Сергей Патрушев – Ледяное Сердце и Пламя Ревности (страница 1)
Сергей Патрушев
Ледяное Сердце и Пламя Ревности
Глава 1. Возвращение в Нельвию
Снег в Нельвии никогда не был чистым. Даже в самые лютые морозы, когда дыхание замерзало в бороде, а деревья покрывались толстой коркой инея, городская сажа умудрялась найти путь с небес на землю. Она оседала на сугробах серой, жирной пленкой, превращая пушистое зимнее великолепие в грязную, утоптанную кашу, которая к середине февраля смерзалась в камень.
Лео ступал по этой каше тяжелыми, подбитыми сталью сапогами. Каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице. Он отсутствовал всего неделю, но чувствовал себя так, словно вернулся из десятилетней ссылки.
За собой, на толстой цепи из зачарованной стали, он волок трофей.
Огромная туша снежного тролля оставляла в грязном снегу глубокую борозду. Монстр весил не меньше трех тонн. Его синяя, покрытая наростами кожа давно потеряла глянцевый блеск смерти и покрылась дорожной пылью, но даже в таком виде он внушал ужас редким утренним прохожим. В распахнутой пасти, усеянной желтыми клыками размером с хороший кинжал, намерзла кровавая ледяная корка. Один глаз тролля был выбит метким ударом клевца, но второй — мутный, белесый — все еще таращился в низкое свинцовое небо.
Лео не смотрел на тушу. Он смотрел только вперед, на массивные Медные ворота столицы. Пальцы, закованные в латную рукавицу, онемели от холода, но кисть не разжимала рукоять цепи. Стоит ослабить хватку — и зачарованная сталь может сорваться, ударить по ногам или, что хуже, позволить трофею зацепиться за брусчатку. Тогда придется рубить цепь, а это потеря веса. А потеря веса — это потеря золота.
Сначала его никто не заметил. Нельвия просыпалась тяжело, под звон колоколов Храма Двух Сестер и надсадный кашель трубочистов. Торговцы только начинали раскрывать свои палатки на Рыночной площади, выпуская в морозный воздух клубы пара вместе с запахами жареного жира и дешевого эля.
Первым его учуял стражник на надвратной башне. Он лениво перегнулся через зубец, собираясь сплюнуть в сугроб, да так и замер с открытым ртом. Лео видел его силуэт на фоне серого неба — крошечная, неподвижная фигурка. Через мгновение тишину разорвал удар медного гонга.
— Ворота! — заорал стражник срывающимся голосом. — Ворота нараспашку! Живо!
Тяжелые створки, способные выдержать удар осадного тарана, дрогнули и начали разъезжаться. Скрип несмазанных петель разнесся над засыпающим рвом. Лео даже не замедлил шага. Он просто втащил свою ношу в тень надвратной башни.
И тут началось.
Сначала был шепот. Он зародился где-то в толпе зевак, высыпавших на звук гонга, и покатился по улице, как сухой лист по ветру. — Это же он… — Снова он… — Белый Волк вернулся.
Затем шепот перерос в гул. А потом кто-то, осмелев, выкрикнул его имя.
— Лео!
Толпа хлынула на мостовую. Люди выплескивались из переулков, из дверей таверн, из окон верхних этажей. Они не бежали — они текли, как река, запрудив широкую улицу, ведущую от ворот к центру города. Купцы бросали свои товары. Нищие, обычно скулящие о подаянии, поднимались на ноги, забыв о своих костылях.
Лео шел сквозь них, как ледокол сквозь весенний лед. Он не поднимал головы, глядя прямо перед собой, на булыжники мостовой. Он знал этот ритуал. Знал их лица. Вот пекарь, у которого он вчера купил черствую краюху. Вот шлюха из «Пьяной русалки», которая строила ему глазки перед уходом. Вот мальчишка-оборванец, который всегда норовит срезать кошельки у ротозеев. Сейчас их лица были чисты. На них не было ни жадности, ни похоти, ни воровства. Только первобытный, животный восторг.
— Тролля притащил! Мать честная, какого же он размера! — орал кто-то прямо над ухом, но Лео даже не моргнул. — Глаза! Вы видели его глаза? Лед! Чистый лед!
Лео на секунду скосил взгляд. Да, его глаза. Карие, почти желтые радужки, окруженные сеткой лопнувших сосудов — профессиональная болезнь тех, кто смотрит на снежные пустоши без защитных линз. Но сейчас, в полумраке ворот, отражая свет факелов, они действительно казались кусками мутного, древнего льда. И в них не было триумфа. Была только бесконечная, выматывающая усталость.
Цепь натянулась. Туша тролля зацепилась за выбитый камень. Лео намотал звено на запястье, уперся ногами в брусчатку и рванул. Мышцы спины вздулись буграми под толстой меховой курткой. Раздался скрежет камня о кость. Туша сдвинулась на пол-локтя.
Толпа ахнула. Кто-то зааплодировал. Аплодисменты подхватили другие, и вот уже вся улица гремела овациями, отдаваясь эхом от каменных стен. В Лео полетел цветок. Какой-то дурак бросил под ноги монстру венок из зимних ягод. Цветок ударился о синий нарост на плече тролля и отлетел в грязь.
— В «Золотую кружку» его! — крикнули из толпы. — Ставлю серебро, что он вырежет сердце прямо на столе! — В Храм! Пусть жрецы благословят сталь, убившую такую тварь! — К герцогу! Немедленно к герцогу!
Лео проигнорировал всех. Его путь лежал не в храм, не в замок и не в пьяную таверну. Его путь лежал в Гильдию.
Улица начала забирать вверх. Нельвия строилась на холмах, и Гильдия Охотников за Головами располагалась на самом высоком — Каменном Зубе. Чтобы добраться туда, нужно было пройти через Нижний город, где запах нечистот смешивался с ароматом свежего хлеба, миновать Торговый квартал и начать тяжелый подъем по Старой Лестнице.
С каждым шагом толпа редела. Восторг толпы — ресурс быстро истощаемый. Зевакам было любопытно поглазеть на монстра у ворот, но тащиться за ним два километра в гору по морозу желающих было немного. К тому моменту, когда Лео выбрался из лабиринта узких улочек Нижнего города, за ним следовала лишь небольшая группа самых преданных — в основном такие же, как он, помятые мужики в шрамах, да пара уличных мальчишек, надеявшихся на подачку.
Лео остановился, чтобы перевести дух. Он отпустил цепь и уперся руками в колени. Легкие горели. Воздух, врываясь в горло, царапал его острыми ледяными иглами. Он сплюнул. На снегу осталась темная капля. Кровь. Не тролля — его собственная. От напряжения лопнул сосуд в десне.
— Эй, Волк! — окликнул его старый наемник по кличке Ржавый, опираясь на зазубренный фальшион. — Неужто сам завалил? Не поверю, пока не увижу, как ты его рубил.
Лео выпрямился. Боль в пояснице прострелила до самого затылка. Он посмотрел на Ржавого. Не зло, не свысока. Просто посмотрел. И старый наемник, переживший три осады Нельвии, вдруг нашел что-то очень интересное у себя под ногами. — Сам, — коротко бросил Лео и снова взялся за цепь.
Старая Лестница была испытанием даже для здоровых. Двести семьдесят три ступени, вырубленные прямо в скале, скользкие от наледи и нечистот. Лео шел по ним, считая про себя. Это помогало не думать о боли.
Мальчишки отстали на середине подъема. Сверху, от массивных дубовых дверей Гильдии, обитых бронзовыми полосами, уже спускались люди.
Первым вышел мастер-наставник Горан. Огромный, как медведь, с абсолютно лысой головой, на которой мороз выбелил остатки щетины. Он был одет не в броню, а в простую стеганую куртку, заляпанную чернилами. В руках он держал не оружие, а счеты.
Горан остановился на верхней ступени, перегородив собой проход. Он молча смотрел, как Лео, пошатываясь, преодолевает последние метры.
Лео дотащил тролля до площадки перед дверями и вбил стальной клин цепи в специальную выемку в брусчатке. Звяк металла в наступившей тишине прозвучал как удар колокола.
— Сорок шестой уровень, — хрипло сказал Лео, не здороваясь. — Самец. Взрослый. Вес около трех тысяч фунтов. Повреждения: правый глаз выбит, левая передняя лапа сломана в предплечье, но это сделал я уже после смерти, когда вязал. Смерть — точный удар клевцом в основание черепа. Разрыв спинного мозга.
Горан перевел взгляд с туши на лицо Лео. На лице мастера не отразилось ни удивления, ни восхищения. Только легкая тень раздражения. — Ты опоздал на три дня, — сказал Горан. — Контракт на северные пустоши закрывается в полдень вчерашнего дня.
Толпа, собравшаяся на площади, возмущенно загудела. Кто-то выкрикнул, что это произвол.
Лео усмехнулся. Уголки его губ потрескались от мороза, и усмешка выглядела как гримаса боли. — Контракт на патрулирование пустошей — да, — согласился он. — Но в приложении к контракту, параграф четырнадцать, пункт «б», указано: «За каждую подтвержденную голову монстра, превышающую сороковой уровень опасности, выплачивается премия в размере ста золотых империалов, вне зависимости от сроков патрулирования, при условии доставки образца в анатомический зал Гильдии».
Горан моргнул. Его массивная челюсть чуть дрогнула. Он не любил, когда наемники знали устав лучше него.
— Ты притащил падаль, — буркнул мастер, кивая на посиневшую кожу тролля. — Она начала разлагаться. Вес потерян. Комиссия снизит цену на пятнадцать процентов за порчу материала.
— Я бросил северное святилище три дня назад, — ровно ответил Лео. — Тролль был свежим, когда я проломил ему череп. То, что он замерз в камень и не воняет — это проблема вашего подвала, а не моего маршрута. Я тащил его на себе от самых Врат Ветров. Если бы я оставил его там, через неделю от него бы остались только обглоданные волками кости, и вы не получили бы ничего. Снимайте свои пятнадцать процентов, мастер. Я хочу получить свои деньги.