Сергей Патрушев – Хроники разбитого неба (страница 2)

Воздух был невероятно чистым, густым и немного сладковатым, каждый вдох приносил чувство лёгкого головокружения и прилив бодрости. Далеко, у самого горизонта, возвышались горы, но они не стояли на земле. Они парили в воздухе, медленно, величаво дрейфуя, с их вершин срывались водопады и, не долетая до земли, рассеивались сверкающей водяной пылью, образуя вечные радуги.

Алиса стояла рядом, всё ещё держа его за руку. Она смотрела на парящие острова, и по её щеке катилась слеза.

— Это он, — повторила она шёпотом. — Тот самый мир. Мой мир. Понимаешь? Я рисовала это. Я видела это сотни раз. Оно существует.

Артём с трудом мог говорить. Комок подступил к горлу от величия и невозможной красоты открывшейся панорамы. Это было именно то, о чём он смутно грезил, в чём не мог себе признаться. Мир, лишённый скучной предсказуемости, мир, где чудеса были не исключением, а самой тканью бытия.

— Но как? — только и смог вымолвить он.

Вместо ответа воздух перед ними задрожал и сгустился. Звон кристальной листвы стал громче, собрался в единый аккорд. Из воздуха, прямо из пустоты, соткалась фигура. Сначала прозрачная, сотканная из мерцающих искр, она быстро обретала плотность. Это был человек, или, по крайней мере, существо, похожее на человека. Высокий, в длинных одеяниях, напоминающих струящийся шёлк, но меняющих цвет, словно жидкое пламя. Лицо его было странным — прекрасным, но не старым и не молодым, с глазами, в которых, как в пруду, что перенёс их сюда, вращались далёкие галактики.

— Приветствую тебя, Алиса, — произнесло существо, и голос его журчал, как горный ручей, но в нём чувствовалась скрытая мощь. — Ты вернулась домой. Твоя душа тосковала по Искристому Лесу, и мир услышал зов.

Алиса прижала свободную руку к груди. Она узнавала это место и, кажется, узнавала это существо. В её глазах читалась сложная гамма чувств — радость, страх и колоссальная ответственность, которая вдруг обрушилась на неё.

— Меня зовут Аэллар, — существо перевело взгляд на Артёма, и этот взгляд пронзил его насквозь, казалось, прочитав всю его жизнь до последней секунды. — А ты, дитя Земли, тот, кто оказался на перепутье миров. Твоя связь с ней... она сильнее, чем ты можешь себе представить. Она стала ключом, а ты — замком, который этот ключ открыл.

Артём крепче сжал ладонь Алисы. Он ничего не понимал в словах этого существа, но одно он чувствовал всем своим существом: с этой девушкой, с которой он встретился лишь час назад в парке, он теперь связан навсегда. Эта связь была единственной реальной вещью в стремительно теряющем знакомые очертания мире.

Аэллар простёр руку в сторону парящих островов.

— Вы стоите на пороге великой истории, написанной звёздами ещё до того, как ваши миры зажглись. Разбитое Небо ждёт своего восстановления, и вы — часть давнего пророчества. Добро пожаловать, Артём, в Эйоран. Мир добр к вам сегодня, но завтра он может показать свой оскал. Будьте готовы.

Звон кристаллов усилился, превращаясь почти в симфонию, и Алиса повернулась к Артёму.

— Прости, что втянула тебя в это, — прошептала она виновато, но в её янтарных глазах плясали золотые искры азарта. — Хотя... я почему-то рада, что ты здесь. Мне было бы очень страшно одной.

— Я бы всё равно пошёл за тобой, — ответил Артём, сам удивляясь правдивости и твёрдости своих слов. — Даже если бы знал.

Они стояли на лазурной траве, под двумя солнцами, в мире, который не должен был существовать, и смотрели друг на друга. Между ними была не просто симпатия, возникшая в старом парке. Между ними теперь была общая тайна, общая судьба и этот новый, сверкающий и опасный мир, в который они вошли вместе. Всё, что было раньше, отступило, стало сном. Реальность была здесь, она звенела хрустальной листвой, пахла озоном и неведомыми цветами, и смотрела на них глазами древнего существа. И эта реальность только начиналась.

Глава 2. Осколки Забытого Света

Тишина, наступившая после слов Аэллара, была густой и осязаемой, как вода. Артём стоял на лазурной траве и пытался осмыслить произошедшее за последние полчаса. Два солнца, парящие горы, лес, звенящий хрустальной листвой — всё это слишком походило на компьютерную графику из дорогого фильма, чтобы быть правдой. Но ветер, пахнущий неведомыми цветами, дул ему в лицо абсолютно реально, а пальцы Алисы, всё ещё сжимавшие его ладонь, были тёплыми и чуть влажными от волнения. Реальнее некуда.

Аэллар опустил простёртую руку. Одежды его перестали переливаться и замерли глубоким, тёмно-фиолетовым цветом с серебряными нитями. Он чуть склонил голову, рассматривая их обоих с выражением, которое Артём не мог расшифровать. В этом взгляде не было враждебности, но не было и особого тепла. Скорее, спокойное, оценивающее любопытство учёного, наблюдающего за редким явлением.

— Следуйте за мной, — произнёс Аэллар и, не оглядываясь, направился к опушке звенящего леса.

Деревья расступались перед ним, словно живые, раздвигая свои хрустальные кроны, и почтительно склоняли ветви. Артём и Алиса переглянулись и двинулись следом. Стоило им войти под сень серебристых стволов, как звон стал громче, многоголосее. Казалось, каждый кристалл издавал свою ноту, и все вместе они сплетались в какую-то сложную, чарующую мелодию, от которой немного кружилась голова и хотелось то ли смеяться, то ли плакать.

— Это Искристый Лес, — тихо сказала Алиса. — Я столько раз рисовала его, но не представляла, что он такой... живой.

Аэллар, услышав её слова, обернулся на ходу.

— Лес не просто живой. Он помнит. Каждый кристалл на этих ветвях — это чья-то история, чьё-то воспоминание, когда-то отданное на хранение. Ветры Эйорана поют этими голосами. Но в последние годы, — его лицо омрачилось, — всё чаще слышны ноты печали. И страха.

Тропа, петляя между исполинскими стволами, пошла под уклон. Свет двух солнц потускнел, отфильтрованный густой хрустальной листвой, и вокруг сгустился прохладный, синеватый полумрак. Под ногами зашуршала не трава, а мелкая серебристая галька, и скоро они вышли к краю лесного озера.

Вода в озере была настолько гладкой и тёмной, что напоминала отполированный обсидиан. На противоположном берегу, почти скрытый нависающими ветвями, темнел вход в пещеру. Но Аэллар остановился не у пещеры, а у самой кромки воды. Он поднял руку и повёл ладонью над поверхностью озера, не касаясь её. Тёмная гладь замерцала, и на ней, как на экране, начали проступать очертания.

Артём и Алиса подошли ближе, затаив дыхание. На водной глади проявилось изображение огромного, в человеческий рост, зеркала. Рама у него была из чёрного металла, витого, как застывшие молнии, и испещрённого неизвестными рунами. Но самое главное было то, что зеркало было разбито. От центра, куда, вероятно, когда-то пришёлся удар, в разные стороны разбегались паутины трещин, и в некоторых осколках отражался не окружающий мир, а какие-то иные, чуждые картины. В одном осколке Артём увидел пустыню с алым песком и чёрным солнцем, в другом — бесконечный океан под зелёным небом, в третьем — странное существо, которое смотрело прямо на него и скалило клыкастую пасть.

— Это Зеркало Миров, — проговорил Аэллар, и его голос эхом прокатился по воде. — Одно из семи Великих Творений Первых. Через него можно было увидеть любую точку реальности, любую грань бытия. С его помощью миры общались, торговали, делились мудростью. Но, что важнее, — он сделал паузу, и голос его стал мрачным, как штормовое небо, — оно служило печатью. Замком на двери, которую нельзя открывать.

— Двери куда? — спросила Алиса, не отрывая взгляда от разбитого зеркала на воде.

— За Грань, — коротко ответил Аэллар. — Туда, где обитают сущности, для которых наша реальность — лишь корм. Первые, создавая миры, допустили ошибку. Их творение было так прекрасно, что привлекло внимание тех, кто живет в пустоте между звёзд. Тех, кто не имеет формы, но жаждет обладать ею. Тех, кто питается чужими эмоциями, чужими страданиями, чужими душами. Их называют Пожирателями Пустоты, и много тысяч лет назад они почти поглотили Эйоран.

Вода подёрнулась рябью, изображение зеркала на миг померкло, а когда прояснилось, Артём увидел батальные сцены, от которых кровь стыла в жилах. Армии, составленные, казалось, из всех мыслимых и немыслимых рас, сражались против потоков абсолютной тьмы, в которой извивались бесформенные щупальца и светились тысячи голодных глаз. В той битве, понял он, не было ни геройства, ни славы. Только отчаянная попытка выжить.

— Тогда и было создано Зеркало Миров, — продолжил Аэллар, — вернее, семь его частей на семи ключевых мирах. Они стали не только порталами, но и якорями, удерживающими нашу реальность в стабильности. Пока все семь целы, Пожиратели не могут прорваться.

— Но это зеркало разбито, — прошептала Алиса, и в её голосе прозвучал ужас понимания.

— Разбито, — подтвердил Аэллар. — Три дня назад, как вы меряете время в своём мире. Разбито не внешним врагом, а изнутри. Тот, кому доверяли, предал. Мы не знаем, кто именно, мы не знаем, зачем. Мы знаем только, что осколки Зеркала разлетелись по всему Эйорану, и с каждым часом щит, отделяющий нас от Пустоты, становится всё тоньше. Первые разрывы уже появились. На окраинах миров начала просыпаться скверна. Пожиратели ищут бреши и ждут. Когда падёт последняя защита, начнётся Пир.