Сергей Патрушев – Маг огня (страница 5)

– Тихо. Смотри.

Под ногами Лины каменные плиты начали менять цвет – из серых становились золотистыми, тёплыми, живыми. Из пола потянулись тонкие зелёные ростки, которые на глазах превращались в цветы – полевые ромашки, васильки, колокольчики. Запахло свежескошенной травой и мёдом.

– Магия земли, – выдохнул Ворон. – Редчайший дар. Обычно земляники работают с камнем, с рудами, с глубинами. Но она… она творит жизнь. Это дар друидов, дар, которого не было в Альтере уже двести лет.

Лина открыла глаза и в ужасе посмотрела на цветы у своих ног.

– Это я сделала?

– Ты, девочка, – Ворон впервые за всё время, что Эйдан его знал, улыбнулся. По-настоящему, широко, почти счастливо. – Ты сделала это. Добро пожаловать в Гильдию.

Летом Лина уже была полноправной ученицей, и её успехи поражали даже старых магов. Она не просто управляла землёй – она чувствовала её, понимала её язык, слышала шёпот корней и дыхание камней в недрах гор. В саду Гильдии, который веками был унылым и запущенным, теперь буйствовали цветы, каких никто никогда не видел – они цвели круглые сутки, не боясь ни жары, ни холода, и пахли так, что пчёлы слетались со всей округи.

Эйдан и Лина теперь учились вместе, хотя и у разных наставников. Они встречались на закате на своём балконе и рассказывали друг другу о своих успехах и неудачах, о новых заклинаниях и древних тайнах, которые приоткрывали им учителя.

– Знаешь, о чём я мечтаю? – спросила как-то Лина, глядя на догорающий закат.

– О чём?

– О доме. О нашем доме. Не в Гильдии, не в городе, а где-нибудь у леса. Чтобы рядом была река, чтобы сад был большой, чтобы ты мог жечь свои огни, а я растить цветы. И чтобы мы были вместе. Всегда.

Эйдан обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с его.

– Будет, – сказал он твёрдо. – Обязательно будет. Я тебе обещаю.

И в этот момент где-то в глубине королевства, за лесами и горами, на Пустошах, которые когда-то сжёг безумный маг, в ночном небе зажглась алая звезда. Никто в Альтере не видел её, кроме одного старого пастуха, который перекрестился и погнал овец прочь, бормоча молитвы. Но звезда горела всё ярче, и там, куда падал её свет, пепел начинал тлеть, словно вспоминая, каково это – быть огнём.

В то утро Эйдан проснулся от странного чувства – будто кто-то позвал его по имени, но голос был незнакомым, древним и далёким, как эхо в горах. Он сел на кровати, прислушиваясь к себе. Пламя внутри пульсировало неровно, тревожно, чего не случалось уже много месяцев. За окном только начинал разгораться рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона, но Эйдану казалось, что где-то на горизонте виднеется багровая полоса, которой там быть не должно.

Он оделся быстро и вышел в коридор. Тишина в башне стояла непривычная – даже обычно суетливые слуги куда-то исчезли, а маги, попадавшиеся навстречу, выглядели озабоченными и хмурыми. В Зале Стихий уже собрался Совет. Эйдан проскользнул незаметно и встал у колонны, прислушиваясь.

– Этого не может быть, – говорил Магистр Воды, полная женщина в синих одеждах, с лицом, изрезанном морщинами, как высохшее русло реки. – Пустоши мёртвы уже двести лет. Там ничего не растёт, не живёт, не дышит.

– И тем не менее, – голос Магистра Ворона звучал жёстко и металлически. – Мои источники подтверждают. Там снова появился огонь. Не обычный огонь – магический. Древний. Тот самый, который уничтожил королевство.

Верховный Маг Элиан Небесный поднял руку, призывая к тишине.

– Нам нужно больше информации, – сказал он, и его голос, обычно спокойный, сегодня звучал напряжённо. – Мы отправим разведчиков. Добровольцев. Тех, кто сможет подойти близко и не сгореть.

– Я пойду, – слова вырвались у Эйдана раньше, чем он успел подумать. Все головы повернулись к нему. Магистр Ворон смотрел с удивлением и чем-то похожим на гордость.

– Мальчик, ты понимаешь, о чём говоришь? – спросил Элиан. – Пустоши – не место для учеников. Даже опытные маги боятся туда соваться.

– Я маг огня, – ответил Эйдан, выходя из-за колонны. – Если там проснулся огонь, я должен его понять. Может быть, я смогу с ним поговорить.

В Зале повисла тишина. Маги переглядывались. Потом Магистр Ворон медленно кивнул.

– Он прав. Огонь говорит с огнём. Если кто и может подойти к источнику, то именно тот, кто владеет пламенем. Но ты пойдёшь не один, Эйдан. С тобой пойдут ещё двое.

Выбор пал на Кайла – его магия воздуха могла пригодиться для разведки и защиты – и на Лину. Это решение вызвало споры, но Магистр Ворон настоял.

– Земля чувствует глубже всех, – сказал он. – Если там что-то просыпается, она услышит это раньше нас. И потом, – он бросил быстрый взгляд на Эйдана, – эти двое не бросят друг друга. А в таком деле верность важнее силы.

Через три дня они вышли за ворота Альтеры. Город провожал их молчаливо – слухи уже разнеслись по улицам, и люди выходили на пороги своих домов, глядя вслед трём фигурам в дорожных плащах. Старый пекарь стоял у дверей своей лавки, прижимая к себе пустой поднос, и Эйдан заметил, как дрожат его руки.

– Верни её, – только и сказал пекарь, когда они проходили мимо. Эйдан молча кивнул.

Лина шла рядом, собранная и серьёзная. Она почти не говорила эти дни, но Эйдан чувствовал её поддержу кожей, каждым нервом. Кайл, как обычно, пытался шутить, но шутки выходили натянутыми, и вскоре он замолчал.

Дорога к Пустошам заняла пять дней. Сначала шли через предгорья, где осень уже раскрасила леса в жёлто-красные тона, и воздух пах прелыми листьями и грибами. Потом лес начал редеть, деревья становились ниже, кривее, пока совсем не исчезли, уступив место холмистой равнине, покрытой серым мхом и редкими пятнами чахлой травы. А потом начались Пустоши.

Эйдан понял, что они вступили на проклятую землю, по изменению воздуха. Он перестал пахнуть. Вообще. Ни травы, ни цветов, ни даже прелой листвы – только холодная, мёртвая пустота. Под ногами хрустел пепел, перемешанный с серым песком, а небо над головой, ещё недавно голубое и ясное, стало мутным, белесым, словно выцветшим на солнце.

– Здесь кто-то плакал, – вдруг сказала Лина, останавливаясь. – Очень давно. И слёзы эти впитались в землю. Она помнит.

Эйдан взял её за руку. Её пальцы были холодными, несмотря на тёплый день.

– Ты чувствуешь, где источник? – спросил он.

Лина закрыла глаза, прислушиваясь к земле. Прошло несколько томительных минут. Потом она открыла глаза и указала на восток.

– Там. Но это не просто огонь, Эйдан. Это… это сердце. Которое бьётся. Которое хочет проснуться.

Они двинулись дальше, и с каждым шагом пейзаж становился всё более зловещим. Появились камни – чёрные, оплавленные, стоящие в странном порядке, словно остатки древних строений. Ветер, который здесь дул постоянно, завывал в этих камнях, и в его завываниях чудились голоса.

– Здесь был город, – Кайл присел на корточки, рассматривая камни. – Видите? Это стена. А это, похоже, башня. Всё оплавилось, но форма сохранилась.

– Не подходи близко к камням, – предупредила Лина. – Они горячие. Не снаружи, внутри. Как будто их только что остудили, но сердцевина всё ещё пылает.

К вечеру третьего дня пути они увидели его. Вдали, на ровной, как стол, равнине, горел огонь. Он не был похож на обычное пламя – слишком ровный, слишком яркий, слишком… разумный. Он пульсировал в такт чему-то, что Эйдан чувствовал внутри себя, и эта пульсация отдавалась болью в висках.

– Дальше я пойду один, – сказал Эйдан, останавливаясь.

– Нет, – Лина вцепилась в его руку. – Мы договаривались – вместе.

– Там опасно. Я чувствую это. Огонь зовёт меня, но он может не принять вас. Лина, пожалуйста. Доверься мне.

Она смотрела на него долго, и в её глазах плескался страх, перемешанный с чем-то ещё – верой. Потом она кивнула.

– Если через час не вернёшься, я приду за тобой. И пусть этот огонь тогда меня боится.

Эйдан улыбнулся, поцеловал её в лоб и пошёл вперёд – туда, где пульсировало алое зарево.

С каждым шагом жар становился сильнее, но это был не обычный жар. Он не обжигал кожу – он проникал внутрь, смешивался с собственным пламенем Эйдана, заставляя его сердце биться быстрее, а мысли – путаться. Вокруг, в пепле под ногами, начали проявляться очертания – лица, фигуры, дома. Призраки прошлого, которые огонь не давал забыть.

– Кто ты? – спросил Эйдан, останавливаясь в десяти шагах от источника. – Я чувствую тебя. Ты не просто огонь. Ты живой.

Пламя колыхнулось, и из него вышел человек. Вернее, фигура, похожая на человека – сотканная из света и жара, с глазами, горящими синим пламенем, и лицом, искажённым вековой мукой.

– Ты пришёл, – голос фигуры звучал прямо в голове Эйдана, минуя уши. – Я ждал. Двести лет я ждал того, кто сможет меня услышать.

– Кто ты? – повторил Эйдан, с трудом сохраняя спокойствие.

– Я был магом, – ответила фигура. – Как ты. Я хотел поймать солнце. Я хотел стать богом. И я почти преуспел. Но солнце нельзя поймать – оно сжигает тех, кто тянет к нему руки. Я сжёг себя. Я сжёг свой народ. Я сжёг всё. И теперь я здесь – вечно горящий, вечно помнящий, вечно проклятый.

– Зачем ты позвал меня?

– Потому что ты – мой шанс. Шанс на искупление. Шанс угаснуть. Я не могу умереть сам – слишком сильна магия, которую я призвал. Но если другой маг огня примет моё пламя, переплавит его в себе, очистит своей волей… тогда я смогу уйти. А ты получишь силу, какой не было ни у кого. Силу настоящего солнца.