуста и заперта снаружи. Единственное окно – узкая бойница. Через него Алиса увидела внутренний двор. К Башне Сокола вёл крытый переход, охраняемый двумя стражниками.

Сердце бешено заколотилось. Она замерла в тени, наблюдая. Смена караула. Каждые два часа. Это был её шанс. Оставалось дождаться полуночи.

Время тянулось мучительно. Наконец, внизу послышались шаги и приглушённый говор. Двое новых стражников сменили предыдущих. Один, молодой и сонный, прислонился к стене, другой – постарше – начал неторопливо прохаживаться, зевая.

Алиса размотала импровизированную верёвку из покрывала, привязала к массивному крюку в стене, на котором когда-то висел котёл. Ей предстояло спуститься на пятнадцать футов вниз, прямо в тень арки, ведущей в переход.

Она молилась, чтобы ткань выдержала. Первый рывок. Кирпич скребёт по ладоням. Второй. Ноги ищут опору. Внезапно из-под её ноги выскользнул кусок штукатурки. Он с глухим стуком разбился о плиты двора в двух шагах от прохаживающегося стражника.

Тот замер, насторожившись.

«Эй, ты слышал?»

Молодой стражник лениво поднял голову.

«Крыса, наверное. Или ветер.»

Алиса, прижавшись к стене, не смела дышать. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно на весь двор. Старший стражник что-то буркнул, сделал ещё несколько шагов и… остановился прямо под ней, зажигая трут. В свете огнива она увидела его потрёпанный плащ и меч на боку. Он стоял так близко, что если бы она спустилась ещё на пол-аршина, то коснулась бы его плеча.

Её пальцы немели от напряжения. Ткань поскрипывала на крюке. Ещё мгновение – и он поднимет голову.

Ледяной пот струился по вискам. Ткань под её руками с противным скрипом растягивалась. Каждое мгновение грозило обрывом и падением прямо на стражника. Он затянулся, выдохнул струйку дыма и… медленно, слишком медленно, пошёл дальше, бормоча что-то себе под нос о скуке ночной службы.

Алиса выдохнула только тогда, когда он скрылся за поворотом стены. Её руки дрожали. Остаток спуска она преодолела в лихорадочной спешке, почти сорвавшись у самой земли. Приземлившись в мягкой тени арки, она прижалась к холодному камню, слушая. Шаги удалялись. Двор погрузился в тревожную тишину, нарушаемую лишь свистом ночного ветра в щелях.

Башня Сокола. Дверь была тяжелой, дубовой, окованной железом. Ключ висел на поясе у молодого стражника, что дремал у входа в крытый переход, в двадцати шагах от неё. Украсть его – безумие. Но другого пути не было.

Она припала к земле, крадучись, как тень, используя каждый валун, каждую неровность двора как укрытие. Пахло мокрым камнем и прелыми листьями. Стражник похрапывал, прислонившись к стене, его шлем съехал набок. Алиса замерла в трех шагах от него. Его рука лежала на рукояти меча, другая – на связке ключей на поясе.

Тогда она вспомнила о ноже для бумаги. Рука сама потянулась к поясу. Лезвие блеснуло в слабом свете звезд. Она не была убийцей. Но мысль о Сергее за решеткой придала ей леденящей решимости. Можно попытаться перерезать ремешок…

Внезапно на противоположной стороне двора грохнуло ведро, сброшенное внезапным порывом ветра. Стражник вздрогнул, пробормотал что-то во сне и… повернулся на другой бок, отгородившись от нее спиной и стеной. Ключи теперь были в самой тени, почти у земли.

Это был шанс. Алиса подползла, запах пота и старой кожи ударил в нос. Её пальцы, проворные и холодные, нащупали пряжку ремня. Дрожали. Лезвие ножа скользнуло по толстой коже. Раз. Два. Треск расходящихся нитей показался ей оглушительно громким. Ремешок поддался. Связка ключей с легким звоном упала в ее ладонь.

Она откатилась в тень, замирая. Стражник не шелохнулся. Сжимая в потной руке холодный металл, Алиса поползла обратно к черной громаде башни. Один из этих ключей должен был открыть дверь в его камеру. Или привести к ней всю стражу. Оставалось только проверить.

Железо скребуще взвыло в замке, и массивная дверь башни с противным скрипом подалась внутрь. Алиса проскользнула в смрадную темноту, прижав за собой створку. Воздух здесь был спёртый, пропитанный сыростью и страхом. Единственный факел в железном держателе на стене отбрасывал пляшущие, неровные тени на ступени узкой винтовой лестницы, уходившей вверх, в звенящую тишину.

Она знала, что камеры в верхней части. Подняв подол, она начала взбираться, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то наверху кашлянули. Лязгнула цепь. Её сердце ёкнуло: он там.

На третьем ярусе коридор расходился. Одна дверь, сплошь в железных шипах, была приоткрыта. Из-за неё доносилось бормотание. Охранник? Алиса прижалась к стене, затаив дыхание. Нож в её руке казался смехотворно маленьким против алебарды, которую она увидела, мельком заглянув внутрь. Другой стражник спал, развалясь на табурете, у стола с пустой кружкой.

И прямо за ним, в глубине каменного мешка, она увидела его.

Сергей сидел на голом каменном выступе, его руки были скованы наручниками, прикованными цепью к стене. Он был без рубахи, на спине проступали свежие, кровавые полосы. Допрос уже начался. Но он не спал. Его глаза, блестящие в полумраке, смотрели прямо на щель в двери, будто чувствовал её присутствие.

Ярость, горячая и слепая, подступила к горлу. Они били его. Пока она была в своих шелках.

Она должна была что-то сделать. Но что? Протиснуться мимо охранника? Поднять тревогу?

Сергей, будто угадав её мысль, едва заметно покачал головой. Нет. Потом его взгляд скользнул к спящему стражнику, к кружке на столе, потом – к факелу на стене позади него. И снова – на неё. В его глазах вспыхнул отчаянный, вопрошающий огонь.

Он предлагал план. Безумный, самоубийственный. И он ждал её согласия. Алиса посмотрела на нож в своей руке, на спящего человека, на любимого, избитого и прикованного. Выбора не было. Она кивнула в темноте, сжимая рукоять так, что костяшки побелели.

Действовать нужно было бесшумно и быстро. Алиса метнула взгляд на спящего стражника – его алебарда лежала на столе, в полушаге от его откинутой руки. Её собственный нож казался игрушкой против этого оружия.

План Сергея был ясен. Нужно было отвлечь бодрствующего охранника. Она пригнулась, подобрала с пола крошечный осколок щебня и, не давая себе времени на раздумья, метнула его в дальний угол коридора, за спину того, кто бормотал у другой камеры.