Сергей Патрушев – Ляжки такие вкусняшки (страница 8)

Сергей посмотрел на этот шедевр и почувствовал, как внутри отпускает. Для этой маленькой девочки он был героем. Несмотря на крики, несмотря на шапку, несмотря на всё. Он просто был её папой, и этого было достаточно.

– Красиво, – сказал он, садясь на корточки рядом с дочкой. – А где у нас носики?

Полина задумалась, потом ткнула пальцем в рисунок:

– А мы без носиков. Носики гулять ушли.

Алиса фыркнула, сдерживая смех. Сергей не сдержался – захохотал в голос, и Полина, довольная реакцией, засмеялась вместе с ним.

В выходные они поехали в парк. Было холодно, но солнечно, и Полина носилась по сугробам, падала, вставала и снова носилась. Сергей смотрел на неё и улыбался. Алиса стояла рядом, держа его под руку.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросил он.

– О чём?

– О том, что счастье – это не когда всё идеально. Счастье – это когда посреди всего этого бардака ты находишь моменты, ради которых стоит жить.

– Философ, – усмехнулась Алиса.

– Реалист, – поправил он. – Смотри на неё. Она же наше всё.

Полина в этот момент скатывалась с горки на попе, визжа от восторга. Шапка съехала набок, шарф размотался, варежки промокли. Но она была счастлива абсолютно, безоговорочно, по-детски.

Вечером, уложив дочку спать, они сидели на кухне и пили чай. Тишина была непривычной, но приятной.

– Я люблю тебя, – сказал Сергей просто.

– Я знаю, – ответила Алиса. – Я тоже тебя люблю.

– Даже когда я ору на Полину?

– Особенно когда орёшь. Ты потом такой виноватый ходишь, такой трогательный.

– Я не виноватый, – обиделся он. – Я задумчивый.

– Конечно, задумчивый, – улыбнулась она. – Иди сюда, задумчивый мой.

Он пересел ближе, обнял её. За окном падал снег, крупными хлопьями, красиво. В комнате было тепло и уютно. Алиса положила голову ему на плечо, и они молчали, слушая тишину и редкие звуки засыпающего города.

– Знаешь, – сказала она вдруг, – я ни разу не пожалела, что выбрала тебя.

– А было из чего выбирать? – усмехнулся он.

– Был один вариант, – загадочно ответила она. – Но он в Москву уехал, розы дарит.

– Игорь что ли? – напрягся Сергей.

– Шучу, – рассмеялась Алиса. – Никого не было. Только ты. Всегда только ты.

Сергей выдохнул и поцеловал её в макушку.

– Вот так бы и сидел вечность.

– Вечность нельзя, – зевнула она. – Завтра Полина разбудит в семь.

– Тогда до семи.

– Договорились.

Они так и уснули на кухне, в обнимку, под светом ночника и тихий шум снегопада. А утром их разбудила маленькая ручка, которая трясла Сергея за плечо:

– Папа, вставай! Я кашу хочу! Другую, не ту, которую мама варит! Ты мне сваришь, да?

Сергей открыл один глаз, посмотрел на требовательное чудо в пижаме с зайчиками и простонал:

– Алиса, мы точно не можем её обменять на что-нибудь более тихое?

– Поздно, – ответила Алиса, не открывая глаз. – Привыкай.

– Ладно, – вздохнул Сергей, поднимаясь и подхватывая Полину на руки. – Пошли, маленький диктатор. Будем тебе кашу варить. Секретную, папину.

– С конфетами? – тут же спросила Полина.

– С конфетами на завтрак нельзя.

– Тогда не хочу!

– А пойдем конфеты искать? – подмигнул он. – Спрячем от мамы?

– Пойдем! – заорала Полина.

Они ушли на кухню, а Алиса осталась лежать, прислушиваясь к их голосам. И улыбалась. Потому что это и была её жизнь. Сумасшедшая, утомительная, но самая любимая. С этими двумя. Навсегда.

Глава 12. Побег

Весна ворвалась в их жизнь внезапно, как это всегда бывает в средней полосе – ещё вчера сугробы по колено, а сегодня уже ручьи бегут, солнце слепит глаза и хочется жить. Сергей чувствовал это весеннее томление каждой клеточкой тела. Хотелось чего-то нового, свежего, необычного.

– Алиса, – сказал он однажды вечером, когда Полина наконец уснула после трёх прочитанных сказок, двух стаканов воды и одного обещания купить пони. – А давай сбежим?

Алиса, которая разбирала гору детского белья, подняла на него усталые глаза.

– В смысле?

– В прямом. Оставим Полину твоим родителям на выходные и уедем. Куда-нибудь, где нет каши, нет истерик, нет бесконечной уборки. Только ты и я.

– Сережа, – Алиса отложила ползунки, – ты серьёзно? Мы никогда не оставляли её больше чем на несколько часов.

– Именно. Поэтому уже пора. Мы же не только родители, мы ещё мужчина и женщина. Помнишь таких?

Она задумалась. В её глазах мелькнуло что-то знакомое – та самая искра, которую он так любил.

– А куда?

– Туда, где нас никто не найдёт. В какой-нибудь маленький городок с видами на реку. Или в гостиницу за городом. Просто чтобы выспаться, не вскакивая по ночам. Просто чтобы побыть вдвоём.

Алиса молчала, и Сергей уже начал думать, что она откажется. Но потом она вдруг улыбнулась – той самой улыбкой, из-за которой он влюбился в неё когда-то давно, в той самой прошлой жизни, где не было подгузников и детского питания.

– А давай, – сказала она. – Звони моим.

Через три дня они стояли на пороге квартиры родителей Алисы с огромной сумкой детских вещей, инструкцией на трёх листах (Алиса писала её два вечера) и Полиной, которая прыгала от радости в предвкушении бабушкиных пирожков.

– Мамочка, а вы надолго? – спросила она, когда бабушка уже забирала её в прихожую.

– На два дня, зайка, – Алиса присела на корточки и обняла дочку. – Мы скоро вернёмся. Ты слушайся бабушку, хорошо?

– Хорошо, – кивнула Полина и тут же забыла о родителях, устремившись на кухню, откуда пахло свежей выпечкой.

– Езжайте уже, – махнула рукой бабушка. – Отдохните. Мы справимся.

В машине они молчали первые полчаса. Сергей вёл, Алиса смотрела в окно на проплывающие мимо поля и перелески. Тишина была непривычной, но приятной. Никто не требовал мультиков, не просил пить и не жаловался, что братик (воображаемый) отобрал игрушку.

– Я даже не знаю, о чём говорить, – призналась Алиса. – Я отвыкла разговаривать с тобой без фона из детских криков.

– А ты не говори, – улыбнулся Сергей, беря её за руку. – Просто будь рядом.

Они остановились в маленькой гостинице на берегу озера. Место оказалось уютным, немного старомодным, с видом на воду и лес на том берегу. Их номер был на втором этаже, с балконом и огромной кроватью, на которой поместилось бы всё их семейство, но сегодня она принадлежала только им двоим.

– Боже, – выдохнула Алиса, падая на кровать и раскидывая руки. – Тишина. Слышишь? Настоящая тишина.