Сергей Патрушев – Королевская кровь (страница 3)

Этот потайной ход она обнаружила случайно ещё в детстве, играя в прятки со своим старшим братом, наследным принцем Кристианом. Тогда он показался ей входом в сказку, в таинственный мир, полный чудес и опасностей. Она помнила, как замирало её сердце от восторга и страха, когда она впервые шагнула в эту темноту, не зная, куда она ведет. Помнила, как дрожали её руки, когда она ощупывала холодные каменные стены, пробираясь все дальше и дальше, пока не наткнулась на первый магический светильник, который вспыхнул, отреагировав на её близость. Тогда это казалось чудом. Теперь же она знала, что это не чудо, а древняя магия, вплетенная в сам фундамент дворца, магия, которая признавала в ней наследницу крови и подчинялась ей. Теперь это был её личный путь к свободе, пусть и временной, её единственный способ вырваться из золотой клетки хотя бы на несколько часов.

Она скользнула внутрь, и стена за ней закрылась с тем же тихим, почти неслышным звуком. Её окутала непроглядная тьма, но лишь на мгновение. Стоило ей сделать шаг, как вдоль стен загорелись тусклые магические огоньки, реагируя на тепло её тела и, что было важнее, на её магию, на ту самую силу, что гудела в её крови. Этот ход был построен так, чтобы им могли пользоваться только члены королевской семьи, обладающие даром, и это было еще одним доказательством того, что её магия не была случайностью или ошибкой природы. Она была частью их крови, их наследия, их проклятия.

Она была тем, что связывало её с предками, с теми древними королями и королевами, которые правили этой землей задолго до неё и которые тоже, возможно, задыхались в своих позолоченных клетках, но не имели смелости признаться в этом даже самим себе. Или, возможно, они были счастливы. Возможно, они не чувствовали этого зуда, этой постоянной дрожи в кончиках пальцев, этой жажды, которую невозможно утолить. Возможно, их магия мирно спала в их крови, не пытаясь вырваться наружу. Возможно, они были более послушными узниками, чем она. Или, возможно, они просто умели обманывать себя лучше, чем она.

Она спускалась по винтовой лестнице, все глубже и глубже под землю, в сердце королевского дворца, в его самые древние и тайные недра. Запах воска и лилий исчез, уступив место аромату старого пергамента, сырого камня, воска и чего-то неуловимо сладкого, похожего на сухие травы, ладан и легкий привкус магии, витающей в воздухе. Запах знаний. Запах силы. Запах её библиотеки.

Подземная библиотека. О ней не знал практически никто, кроме, возможно, Верховного Мага и самого короля, но её отец не спускался сюда уже много лет, предпочитая блеск тронного зала и шумные пиры тишине и мудрости древних фолиантов. Для Элизабет же это место стало настоящим убежищем, её личным храмом, где она могла быть самой собой, где ей не нужно было носить маску.

Огромный зал с высокими сводчатыми потолками, уходящими во тьму, теряющимися где-то в вышине, и бесконечными рядами стеллажей, заставленных древними фолиантами, свитками, манускриптами, книгами в кожаных и металлических переплетах. Некоторые из них были настолько стары, что рассыпались в прах от одного прикосновения, другие, напротив, были защищены мощными заклинаниями, которые искрили и потрескивали, когда она проходила мимо, приветствуя в ней родственную магию, признавая её право находиться здесь. Книги шептались между собой, обменивались древними секретами, сплетничали о магах, которые давно обратились в прах, но чьи голоса всё ещё звучали в этом зале, вплетаясь в тишину, как нити в полотно.

Элизабет часто думала, что если бы она могла, она бы осталась здесь навсегда, затерявшись среди этих стеллажей, став ещё одним призраком этой библиотеки, шепчущим свои секреты тому, кто придет сюда после неё. Но она знала, что это невозможно. У неё были обязанности, у неё была роль, у неё была клетка, в которую ей предстояло вернуться.

Здесь царила тишина, но не та давящая тишина дворца, полная невысказанных слов, скрытых интриг и затаенных обид. Эта тишина была живой, наполненной шепотом древних магов, запечатлевших свои знания на этих страницах, эхом их голосов, доносящимся сквозь века. Элизабет вдыхала этот воздух, и её магия внутри, казалось, немного успокаивалась, признавая это место своим, переставая метаться и биться о стенки своей темницы. Здесь она чувствовала себя дома. По-настоящему дома. Впервые за весь день. Впервые за всю свою жизнь.

Она прошла в дальний угол, к своему любимому месту — небольшому алькову, скрытому от посторонних глаз высокими стеллажами, где стояли массивный дубовый стол, заваленный свитками, книгами и её собственными записями, и потертое кресло с высокой спинкой, которое, казалось, помнило всех, кто когда-либо сидел в нем в поисках знаний. На столе лежала раскрытая книга в кожаном переплете с выцветшими золотыми буквами. "Трактат о природе стихийных потоков" — гласило название.

Элизабет села в кресло, поджав под себя ноги, и положила руки на пожелтевшие страницы, исписанные убористым, почти неразборчивым почерком древнего мага. Страницы были теплыми на ощупь, словно хранили тепло рук того, кто когда-то писал эти строки, или, возможно, это была магия, всё ещё жившая в этих словах, всё ещё бурлящая под поверхностью чернил, готовая откликнуться на зов того, кто пришел за знанием. Она часто задавалась вопросом: кто был автором этих трактатов? Каким человеком он был? Страдал ли он так же, как она, от невозможности использовать свой дар? Или жил в те времена, когда магия была не проклятием, а благословением, когда маги были свободны следовать зову своей крови? Она не находила ответов в этих книгах, но сам процесс поиска приносил ей успокоение, давал ощущение того, что она не одна в этом мире, что были до неё люди, которые тоже искали, тоже стремились, тоже задыхались в тисках ограничений. И это знание было для неё ценнее любых драгоценностей.

Её магия, та самая сила, что рвалась наружу, здесь ощущалась иначе. Здесь она не чувствовала себя врагом. Она чувствовала себя частью чего-то большего, частью великого потока, связывающего все сущее. Древние слова, формулы заклинаний, описания невероятных ритуалов — всё это было ей интуитивно понятно. Казалось, она не просто читает, а вспоминает то, что знала всегда, что было заложено в ней с рождения, что передавалось по наследству от поколения к поколению. Она могла бы часами сидеть здесь, погружаясь в изучение древних тайн, но время, как всегда, работало против неё. Время было её самым беспощадным тюремщиком, оно отсчитывало минуты до бала, до возвращения в клетку, до нового дня, полного притворства и лжи.

Но чем больше она погружалась в изучение, тем сильнее становилось гнетущее чувство несоответствия, разрыва между тем, кем она была, и тем, кем её хотели видеть. Её дар был уникален. Она чувствовала это каждой клеточкой своего существа. Он не был похож на магию придворных чародеев с их пафосными жестами, сложными плетениями заклинаний и обязательными атрибутами в виде жезлов, посохов и амулетов.

Её магия была первобытной, стихийной, она больше напоминала ту силу, что была описана в самых древних, почти мифических текстах о первых магах, которые черпали энергию напрямую из земли, из огня, из воды, из бури, которые были не просто волшебниками, а повелителями стихий. Она чувствовала, что могла бы прикоснуться к этой силе, если бы ей только позволили, если бы её не заставляли подавлять её, загонять вглубь, как дикого зверя в клетку.

Элизабет сжала руку в кулак, и над ладонью, словно по команде, вспыхнул и затанцевал маленький огонек. Не простой, а ярко-синий, с белой сердцевиной, не похожий на обычное пламя. Он не обжигал, он ласкался к её коже, как живой, как преданный питомец, скучавший по своей хозяйке. Она раскрыла ладонь, и огонек, подпрыгнув, разлетелся снопом крошечных искр, которые, покружившись в воздухе, сложились в подобие сложной геометрической фигуры, прежде чем погаснуть, оставив после себя лишь легкий запах грозы. Это было так просто, так естественно, так правильно. Почему же ей запрещали быть самой собой?

Её кровь гудела. Буквально. Она чувствовала её жар в каждой клеточке тела, как будто по венам бежала не кровь, а раскаленный металл. Сила, не растраченная, не выпущенная на свободу, медленно отравляла её изнутри, словно застоявшаяся вода в пруду, которая со временем становится ядовитой. Она была узником в золотой клетке, и её магия была вторым узником, запертым уже внутри неё самой. Две тюрьмы на одну жизнь. Это было невыносимо.

Она вспомнила сегодняшние смотрины. Молодой герцог де Валлен, прибывший ко двору из далекой северной провинции. Он был красив той холеной, пустой красотой, что так ценится при дворе: правильные черты лица, светлые волосы, уложенные по последней моде, дорогой костюм, подчеркивающий его атлетическое телосложение.

Он говорил о своей коллекции охотничьих трофеев, о бесчисленных оленях и кабанах, убитых им в королевских лесах, и о том, как мастерски он владеет мечом, побеждая на турнирах всех своих соперников. Он говорил долго, самозабвенно, наслаждаясь звуком собственного голоса, и ни разу не посмотрел ей в глаза, обращаясь, в основном, к королю и его советникам. Для него она была лишь очередным трофеем, который он мечтал повесить на свой пояс, очередной ступенькой на пути к славе и богатству. И в тот момент, когда он, осмелев, коснулся её руки, чтобы поцеловать, её магия взревела внутри, как раненый зверь, грозя вырваться из-под контроля. Она едва сдержала вспышку энергии, которая могла бы испепелить его на месте, превратить в горстку пепла, развеянного по ветру.