Сергей Патрушев – Маг огня (страница 6)

Эйдан молчал, чувствуя, как внутри борются страх и искушение. Сила. Огромная, невообразимая сила. Он сможет защитить Альтеру от любых врагов. Он сможет дать Лине всё, что она захочет. Он сможет…

– А цена? – спросил он. – Какая цена?

Фигура улыбнулась – страшно, одними глазами.

– Цена – ты сам. Часть тебя умрёт. Часть, которая боится, сомневается, любит. Огонь не терпит слабости. Если ты примешь мою силу, ты станешь другим. Сильнее. Но другим.

– Я не хочу быть другим, – ответил Эйдан твёрдо. – Я хочу быть собой. Я хочу любить. Я хочу сомневаться. Я хочу бояться – потому что страх учит осторожности. Твоя сила мне не нужна.

Фигура замерла, и в её глазах что-то мелькнуло – удивление? Уважение?

– Ты первый, кто отказался, – прошептала она. – За двести лет ко мне приходили многие. Маги, искатели приключений, безумцы. Все хотели силы. Все сгорали. А ты отказался. Почему?

– Потому что я знаю, кто я есть, – Эйдан шагнул вперёд, прямо к источнику пламени. – Я Эйдан, маг огня. Я люблю девушку по имени Лина. Я пеку хлеб с её отцом, когда выпадает свободное время. Я мечтаю о доме у леса. И я не променяю это ни на какую силу в мире.

Он протянул руку к источнику, и пламя вдруг перестало пульсировать. Оно замерло, прислушиваясь.

– Я не возьму твою силу, – сказал Эйдан. – Но я могу тебе помочь. Расскажи мне свою историю. Расскажи, как ты жил, как любил, как ошибался. Я выслушаю. Я запомню. И тогда ты сможешь уйти – не в силах, а в памяти. Это всё, что я могу дать.

Фигура смотрела на него долго. Потом вдруг рухнула на колени, и из её глаз полились слёзы – настоящие, живые слёзы, которые, падая в пепел, превращались в цветы.

– Ты прав, – прошептала она. – Я забыл. Я забыл, что был человеком. Я помнил только боль и гордость. А любовь… у меня тоже была любовь. Её звали Ирма. Она пекла пироги с яблоками и ждала меня по вечерам. И я сжёг её. Я сжёг её вместе со всем городом.

Эйдан сел прямо на пепел, рядом с рыдающей фигурой.

– Расскажи мне о ней, – сказал он. – Расскажи всё.

И фигура рассказывала. Часами, пока ночь сменяла день, а день – ночь, она рассказывала о своей жизни, о любви, о безумной мечте поймать солнце, о гибели, о вечном горении. Эйдан слушал, и внутри него пламя горело ровно и спокойно, впитывая чужую боль, чужую память, чужую душу.

Когда на третьи сутки Лина и Кайл, не выдержав ожидания, прибежали к источнику, они застали странную картину. Эйдан сидел в центре угасающего пламени, а перед ним на коленях стояла фигура из света, которая становилась всё прозрачнее с каждой минутой.

– Прощай, брат, – сказала фигура. – Спасибо тебе. Ты дал мне то, чего я не заслуживал. Ты дал мне покой.

Она растаяла, и последняя искра, взметнувшись в небо, погасла навсегда. Эйдан поднялся, шатаясь от усталости, и Лина бросилась к нему, обнимая, целуя, плача от счастья.

– Ты живой, – шептала она. – Ты живой.

– Живой, – ответил он, прижимая её к себе. – И такой, каким был. Ничего во мне не изменилось. Кроме одного – теперь я знаю цену ошибкам. И никогда их не повторю.

Кайл стоял поодаль, с непривычно серьёзным лицом.

– А огонь погас, – сказал он, оглядывая Пустоши, которые вдруг перестали быть мёртвыми. В пепле пробивались первые зелёные ростки, тонкие, робкие, но живые.

– Нет, – покачал головой Эйдан. – Не погас. Просто перестал быть проклятым. Теперь здесь снова будет жизнь. Земля помнит, – он посмотрел на Лину, – и она простила.

Обратный путь занял меньше времени. Пустоши оживали на глазах – сначала редкая трава, потом кусты, потом первые деревца, тянущиеся к солнцу. В небе снова запели птицы, а в ручьях, которые вдруг появились из-под земли, заблестела вода.

В Альтере их встречали как героев. Верховный Маг говорил речь, Магистр Ворон впервые прилюдно обнял Эйдана, а старый пекарь долго тряс руку зятя, не в силах вымолвить ни слова.

Но настоящий праздник случился позже, когда они остались одни – Эйдан и Лина – на их балконе, глядя на закат над ожившим королевством.

– Помнишь, я говорила про дом у леса? – спросила Лина, положив голову ему на плечо.

– Помню.

– Так вот, я его нашла. Там, где начинаются предгорья, есть поляна. С одной стороны лес, с другой – река. Земля там хорошая, я чувствую. Мы построим дом. Посадим сад. И будем жить долго и счастливо.

– А как же Гильдия? Магия? – улыбнулся Эйдан.

– А Гильдия будет рядом. Мы будем приезжать, учить молодых, помогать советом. Но жить мы будем там. Я хочу просыпаться утром и видеть не каменные стены, а деревья. Хочу, чтобы наши дети бегали по траве, а не по плитам.

– Дети? – Эйдан приподнял бровь. – А мы уже о детях говорим?

– А ты против?

Вместо ответа он поцеловал её – долго, нежно, обещая всем своим существом, что так и будет. Будет дом. Будет сад. Будут дети, бегающие по траве. И огонь внутри него будет гореть ровно и спокойно, согревая, но не сжигая.

Где-то внизу зажигались огни Альтеры, весёлые и живые. Где-то в таверне «Толстый Гусь» Кайл рассказывал очередную историю о своём героизме на Пустошах, привирая, конечно, но кто ж ему поверит. А здесь, на высоте, двое молодых людей смотрели на звёзды и верили, что впереди у них целая вечность.

Глава 4.

Прошло три года с тех пор, как Эйдан стоял на Пустошах и говорил с призраком древнего мага. Многое изменилось в Альтере за это время. Пустоши больше не были пустошами – теперь их называли Новой Долиной, и каждую весну туда отправлялись переселенцы, чтобы поднимать земли, которые щедро благословила проснувшаяся жизнь. Лина часто ездила туда – её магия земли была нужна повсюду, и она с радостью помогала молодым росткам превращаться в деревья, а сухой почве – напитываться влагой.

Эйдан теперь редко покидал Гильдию надолго. Он стал младшим магистром огня, и в его обязанности входило обучение новых учеников – тех, в ком просыпался дар пламени. Он оказался прирождённым учителем, терпеливым и внимательным, умеющим найти подход к каждому. Магистр Ворон, который совсем состарился и редко выходил из своих покоев, говорил, что Эйдан понимает огонь лучше, чем кто-либо из ныне живущих.

– Потому что я не пытаюсь его приручить, – отвечал Эйдан. – Я просто слушаю. И он говорит со мной.

Весна в тот год выдалась ранняя и тёплая. Снег сошёл уже к середине марта, и в лесах вокруг Альтеры зацвели подснежники – белые, нежные, пахнущие надеждой. Эйдан стоял у окна своего кабинета и смотрел, как внизу, во внутреннем дворе Гильдии, Лина возится с новыми саженцами, которые привезла из Новой Долины. Она что-то напевала, склонившись над землёй, и её рыжие волосы горели на солнце ярче любого пламени.

– Магистр Эйдан? – робкий голос заставил его обернуться. В дверях стоял мальчик лет двенадцати, худой, вихрастый, с огромными серыми глазами. Он был новеньким – пришёл в Гильдию всего неделю назад, и дар у него только начал проявляться.

– Да, Тим? Что случилось?

– Я… у меня опять не получается, – мальчик шмыгнул носом и протянул вперёд ладони. На кончиках пальцев затрепетало слабое, едва заметное свечение, но тут же погасло. – Я делаю всё, как вы учили. Дышу ровно, представляю огонь внутри. А он не идёт. Совсем.

Эйдан улыбнулся и подошёл к мальчику. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

– А ты не пробовал просто перестать стараться?

– Что? – Тим удивлённо захлопал глазами.

– Понимаешь, огонь – он как дикий зверь. Если ты будешь на него кричать и топать ногами, он испугается и убежит. А если ты сядешь тихо-тихо и просто подождёшь – он сам придёт к тебе, из любопытства. Попробуй сейчас. Не старайся зажечь огонь. Просто закрой глаза и почувствуй, какой ты тёплый внутри. Как бьётся сердце. Как кровь бежит по жилам.

Тим послушно закрыл глаза. Прошло несколько секунд, потом минута. И вдруг на его ладони вспыхнул маленький, но ровный огонёк – не дрожащий, не испуганный, а спокойный и уверенный. Мальчик открыл глаза и ахнул.

– Получилось! Магистр, получилось!

– Это у тебя получилось, – поправил Эйдан, вставая и кладя руку ему на плечо. – Ты молодец. А теперь иди, покажи остальным. И помни – огонь любит тех, кто его не боится.

Тим выбежал из кабинета, сияя от счастья, а Эйдан вернулся к окну. Лина уже закончила с саженцами и теперь разговаривала с кем-то у ворот. Эйдан присмотрелся и узнал Кайла – тот вернулся из очередного путешествия, теперь он был официальным посланником Гильдии при дворах соседних королевств. Кайл что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а Лина смеялась – её смех Эйдан слышал даже сквозь закрытое окно.

Вечером они собрались втроём в любимой таверне Кайла – «Летящий Ветер» называлась она, на самом верху Западного холма, откуда открывался вид на всю Альтеру. Закат догорал за окнами, раскрашивая небо в цвета старого золота и спелой вишни, а в камине весело потрескивали дрова.

– …и тогда этот граф говорит: «А можете ли вы, уважаемый маг, сделать так, чтобы ветер дул только в мои паруса, а соседские корабли стояли на месте?» – Кайл изображал важного вельможу, надувая щёки и смешно шевеля бровями. – Я ему отвечаю: «Могу, ваше сиятельство. Но тогда ваши корабли тоже никуда не поплывут, потому что ветер, который дует только в одну сторону, называется сквозняком и бывает только в одном месте».

– И что он? – спросила Лина, утирая слёзы смеха.