Сергей Патрушев – Хранители времени (страница 6)

– Вы взяли то, что принадлежит мне, – сказала фигура, и в голосе ее послышался металлический скрежет. – Камень времени. Я ждал его тысячу лет. Тысячу лет искал. А вы, жалкие смертные, взяли его просто так, играючи.

– Мы не знали, – выдохнула Аня, вжимаясь в Леню. – Мы случайно. Он лежал в снегу…

– В снегу? – переспросила фигура, и в голосе ее послышалось недоумение. – В снегу? Но сейчас лето. Тысячу лет лето. Я не чувствую зимы уже тысячу лет.

Леня вдруг понял. Он понял всё.

– Мы из будущего, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Там была зима. Две тысячи двадцать третий год. Мы нашли камень, прикоснулись, и он перенес нас сюда. В две тысячи пятнадцатый.

Тишина повисла в переулке такая густая, что слышно было, как где-то далеко капает вода из прохудившейся трубы. Фигура замерла, и багровые глаза ее расширились – насколько вообще могло расшириться то, что их заменяло.

– Вы из будущего, – повторила она медленно. – Значит, камень работает. Значит, проклятие снято. Значит, я могу…

Она не договорила. Вдруг воздух вокруг нее сгустился, закрутился воронкой, и фигура начала меняться. Черный дым рассеивался, открывая иссохшее тело, которое вдруг стало наливаться плотью, расправляться, молодеть. Тьма сползала с лица, и под ней проступили черты – человеческие, даже красивые: высокий лоб, тонкий нос, губы, сжатые в жесткую линию. Глаза – теперь уже не угли, а живые, человеческие глаза, темно-карие, почти черные, – смотрели на них с такой тоской, что у Лени перехватило дыхание.

Перед ними стоял мужчина лет сорока, высокий, статный, в длинном черном плаще, расшитом серебряными нитями, с тяжелым золотым медальоном на груди. Красивый той особенной, аристократической красотой, которая не зависит от времени. Но в глазах его застыла вечность одиночества.

– Кто вы? – прошептала Настя, впервые за всё время потерявшая свою самоуверенность.

– Меня зовут Северьян, – ответил мужчина, и голос его теперь звучал низко, с легкой хрипотцой, но без прежнего ужаса. – И я был магом тьмы. Когда-то. Тысячу лет назад. Пока не коснулся этого камня.

Он протянул руку, и на ладони его материализовался камень – точно такой же, как тот, что они нашли в палисаднике, только больше, размером с два кулака, и прожилки в нем пульсировали не золотом, а багровым светом.

– Этот камень создал мой брат, – продолжал Северьян, глядя на камень с ненавистью и любовью одновременно. – Мы были близнецами, свет и тьма. Я владел тьмой, он – светом. Мы правили этим миром, пока не поссорились. Из-за женщины, конечно. Всегда из-за женщины.

Он усмехнулся горько, и усмешка эта исказила его красивое лицо.

– Он создал камень, чтобы остановить время. Чтобы я не мог уйти к ней, не мог догнать, не мог вернуть. Я коснулся камня, и время для меня остановилось. Я превратился в то, что вы видели – в тень, в призрак, в существо, запертое между мгновениями. Я мог наблюдать, но не мог жить. Тысячу лет я скитался по миру, ища способ снять проклятие. И вот вы пришли. Из будущего. Вы взяли камень там, и это разорвало петлю. Я свободен.

Он поднял глаза к небу, вдохнул полной грудью, и Леня увидел, как по щеке его скатилась слеза – первая за тысячу лет.

– Я должен найти ее, – сказал Северьян тихо. – Она ждет. Я знаю. Я чувствую.

– Кого? – спросила Аня.

– Анну, – ответил маг, и имя это прозвучало как молитва. – Мою Анну. Она была смертной, и брат не простил мне этого. Он сказал, что я унижаю наш род, связываясь с человеком. Но я любил. И люблю до сих пор.

Он посмотрел на Аню долгим, пронзительным взглядом, и вдруг лицо его изменилось – стало растерянным, почти детским.

– Ты похожа на нее, – сказал он. – Очень похожа. Те же глаза, тот же изгиб бровей. Ты не знаешь, случайно… она могла быть твоей прапрабабкой?

Аня отшатнулась. Мысль о том, что она может быть потомком мага тьмы и его возлюбленной, была слишком дикой, слишком невероятной.

– Я не знаю, – прошептала она. – Я ничего не знаю о своей семье дальше прадеда.

– Времени нет, – Северьян вдруг заторопился, оглядываясь по сторонам. – Мой брат почувствует, что камень освободился. Он придет. Он захочет уничтожить меня, и всех, кто мне помог. Вас тоже. Вам надо уходить.

– Куда? – спросил Леня. – Куда мы пойдем? Мы даже не знаем, как вернуться в свое время.

– Камень, – Северьян кивнул на карман Лени, где лежал тот самый черный булыжник. – Он перенесет вас обратно. Но только если вы сами этого захотите. Камень времени подчиняется желанию. Чего вы хотите больше всего?

Леня посмотрел на Аню. Аня смотрела на него. В этом взгляде было всё – и страх, и надежда, и то новое, что родилось между ними за эти несколько часов, перевернувших мироздание.

– Я хочу, чтобы мы были вместе, – сказал Леня просто. – В любом времени.

– Тогда идите, – Северьян махнул рукой, и перед ними открылся портал – крутящаяся воронка из света и тьмы, в центре которой угадывались очертания зимней набережной. – Идите, пока брат не настиг вас. А я найду свою Анну. Даже если придется искать еще тысячу лет.

Он улыбнулся – впервые за тысячелетие улыбнулся по-настоящему, светло, почти счастливо.

– Спасибо вам, дети. Вы вернули мне жизнь.

И прежде чем они успели ответить, фигура его растаяла в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и легкий дымок.

Леня схватил девушек за руки и шагнул в портал. Настя вскрикнула, но было поздно – воронка затянула их, закружила, понесла сквозь годы и пространства, сквозь зимы и весны, сквозь любовь и смерть, туда, где ждал их настоящий миг.

Портал вышвырнул их на снег жестко, без церемоний. Леня упал на четвереньки, зачерпнув полные рукава ледяной крупы, Аня кубарем покатилась куда-то в сторону, и только Настя, с кошачьей грацией удержавшись на ногах, оглядывалась по сторонам с выражением дикого восторга на лице.

– Это было… охренеть, – выдохнула она, поправляя растрепавшиеся волосы. – Я хочу еще.

– Ты сумасшедшая, – простонала Аня, поднимаясь из сугроба и отряхиваясь. Пальто ее, то самое, кофейное, было все в снегу, алый берет сбился набок, но она улыбалась – улыбалась так, как не улыбалась, наверное, никогда в жизни.

Леня встал, оглядываясь. Они были на той же набережной, откуда ушли час – или тысячу лет – назад. Снег все так же валил с неба крупными хлопьями, Нева тяжело дышала под ледяной коркой, фонари горели тем же желтым, уютным светом. Но что-то изменилось. Воздух был другим – густым, напряженным, будто перед грозой. И тишина стояла не та, зимняя, уютная, а зловещая, выжидающая.

– Где ресторан? – спросила Настя, озираясь.

Леня посмотрел туда, где еще недавно горели теплые окна «Кристалл-95». Там была тьма. Черная, непроницаемая, густая, как смола, стена мрака, за которой не угадывалось ни огонька, ни очертаний здания.

– Оно поглотило их, – раздался голос сзади, и они резко обернулись.

На парапете набережной, в двух шагах от них, сидела девушка. Она была прекрасна той дикой, нечеловеческой красотой, от которой перехватывает дыхание и холодеет внутри. Длинные, пепельно-белые волосы развевались на ветру, хотя ветра не было. Глаза ее горели янтарным светом, как у хищной птицы, а одета она была в кожаную броню, облегающую стройную фигуру – темно-зеленую, с золотыми вставками, расшитую листьями и ветвями. За плечами у нее висел колчан, полный стрел с оперением цвета осенней листвы, а в руках она сжимала лук – но лук этот был необычный. Он горел.

Пламя лизало древко, не обжигая пальцев девушки, переливалось от золотого к багровому, от багрового к синему, и свет от него разгонял тьму вокруг, создавая островок тепла и жизни посреди зимнего ада.

– Кто вы? – выдохнул Леня, заслоняя собой девушек.

– Меня зовут Яра, – ответила лучница, спрыгивая с парапета легко, как падающий лист. – Я хранительница этого времени. И я пришла предупредить вас.

– Предупредить? О чем? – Настя, оправившись от первого потрясения, смотрела на лучницу с нескрываемым любопытством. – И где Марат? Где мой Марат?

– Тот, кто был с вами, в плену, – спокойно ответила Яра, и в голосе ее послышалась печаль. – Брат Северьяна, маг света по имени Радомир, захватил ресторан и всех, кто там был. Он ждет вас. Вернее, ждет камень.

– Откуда вы знаете про камень? – спросила Аня, инстинктивно прижимаясь к Лене.

– Я знаю всё, что происходит в этом городе, – Яра подняла лук, и пламя на нем вспыхнуло ярче, осветив ее лицо – тонкое, острое, с высокими скулами и полными губами, на которых застыла горькая складка. – Я слежу за равновесием уже пятьсот лет. С тех пор, как братья поссорились и разорвали мир надвое. Свет и тьма перестали быть просто словами – они стали оружием. И теперь Радомир хочет заполучить камень времени, чтобы переписать историю. Чтобы сделать так, будто Анна никогда не существовала. Чтобы Северьян никогда не любил.

– Но Северьян свободен, – сказал Леня. – Мы освободили его.

– Знаю, – кивнула Яра. – Я чувствую его присутствие в этом времени. Он ищет свою возлюбленную. И это опасно. Если он найдет ее раньше, чем Радомир остановит его, равновесие нарушится окончательно. Мир может рухнуть.

– Так чего вы хотите от нас? – Настя уперла руки в бока, и даже в этой позе, в сбившейся шубке, с растрепанными волосами, она выглядела величественно. – Мы простые люди. Мы не умеем колдовать, не умеем стрелять из огненных луков. Что мы можем?