Сергей Патрушев – Иссекай в фэнтезийном мире: я был никем, но вкачал всё в удачу и стал величайшим магом (страница 1)
Сергей Патрушев
Иссекай в фэнтезийном мире: я был никем, но вкачал всё в удачу и стал величайшим магом
Глава 1.
Мир, в котором жил Артём, был выкрашен в единственно доступный ему цвет — серый. Не тот благородный серый грозовых туч, обещающий очищение, а тусклый, пыльный оттенок равнодушия, который оседает на подоконниках панельных домов и въедается в лица прохожих. В свои семнадцать лет и триста шестьдесят четыре дня Артём точно знал: он — пустое место. Не изгой, которого ненавидят и травят, нет. До ненависти нужно дорасти, нужно иметь хоть какой-то вес, пусть даже отрицательный. Он был никем. Тенью, скользящей по коридорам школы. Библиотечной пылью, которую смахивают с рукава, даже не заметив.
Его лицо было самым обыкновенным — чуть вытянутое, с бесцветными глазами и вечно взлохмаченными светло-русыми волосами, которые он сам стриг машинкой раз в два месяца, чтобы не тратить деньги на парикмахерскую. Одежда сидела мешком, купленная на рынке по принципу «лишь бы прикрывало тело». Он был высоким, но каким-то несуразным, сгорбленным, словно стеснялся занимать пространство вокруг себя.
Сегодняшний день был особенным — до восемнадцатилетия оставалась одна ночь. Но вместо предвкушения праздника в груди застыл липкий комок тревоги. Потому что сегодня случилось то, что окончательно стерло грань между его безвестностью и абсолютным ничтожеством.
Он стоял у входа в университетский сквер, сжимая в руке книгу в мягкой обложке. Книга называлась «Хроники Теневого Клинка», очередное дешевое фэнтези, которое он купил в подземном переходе, чтобы хоть на пару часов сбежать из реальности. Он ждал, сам не зная чего, просто глазел на опадающие кленовые листья, когда услышал их смех.
Их было трое. Катя, Лера и Настя. Три королевы потока, три богини, сошедшие с обложек модных журналов. Катя — с копной черных как смоль волос и острым язычком. Лера — златовласая, с идеальной улыбкой, от которой у парней подкашивались ноги. Настя — высокая, спортивная, с надменным прищуром зеленых глаз. Они шли, не замечая никого вокруг, звонко обсуждая предстоящую вечеринку.
Артём инстинктивно втянул голову в плечи, пытаясь слиться с шершавым стволом старого тополя. Книга в его руке была единственным щитом. Но природа не предусмотрела достаточной толщины коры для таких случаев.
— Ой, смотрите, кто тут, — голос Кати прозвучал звонко, как удар по хрусталю. — Наш библиотечный червь.
Артём сглотнул. Он надеялся, что они пройдут мимо, помашут своими идеальными хвостами и исчезнут в аромате дорогих духов. Но девушки остановились.
— Что читаешь, гений? — Лера выхватила книгу из его ослабевших пальцев, даже не спрашивая. Она повертела томик в руках, разглядывая крикливую обложку с мускулистым воином и драконом. — «Иссекай в фэнтезийном мире»? Ты серьезно? Тебе восемнадцать через день, а ты в сказки веришь?
— Верни, пожалуйста, — тихо попросил Артём, чувствуя, как жар приливает к щекам. Уши горели огнем.
— Ой, девочки, он говорить умеет! — рассмеялась Настя, поправляя спортивную сумку на плече. — Слушай, Артём. Ты бы лучше в зал сходил, а? Или хотя бы подтянулся разок. А то живешь в книжках, а в реальной жизни — ноль без палочки. На кого ты похож? Смотреть противно.
Лера бросила книгу ему в грудь. Удар был несильный, томик легкий, но Артёму показалось, что это был удар кувалдой по ребрам. Книга шлепнулась в грязь у его ног.
— С днем рождения заранее, — бросила Катя через плечо, и они пошли дальше, снова смеясь, но теперь над ним.
Смех растаял в шуме проезжающих машин. Артём стоял неподвижно, глядя на испачканную влажной землей обложку. «Иссекай в фэнтезийном мире». Он наклонился, поднял книгу и машинально вытер обложку рукавом своей серой куртки. Слов в этот момент не было. Была только пустота, звенящая и огромная. Ни злости, ни обиды — только усталость. Усталость быть невидимым, но при этом служить мишенью для чужих насмешек, когда невидимость давала сбой.
Он не пошел домой. Дом — это съемная комнатушка на окраине, где его ждала только гудящая лампочка без абажура и пакет просроченного кефира. Он пошел через дорогу, в сторону старого парка, где можно было сесть на сырую скамейку и тупо смотреть в никуда, пережидая, пока горечь внутри осядет на дно.
Небо, словно сочувствуя его настроению, набрякло свинцом. Первые тяжелые капли упали на козырек его кепки. Дождь зарядил мгновенно, сильный и холодный, октябрьский. Прохожие бросились врассыпную, раскрывая зонты, прячась под навесами. Артём не стал этого делать. Он сунул промокшую книгу за пазуху и пошел дальше, опустив голову.
Он шел и не видел дороги. Перед глазами стояли их улыбки и та небрежность, с которой Лера выбросила его книгу, единственную ценность в его мире, в грязь. «Ноль без палочки». «Смотреть противно». Слова застряли в голове, как заевшая пластинка. Дождь стекал по его волосам, за воротник, ледяными струйками пробегал по спине, но он даже не чувствовал холода. Грузовик он не заметил тоже.
Он шагнул на пешеходный переход. Светофор горел красным для машин, но на мокром асфальте, под вечер, водитель тяжелой фуры просто не успел среагировать на темную фигуру, возникшую из пелены дождя. Раздался оглушительный, звериный вой клаксона, визг тормозов, срывающих резину в клочья на мокром покрытии, а затем — глухой, страшный удар. Артём не почувствовал боли. Он почувствовал полет. Мир перевернулся, дождь на мгновение перестал падать вниз, а начал лететь вбок, серое небо смешалось с серым асфальтом.
Последней мыслью была глупая, абсурдная мысль: «Надо же, как в моей книжке».
А потом наступила тишина. Глубокая, ватная, бездонная тишина. Артём парил в ней невесомой точкой. Не было ни тела, ни страха, только странное, зудящее чувство ожидания, словно он стоял перед закрытой дверью, за которой гремит музыка, но его пока не впускают.
Внезапно тишина разорвалась ослепительно белым светом. Артём зажмурился (или подумал, что зажмурился, ведь глаз у него сейчас не было), а когда открыл, то увидел перед собой не свет в конце туннеля, а… интерфейс. Да, самый настоящий интерфейс, какой бывает в компьютерных играх, только парящий прямо в воздухе, выложенный светящимися золотыми рунами, которые он почему-то понимал, хотя никогда раньше их не видел.
Перед ним висела табличка с его новым именем, написанная изящным, чуть витиеватым шрифтом: «Арден». Ниже шли цифры:
Уровень: 1.
Опыт: 0/100.
А затем открылась самая главная панель. Та, о которой Артём мечтал все те бесконечные ночи, проведенные за чтением дешевых романов. Окно распределения характеристик. Он читал об этом сотни раз: герой умирает, встречает капризную богиню или систему и становится всемогущим. Но сейчас, когда это висело прямо перед его внутренним взором, он почувствовал не ликование, а странное, колючее спокойствие. Там, в том мире, у него ничего не было. Здесь же у него был шанс. Всего один шанс расставить приоритеты так, как он хочет.
Перед ним горели строки:
Сила — 5.
Ловкость — 5.
Интеллект (Магия) — 5.
Живучесть — 5.
Удача — 5.
И чуть ниже — мигающая надпись: Доступно очков: 15.
Обычный человек, прочитавший тонны книг про исекай, поступил бы «правильно». Вкачал бы всё в магию, чтобы стать архимагом. Или в силу, чтобы махать огромным мечом и крушить врагов. Но Артём вспомнил свою жизнь. Он был не глупым — его интеллект и без бонусов позволял учиться. Он был не таким уж хилым — в школе нормы ГТО сдавал на троечку. Чего ему действительно не хватало, так это самого элементарного везения. Он всегда оказывался не в то время, не в том месте. Девушки смеялись не потому, что он был уродлив или зол, а потому что ему просто не везло родиться с харизмой или в богатой семье. Грузовик сбил его не потому, что он хотел умереть, а потому что удача отвернулась от него в самую последнюю секунду.
Артём, а теперь уже Арден, усмехнулся про себя и принял, возможно, самое иррациональное, но самое честное решение в своей новой жизни.
— Сила… плюс два, — мысленно произнес он. Цифра 5 сменилась на 7. Этого достаточно, чтобы не быть дохляком.
— Ловкость… плюс два. — Семерка. Чтобы уворачиваться, а не стоять столбом под дождем.
— Интеллект… плюс один, — решил он, доведя магический потенциал до шести. Вдруг пригодится свечку зажечь, да и лишним не будет.
Оставалось ровно десять очков. И он, не колеблясь ни секунды, мысленно ткнул в строку «Удача».
Цифра 5 завертелась, замигала и, подчиняясь его воле, скакнула вверх. Пятнадцать. Пятнадцать очков удачи против жалких шести интеллекта и семи силы. Артём чувствовал, как по несуществующему пока телу разливается странное тепло. Это была не сила и не могущество. Это было чувство, будто шестеренки мироздания наконец-то смазали маслом, и они закрутились так, как надо именно ему. Он не знал, как это будет работать, но интуиция, которую он тоже, видимо, прокачал вместе с удачей, подсказывала: он сделал правильный выбор.
Интерфейс мигнул и погас. А затем на него обрушился мир.
Арден очнулся от того, что ему в лицо тыкали мокрой тряпкой. Пахло травами, старой древесиной и жареным мясом. Он открыл глаза и резко сел на жестком топчане, покрытом грубой шерстяной попоной. Голова закружилась.
— Ох, очухался, паря! — пробасил голос справа.