Сергей Патрушев – Горе от ума (страница 2)

Это была гениальная манипуляция. Назвав корпорацию семьей, руководство снимало с себя всякую формальную ответственность. В бизнесе контракты, сроки, неустойки. В семье — долги, чувство вины и манипуляции. Если ты перерабатываешь до двух ночи перед релизом, ты делаешь это не ради квартального бонуса, которого, скорее всего, не будет, потому что «рынок просел». Ты делаешь это ради семьи. Ты подводишь семью. Аркадий Борисович виртуозно играл на базовых человеческих инстинктах принадлежности.

К обеду мозг Сергея начал плавиться. Опенспейс гудел ульем. Кто-то бесконечно репетировал презентацию по видеосвязи, повторяя фразу «Давайте синхронизируемся по ожиданиям» с интонацией буддийского монаха. Группа маркетинга в переговорной играла в настольный футбол, празднуя удачный посев статьи в Telegram-канале. Звук ударов мячика по пластиковым фигурам отдавался в висках пулеметной очередью.

Сергей попытался зайти в кабинет к Тимуру, техническому директору. Тимур был единственным человеком в здании, который понимал разницу между JavaScript и Java. Когда-то, три года назад, они вместе пришли сюда полными надежд построить лучшую платформу на рынке.

Теперь дверь в кабинет Тимура была закрыта. Над ней горела красная табличка «Deep Work Mode» — режим глубокой работы. Сергей толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Тимур сидел в кресле, откинув голову назад. На его лице была маска для сна с гелевыми вкладышами. На столе стояли три пустые банки из-под энергетика, а экран монитора спал. Тимур не работал. Он прятался. Режим Deep Work стал официальной индульгенцией для побега из матрицы. Повесь табличку — и тебя не тронут час. Можно спать, можно читать новости, можно просто смотреть в стену. Главное — имитировать великое делание.

Сергей сел на гостевой диван. — Она дышит? — тихо спросил он, кивнув на спящий монитор. Тимур вздрогнул, сорвал маску. Под глазами залегли густые фиолетовые тени. — Она в коме, Серега, — хрипло сказал он. — Мы прикручиваем к мертвому телу косметические протезы. Руководство требует геймификации личного кабинета. Бейджи за вход в систему. Прогресс-бар заполнения профиля. Представляешь? Человек хочет перевести деньги контрагенту, а ему выскакивает уведомление: «Поздравляем! Вы получили достижение „Активный пользователь“. Поделитесь радостью в соцсетях». Я отказываюсь это писать. Говорю, это убивает конверсию. Мне отвечают, что моя токсичность демотивирует джунов. Джуны, мать их! Они пишут код, который падает от первого же запроса, зато у них митапы по пятницам и печеньки с протеином.

— Так уйди, — просто сказал Сергей. — У тебя скилл DevSecOps такого уровня, что тебя любая финтех-контора с руками оторвет. Умножишь зарплату на два, будешь работать удаленно с Бали.

Тимур горько усмехнулся и потер переносицу. — Куда? — спросил он шепотом. — Ты думаешь, там иначе? Думал. Ходил на собеседования. Знаешь, какая главная компетенция сейчас везде? Cultural fit. Соответствие культуре. Приходит мальчик-интервьюер в рваных джинсах, пьет свой флэт-уайт и спрашивает: «А кем вы видите себя в нашей экосистеме ценностей через три года?». Я говорю: «Я вижу себя пишущим чистый, документированный код». Он смотрит на меня как на говно. Оказывается, правильный ответ: «Я хочу драйвить рост метрик вовлеченности и кайфовать от коллабораций в эджайл-спринтах». Все, Серега. Весь рынок труда превратился в секту свидетелей успешного успеха. Или ты улыбаешься и несешь ахинею про миссию, или ты изгой. Нам некуда бежать. Мы заперты в самом комфортабельном концлагере в мире. Здесь отличная кормят, выдают модные робы и разрешают раз в год ездить в оплачиваемый ретрит.

После обеда состоялось общее собрание отдела. Огромный телевизор на стене транслировал улыбающееся лицо Аркадия Борисовича. Директор находился на яхте где-то в Эгейском море — связь иногда прерывалась шипением статики, добавляя происходящему налет героического преодоления обстоятельств.

— Команда! — вещал Аркадий Борисович, перекрикивая шум волн. — Я смотрю на ваши отчеты и мое сердце радуется! Мы показали лучший рост в сегменте! Да, у нас есть технические вызовы. Наш CTO, Тимур, работает над этим в режиме двадцатичетырех на семь. Спасибо, Тимур, ты герой!

Тимур, сидевший рядом с Сергеем, беззвучно показал директору средний палец, глядя прямо в камеру ноутбука. Никто, кроме Сергея, этого не заметил. Остальные дисциплинированно печатали в блокноты тезисы.

— Но технологии — это база, продолжил директор. — Настоящий прорыв ждет нас впереди. Мы запускаем проект «Пульс Синергии». Это наше новое мобильное приложение для сотрудников. Там не будет скучных табелей учета времени. Там будет ваша жизнь! Челленджи! За то, что вы поздоровались с охранником, вы получаете плюс десять очков кармы. За то, что принесли домашний контейнер с едой — бейдж «Эко-воин». Набираете тысячу очков — обмениваете их на мерч. Футболку с нашим аватаром! Или... — Аркадий сделал драматическую паузу, — сертификат на сеанс криосауны! Мы заботимся о вас. Мы хотим, чтобы вы чувствовали пульс компании каждым нейроном!

Опенспейс взорвался аплодисментами. Стас вскочил и крикнул «Йес-с-с!», выбросив руку в победном жесте. Лена из пиара быстро делала заметки, наверняка придумывая слоган для рассылки: «Почувствуй пульс. Стань частью легенды». Илья-аналитик уже, вероятно, рисовал в уме схему начисления этих идиотских баллов.

Сергей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Физическая, тяжелая. Воздух в помещении вдруг стал густым и липким. Они всерьез радовались приложению, которое будет отслеживать их походы в туалет и награждать виртуальными медальками. Это был финал. Апофеоз абсурда. Взрослые, образованные люди с университетскими дипломами добровольно соглашались превратить свою единственную жизнь в ферму для сбора внутрикорпоративной валюты.

— Есть вопросы? — лучась цифровой добротой, спросил Аркадий с экрана.

Рука Сергея поднялась сама. Он не планировал этого. Он вообще старался молчать на таких мероприятиях. Но тишина собственного внутреннего протеста стала невыносимой.

— Аркадий Борисович, — голос прозвучал глухо, и Сергею пришлось прочистить горло. — Проект выглядит интересно с точки зрения HR-бренда. Но согласно последним логам наших микросервисов, основная монолитная архитектура не выдержит нагрузки мобильного приложения. У нас очередь сообщений растет экспоненциально уже сейчас. Если добавить туда трекинг активности тысячи восьмидесяти семи сотрудников в реальном времени, система ляжет окончательно. Вместо того чтобы тратить ресурсы бэкенд-команды на написание алгоритмов выдачи бейджей за питье воды, может, выделим трех инженеров на рефакторинг ядра? Иначе через месяц ваш «Пульс Синергии» будет показывать всем ошибку 504, и никакой мерч этого не исправит.

Как только он закончил, наступила та самая вязкая, осязаемая тишина, которая бывает только перед ударом грома. Было слышно, как в системе вентиляции гудит подшипник. Стас замер с открытым ртом. Лена перестала улыбаться. Тимур медленно закрыл лицо руками.

Аркадий на экране моргнул. Его профессиональная улыбка на секунду дала сбой, обнажив холодную сталь бизнесмена. — Сергей… — мягко, почти отечески произнес директор. — Спасибо за вашу неравнодушную позицию. Искра важна. Но давайте будем честны. Рефакторинг — это процесс долгий, дорогой и невидимый для конечного пользователя. Это внутренняя кухня. А людям нужны победы. Людям нужны видимые изменения. Приложение — это быстрый win. Быстрая победа, которая даст нам импульс. Что касается архитектуры… Наши админы что-нибудь подкрутят. Добавят мощностей в облако. Бюджет позволяет. Не надо искать сложности там, где их нет. Ваш вопрос очень важен для нас, спасибо за смелость быть собой, это ценно. Переходим к следующему пункту повестки.

Экран мигнул и пошел полосами. Трансляция прервалась.

Сергей опустился на стул. Он не чувствовал триумфа правдоруба. Он чувствовал себя прокаженным. Соседи по столу физически отодвинулись от него, создавая зону отчуждения. Стас смотрел на него с жалостью, как на душевнобольного.

— Ну ты дал, конечно, — процедил Стас, когда менеджеры рангом пониже начали расходиться. — Прямо в эфир. Перед гендиром. На яхте. Психолог корпорации обязательно отметит твой кейс в отчете. Повышенная тревожность, синдром спасателя. Выпиши себе успокоительного. И удали на всякий случай историю браузера.

— Я просто назвал вещи своими именами, — огрызнулся Сергей. — Вот именно! — горячо зашептал Стас, наклоняясь к нему. — Своими! А надо — нашими. Правильными. Имя вещи дает тот, кто платит зарплату, Сереж. Запомни правило номер один в большом бизнесе: инициатива имеет инициатора. Ты сейчас инициировал проверку технического долга. Знаешь, чем это кончится? Совет директоров увидит цифру затрат. Им станет страшно. Они найдут крайнего. Этим крайним будешь ты, потому что ты раскачал лодку. Нельзя говорить королю, что он голый. Король знает, что он голый. Вся свита знает, что он голый. Но если ты скажешь это вслух, казнят именно тебя. За нарушение общественного договора. Договор простой, Серега: мы делаем вид, что работаем и развиваемся, а они делают вид, что платят нам за развитие, а не за лояльность. Усвоил?