Сергей Патрушев – Горе от ума (страница 1)
Сергей Патрушев
Горе от ума
Глава 1. Фамусовское общество
Стерильная белизна опенспейса резала глаза, даже несмотря на панорамные окна во всю стену, за которыми лениво текла серая Москва-река и ползли по набережной красные огни утренних пробок. В офисе компании «Вектор-Синергия» царила атмосфера абсолютного, звенящего благополучия. Она пахла не дешевым растворимым кофе из автомата в углу, а дорогим парфюмом, новеньким пластиком макбуков последней модели и едва уловимым запахом чужих амбиций.
Сергей сидел за своим столом, который стоял ровно посередине восьмого ряда рабочих станций. Его монитор транслировал сводную таблицу KPI департамента развития за третий квартал. Цифры были идеальными. Девяносто восемь процентов выполнения плана. Отдел получил премию, руководитель — бонус размером с годовой бюджет небольшой региональной больницы, эйчары обновили раздел вакансий на сайте: «Мы ищем лучших! Присоединяйтесь к команде мечты!»
Идеальная картинка рассыпалась от одного взгляда на соседнюю колонку таблицы, куда Сергей имел доступ благодаря старой дружбе с системным администратором Витей. Там была реальность. Реальность заключалась в том, что их флагманский продукт — облачная платформа для малого бизнеса, ради которой они все здесь горбатились последние два года, терял аудиторию со скоростью шагреневой кожи. Стартапы уходили к конкурентам, потому что интерфейс платформы напоминал панель управления космическим шаттлом девяностых годов, а техподдержка отвечала шаблонными фразами трое суток. Продукт был мертвым еще до запуска, но об этом никто не знал. Вернее, знать не хотел.
— Серега, ты опять эту порнуху смотришь? — над ухом раздался бодрый голос Стаса, менеджера по продажам.
Стас источал энергию. На нем была идеально отглаженная рубашка цвета весенней травы, волосы уложены так, словно он только что снялся в рекламе мужского шампуня, а улыбка стоила дороже его же швейцарских часов. Он положил локти на стол Сергея, распространяя вокруг себя облако цитрусового одеколона.
— Это воронка оттока пользователей, Стас, — спокойно ответил Сергей, сворачивая окно. — Мы продаем им иллюзию сервиса. Они платят нам деньги, чтобы мы игнорировали их проблемы. Рано или поздно это рванет.
Стас театрально закатил глаза. Этот жест означал высшую степень утомления от интеллектуальных потуг собеседника. — Братан, ну какой отток? Ты цифры премии видел? Я вчера закрыл сделку с сетью барбершопов. Плюс сорок тысяч евро в кассу. Какая мне разница, уйдет завтра этот барбершоп или нет? Моя задача — продать мечту сегодня. А ты сидишь тут… как эта… Кассандра наша офисная. Накаркаешь еще. Сходи лучше на йогу после работы, у нас корпоративный тариф в студии на Патриках. Выгрузишь свою токсичность. Кстати, будешь участвовать в благотворительном забеге? У меня мерч лимитированный остался, розовый. Тебе пойдет под цвет глаз.
Сергей посмотрел на безупречное, сияющее лицо Стаса. В глазах менеджера не было ни злобы, ни зависти. Была лишь пустота глянцевого журнала. Для Стаса работа была игрой в Sims, где нужно вовремя нажимать правильные кнопки, чтобы шкала счастья персонажа росла. Карьера, машина в лизинге, ипотека в жилом комплексе бизнес-класса, жена-блогерша, ребенок в частной школе — это был набор достижений, которые открывали новые уровни. Вопросы о смысле продукта, о стратегии выживания компании через пять лет или о моральном праве брать деньги за неработающий код находились за пределами этой игры. Это был лаг системы, ошибка в коде мироздания, которую проще всего закрыть крестиком в правом верхнем углу.
— Розовый мне не пойдет, — сказал Сергей. — И я не выгружаю токсичность. Я пытаюсь понять, почему наши сервера падают каждый раз, когда клиент пытается экспортировать базу данных больше десяти гигабайт.
— Ой, всё! — Стас хлопнул ладонью по столешнице. — Вечно ты усложняешь. Жизнь слишком коротка, чтобы париться из-за баз данных. Живи в моменте, старик. Медитируй. Питайся солнцем. Ну или хотя бы сходи на смузи-детокс. Корпоратив покрывает. Ладно, побежал закрывать чарты. Не кисни!
Стас умчался, оставив после себя фантомное ощущение зубной боли. Сергей перевел взгляд на коллегу слева. Илья, ведущий аналитик. Илья никогда не разговаривал вслух, если этого можно было избежать. Он общался стикерами в Slack и языком Excel. Сейчас он медленно, почти медитативно строил дашборд. Дашборд назывался «Динамика позитивных упоминаний бренда в инфополе». Проблема была в том, что динамика была отрицательной. Упоминания падали четвертый месяц подряд. Но Илья решал проблему изящно. Он просто изменил масштаб оси Y на графике, растянув ее вверх. Теперь кривая падения выглядела как легкое, почти незаметное плато. Гениально. Если показать такой график совету директоров, тревога сменится легким удовлетворением. Илья не лгал напрямую, он просто оптимизировал визуальное восприятие реальности. Он был художником своего рода, рисующим покой на краю пропасти.
Сергей встал. Ноги затекли. Ему нужен был воздух, настоящий, а не пропущенный через систему климат-контроля, которая поддерживала в офисе вечные двадцать два градуса Цельсия. Он прошел мимо зоны отдыха, где группа молодых стажеров громко обсуждала новый сезон какого-то реалити-шоу. Одна из девушек, заметив Сергея, демонстративно прижала палец к губам и прошептала подругам: — Тсс. Молчи, дедушка думает о судьбах России.
Они засмеялись тихим, булькающим смехом людей, уверенных в собственной безнаказанности. Сергею было тридцать четыре. По меркам здешнего молодняка, набранного прямо с факультетов менеджмента Высшей школы экономики, он уже считался ветераном, динозавром, пережитком эпохи кнопочных телефонов.
Он вышел на лестничную клетку пожарного выхода. Здесь курить было запрещено строжайшим приказом гендиректора, но именно поэтому место считалось элитным клубом посвященных. Тут курил сам финансовый директор и пара начальников отделов. Сейчас там стояла Лена из пиар-отдела. Лена была воплощением новой искренности. Она носила огромные очки без диоптрий, мешковатые худи оверсайз и говорила низким, слегка прокуренным голосом, вставляя в речь англицизмы.
— Хай, — кивнула она Сергею, выпуская струйку дыма. — Опять депрессивный думскроллинг? — Анализ жизнеспособности нашего титаника, — ответил Сергей, доставая электронную сигарету. — Лен, скажи честно, тебе самой не тошно продавать вот это вот всё? Эти бесконечные пресс-релизы про нашу социальную ответственность, пока наш собственный сервер лежит от DDoS-атаки школьников из пятого «Б»?
Лена прищурилась, внимательно изучая его сквозь стекла своих фальшивых очков. Она сделала глубокую затяжку. — Сереж, — начала она тоном психотерапевта, говорящего с трудным подростком. — Посмотри на это шире. Работа — это не про серверы. Работа — это социальный конструкт. Мы создаем смыслы. Люди хотят верить, что покупают инновации. Им плевать на архитектуру базы данных. Им важно чувствовать, что они причастны к чему-то большому и светлому. Мой личный бренд сейчас строится на концепции уязвимости лидера. Я пишу посты о том, как тяжело быть женщиной в айти. Лайки зашкаливают. Инвесторы видят человечность, акции растут. Это метафизика, Сереж. Оставь свои бинарные коды айтишникам-фундаменталистам. Мы живем в эпоху симулякров.
Она говорила гладко, красиво, используя слова, значения которых сама вряд ли могла объяснить без гугла. «Социальный конструкт», «метафизика», «симулякры». Это был птичий язык нового дворянства. Фраза должна была звучать весомо, остальное неважно. Сергей вспомнил Грибоедова. «Ученье — вот чума, ученость — вот причина…» Только теперь вместо книг врагом был здравый смысл. Коллеги не читали книг, они слушали подкасты на скорости два икс, потребляя мотивацию жевательными порциями. Любая попытка глубокого анализа считалась дурным тоном, признаком того, что человек не умеет делегировать, плохо спит и скоро сгорит. Профессиональное выгорание стало новым статусным заболеванием, вроде чахотки у барышень девятнадцатого века.
— То есть, если я напишу пост о том, как больно смотреть на падение аптайма, ко мне придут инвесторы? — устало спросил Сергей. — Нет, — Лена щелчком отправила окурок в направлении урны и промахнулась. — К тебе придет отдел безопасности и попросит подписать бумагу о неразглашении коммерческой тайны. Потому что твоя правда никому не нужна, Сереж. Нужна красивая упаковка. Успех должен выглядеть успешным. Даже если внутри гниль. Особенно если внутри гниль. Свежий фасад продается лучше всего.
Вернувшись на свое место, Сергей открыл почту. Во входящих висело письмо от генерального директора Аркадия Борисовича с пометкой «Важно!!! Всем сотрудникам!!!». Темой письма значилось: «Культура синергии и осознанной эмпатии: новая глава нашей истории».
Текст начинался словами:
Сергей пролистал вниз. Три страницы водянистого текста о важности взаимовыручки, совместного досуга и отказа от эгоцентричного мышления. В конце была ссылка на обязательный опросник. Двадцать вопросов. «Насколько вы чувствуете плечо коллеги справа?» (варианты ответа от "совсем не чувствую" до "готов отдать за него почку"). «Оцените уровень психологической безопасности в вашей кросс-функциональной ячейке».