Сергей Патрушев – Ляжки такие вкусняшки (страница 6)

Когда его наконец впустили, Алиса лежала на кровати бледная, мокрая от пота, но с такой улыбкой, какой он не видел у неё никогда. А рядом с ней, в крошечной прозрачной люльке, лежал комочек, завёрнутый в одеяло.

– Иди сюда, – прошептала Алиса. – Посмотри на нашу дочку.

Сергей подошёл на негнущихся ногах, заглянул в люльку и забыл, как дышать. Там лежало самое крошечное, самое сморщенное, самое красное и самое прекрасное создание, которое он когда-либо видел в своей жизни. У неё были крошечные пальчики, которые шевелились во сне, и чёрные волосики на голове, и носик, похожий на пуговку.

– Она… – голос у Сергея сорвался. – Она красивая.

– Страшненькая, – поправила Алиса с нежностью. – Как все новорождённые. Но наша.

– Самая красивая страшненькая в мире, – согласился Сергей и вдруг почувствовал, как по щекам потекло что-то мокрое. Он даже не пытался вытереть.

Алиса протянула руку, и он присел на край кровати, прижимаясь к ней.

– Спасибо, – прошептал он. – За всё. За неё. За нас.

– Мы справимся? – спросила Алиса, глядя на него уставшими глазами.

– Мы – да, – твёрдо ответил Сергей. – Мы всё сможем.

Он посмотрел на дочку, потом на Алису, и вдруг вспомнил, с чего всё начиналось. С её ляжек, которые тогда, в первый раз, показались ему самыми вкусными в мире. Сейчас, глядя на её измученное тело, на живот, который ещё не вернул форму, на тёмные круги под глазами, он понял: эти ляжки, эти руки, эти глаза – всё это было путём к этому моменту. К их маленькому чуду.

– Знаешь, – сказал он тихо, – я думал, что люблю тебя так сильно, как только можно. А оказалось, что можно ещё сильнее.

Алиса улыбнулась, закрывая глаза от усталости.

– Это только начало, – прошептала она.

И она была права. Это было только начало. Самой большой и самой важной главы в их жизни.

Глава 9. Первый крик, первый смех

Первые три месяца после рождения дочки Сергей существовал в состоянии зомби. Он не спал, не ел нормально, не понимал, какой сегодня день и утро сейчас или вечер. Мир сузился до размеров маленькой квартиры, где главным диктатором стало крошечное создание по имени Полина.

Полина орала. Полина хотела есть. Полина хотела спать. Полина хотела на ручки. Полина хотела, чтобы её перестали трогать. Полина просто орала, потому что могла. Сергей раньше думал, что знает, что такое усталость. Как же он ошибался.

Алиса держалась молодцом, но иногда по ночам, когда Полина заходилась в очередном приступе плача, а они по очереди таскали её на руках по комнате, она тоже плакала. Тихо, чтобы он не видел, но он видел. Он всё видел.

– Я плохая мать, – шептала она в три часа ночи, укачивая дочку. – Я не знаю, чего она хочет. Я ничего не понимаю.

– Ты лучшая мать, – отвечал Сергей, забирая у неё ребёнка. – Иди поспи хотя бы час. Я сам.

Он таскал Полину по комнате, напевая ей дурацкие песни, которые сам придумывал на ходу. Про кота, который украл сметану, про самолёт, который улетел в Африку, про ляжки мамы, которые такие вкусняшки. На последней песне Полина обычно замолкала и смотрела на него с таким выражением, будто пыталась понять, не сошёл ли папа с ума окончательно.

К трём месяцам что-то щёлкнуло. То ли Полина решила, что с неё хватит издеваться над родителями, то ли они наконец научились понимать её язык, но жизнь стала чуть легче. Она начала спать по четыре часа подряд. Иногда даже пять. Сергей чувствовал себя помилованным преступником.

А потом случилось то, ради чего стоило пережить все эти бессонные ночи и литры выпитого кофе.

Они валялись на кровати в субботнее утро. Алиса кормила Полину грудью, Сергей лежал рядом и тупил в телефон, делая вид, что читает новости, а на самом деле просто наслаждался моментом тишины. Солнце пробивалось сквозь шторы, Полина чмокала, Алиса напевала что-то тихонько.

И вдруг Полина оторвалась от груди, посмотрела на Сергея своими огромными синими глазищами и засмеялась.

Не просто чмокнула или икнула, а именно засмеялась. Звонко, заливисто, счастливо.

Сергей замер. Алиса замерла рядом. Они переглянулись, боясь пошевелиться.

– Она смеётся? – прошептал Сергей.

– Кажется, да, – выдохнула Алиса.

Полина посмотрела на них по очереди, будто проверяя реакцию, и снова залилась смехом. Сергей почувствовал, как внутри что-то взорвалось – не иначе, сердце не выдержало и разлетелось на миллион осколков счастья.

– Ты слышала? – заорал он, вскакивая с кровати. – Она смеётся! Наша дочь смеётся!

– Тише ты, – зашикала Алиса, но сама уже улыбалась до ушей. – Напугаешь ребёнка.

Сергей навис над Полиной, делая смешные рожицы. Она смотрела на него с любопытством, а потом снова хихикнула.

– Господи, – выдохнул он, падая обратно на кровать и прижимая к себе обеих – и Алису, и дочку. – Это лучший звук на свете. Лучше любой музыки.

– Даже лучше звука открывающейся банки пива? – подколола Алиса.

– Даже лучше, – серьёзно ответил Сергей. – Намного лучше.

Этот смех стал поворотным моментом. Полина словно включила режим человека. Она начала улыбаться, узнавая их лица. Она тянула ручки, когда Сергей заходил в комнату. Она гулила, пытаясь разговаривать, и сердито морщилась, когда у неё не получалось.

Сергей мог часами сидеть у её кроватки и просто смотреть. На крошечные пальчики, которые сжимали его палец с неожиданной силой. На смешные пухлые щёки. На глаза, которые становились всё больше похожи на Алисины.

– Знаешь, – сказал он однажды вечером, когда Полина наконец уснула, а они сидели на кухне с чаем, впервые за день просто вдвоём. – Я думал, что любить ребёнка – это как-то по-другому. Ну, типа, ты понимаешь, что это твой ребёнок, и ты обязан его любить. А оказалось, что это просто… случается. Само. Как будто всегда было.

Алиса смотрела на него усталыми, но счастливыми глазами.

– Ты хороший отец, – сказала она. – Знаешь это?

– Я стараюсь.

– Ты не просто стараешься. Ты реально хороший. Она тебя обожает. Когда ты заходишь, она вся светится.

Сергей смущённо почесал затылок. Ему было непривычно слышать такие слова. Он просто делал то, что должен. Вставал по ночам, менял подгузники, таскал на руках, пел дурацкие песни. Разве это не норма?

– Слушай, – вдруг вспомнил он. – А когда мы последний раз занимались сексом?

Алиса поперхнулась чаем.

– Серёжа!

– Ну чего? – засмеялся он. – Я просто статистику веду. Кажется, в прошлой жизни.

– В прошлой жизни у нас не было ребёнка, – философски заметила Алиса. – Теперь другая реальность.

– Реальность – это когда ребёнок спит, а у родителей есть целых два часа, чтобы вспомнить, что они не только мама и папа, но ещё и мужчина с женщиной, – подмигнул Сергей.

Алиса закатила глаза, но встала из-за стола и взяла его за руку.

– Пошли, – шепнула она. – Пока спит. Но только тихо!

– Я умеет тихо, – обрадовался Сергей, вскакивая.

– Ты не умеешь тихо вообще, – фыркнула она. – Ты даже дышишь громко.

– Буду стараться.

Они прокрались в спальню, стараясь не скрипеть половицами. Сергей закрыл дверь и притянул Алису к себе. Она пахла молоком, детским кремом и усталостью, но для него это был самый родной запах в мире.

– Соскучился, – прошептал он, целуя её шею.

– Я тоже, – выдохнула она, прижимаясь к нему.

Всё было немного не так, как раньше. Быстрее, осторожнее, с постоянной оглядкой на дверь и прислушиванием к каждому шороху из детской. Но это было их время, их маленький кусочек нормальной жизни посреди родительского хаоса.

Потом они лежали обнявшись, и Сергей гладил её по ляжкам, которые наконец-то снова мог трогать без опаски разбудить ребёнка.

– С возвращением, – прошептал он, целуя её в плечо.

– С возвращением нас, – поправила Алиса.

Из детской донёсся всхлип. Они замерли. Всхлип повторился и перешёл в требовательный крик.

– Её очередь, – вздохнул Сергей, вставая.