Сергей Патрушев – Арканум. Тайна запечатанной двери (страница 3)

— Выше тяни, Бэлочка, — проскрипел голос снизу. — Там, в углу, прямо над лепниной. Там вековая грязь, ее только святой водой мазать.

Госпожа Клавдия сидина на перевернутом ведре, закутанная в шерстяную шаль, и бдительно следила за каждым движением студентки.

— Я Белла, — в сотый раз поправила она, упираясь шваброй в потолок. — И я иллюзионист, а не клининговая служба.

— Иллюзион твой сейчас — это чистая лестница, — отрезала Клавдия. — А будешь дерзить, отправлю в котельную. Там такие иллюзии по трубам ползают, что ты со своей шваброй запоешь.

Белла вздохнула, закусив губу. Мышцы спины ныли. Очки-фильтры она оставила в комнате, и теперь мир казался плоским, скучным и раздражающе материальным. Единственное, что спасало — это присутствие Артёма.

Он не должен был здесь находиться. Но Артём, в отличие от Беллы, умел договариваться не только с тенями, но и с бюрократией. Он просто «забыл» выйти из тени под лестницей, когда Клавдия запирала подсобку на ночь. Теперь он сидел на корточках в самом темном углу, прислонившись спиной к радиатору, и делал вид, что является частью интерьера. На нем была та же черная куртка, капюшон накинут на голову. Для обычного взгляда он был просто густым, плотным пятном тени.

— Левее, — прошелестел его голос прямо в голове Беллы. — Там стык панелей. Видишь, как свет не ложится?

Белла прищурилась. Артём был прав. В углу, где сходились дубовая панель и каменная кладка, свет от ее налобного фонаря вел себя странно. Он не отражался, а словно проваливался вглубь.

— Клавдия, — окликнула Белла, не оборачиваясь. — А что за этой стеной?

— Стена и есть, — буркнула комендантша. — Капитальная. Туда даже крысы не лезут, боятся.

Белла надавила шваброй на стык. Панель не поддалась, но издала глухой, полый звук. Не звук дерева или камня. Звук пустоты.

— Там полость, — снова возник в голове голос Артёма. — Глубокая. И пахнет оттуда… старой кровью и озоном.

Белла знала этот запах. Так пахло от самого Артёма, когда он возвращался из глубоких слоев тени, где реальность истончалась до состояния папиросной бумаги.

— Госпожа Клавдия, — Белла приняла самый невинный вид, на который была способна, стоя на стремянке с грязной шваброй. — У меня курсовая по истории архитектуры. Говорят, в старом крыле есть замурованные проходы. Это правда?

Клавдия посмотрела на нее поверх очков. Ее взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Замурованные, деточка, не просто так, — сказала она. — В сорок шестом, когда академию только восстанавливали после эвакуации, тут один доцент-практик решил призвать элементаля прямо в подвале. Стяжку перекрытий выгнуло дугой. Три этажа ушли под землю. С тех пор ту секцию опечатали. Руническим замком. И ключ сожгли. Так что ты давай, паутину свою снимай и не лезь, куда не просят.

Как только Клавдия отвернулась, чтобы отхлебнуть остывший кофе из термоса, Артём отделился от стены. Он не встал в полный рост. Он просто перетек по полу, как разлитое масло, и оказался у стыка панелей.

Белла спустилась со стремянки.

— Рунический замок, — прошептала она, глядя на стену. — Клавдия сказала, его нельзя открыть.

— Клавдия — уборщица, а не маг, — Артём провел пальцами по стыку. — Руны — это математика. А любую математику можно взломать, если знать переменные.

Он прижал ладонь к камню. Его рука по локоть ушла в стену, став абсолютно плоской, двумерной. Белла видела, как по граниту побежала рябь, словно по воде. Артём «слушал» стену.

— Толщина — полтора метра, — сообщил он, выдергивая руку обратно. Камень зашипел, принимая нормальную форму. — Внутри пустота. Комната. Примерно пять на пять. И там что-то есть. Что-то живое. Оно… дышит. Очень медленно.

— Дышит? — переспросила Белла. — Архив спит. А это… это ждет.

— Именно, — Артём снял капюшон. Его глаза в полумраке подсобки казались провалами в бездну. — Белл, я могу пройти.

— Барьер?

— Пробую.

Он снова шагнул к стене, но на этот раз не стал касаться ее. Он просто закрыл глаза и начал растворяться. Процесс перехода в тень всегда выглядел жутковато: сначала исчезали контуры, потом цвет, потом объем. Через три секунды на том месте, где стоял Артём, осталась только лужа густой, непроглядной черноты на полу.

Белла затаила дыхание.

Тень скользнула по плинтусу, обогнула ножку стремянки и устремилась к стыку панелей. Она достигла камня и попыталась просочиться в микротрещину.

В ту же секунду раздался звук, от которого у Беллы заложило уши.

Это не был крик. Это был звук рвущегося пространства. Воздух в подсобке мгновенно похолодел так, что дыхание превратилось в пар. Лампочка на потолке лопнула, осыпав их стеклянной крошкой. Швабра в руках Беллы вспыхнула неестественным фиолетовым пламенем и тут же погасла, оставив после себя запах жженой резины.

Тень Артёма с влажным, чавкающим звуком выплюнуло из стены. Его тело материализовалось в воздухе в полуметре от пола и рухнуло на каменные плиты.

— Тёма! — Белла бросилась к нему, поскользнувшись на мокрой тряпке.

Он лежал на спине, тяжело дыша. Его куртка дымилась по краям. На левой скуле, там, где кожа не была защищена тенью, проступил страшный, черный ожог в форме трех пересекающихся рун.

— Что это было? — Белла упала на колени, срывая с себя шарф, чтобы стереть копоть с его лица.

— Барьер, — прохрипел Артём. Он с трудом сфокусировал на ней взгляд. — Не физический. Он… когерентный. Как лезвие. Я вошел в тень, а стена… она не пропустила меня. Она меня пересчитала. Изменила мою фазу на противоположную.

— Тебя чуть не разорвало на атомы, — Белла осторожно коснулась ожога. Руны на его коже медленно тускнели, уходя вглубь.

— Почти, — он сел, опираясь на стену. Его трясло. — Я никогда такого не встречал. Стандартные охранные плетения просто не пускают. А это… это меняет саму структуру входящего. Если бы я прошел насквозь, я бы вышел с другой стороны вывернутым наизнанку.

Белла посмотрела на стену. Теперь, зная, что там, она чувствовала это и без очков. От стыка панелей исходила едва уловимая вибрация, от которой ныли зубы. Это была не просто защита. Это была тюрьма.

— Мы должны знать, что там, — сказал Артём, прочитав ее мысли. Он поднялся на ноги, пошатываясь. — Тот, кто это охраняет, не просто так сжег ключ.

— После того, что случилось с доцентом в сорок шестом? — Белла поежилась. — Тём, там, скорее всего, сидит голодный хаос. Или первородный элементаль, который три четверти века жрал камень.

— Или там лежит то, ради чего взломали Архив, — жестко ответил он. — Ваня был наживкой. Дешевой, глупой наживкой. А это, — он кивнул на стену, — настоящий сейф. И наш таинственный «Мистер Икс» из «Серых схем» уже знает, что мы клюнули. Он видел, как мы взяли дневник. Он ждет, когда мы сунемся в Архив с его фальшивым пропуском.

— Ты хочешь сказать, он специально слил нам информацию о Ване, чтобы мы, почувствовав вкус крови, полезли напролом? — догадалась Белла.

— Именно. Классическая многоходовка. Он думает, что мы — самоуверенные студенты. Что мы решим, будто взломали гениальный план. А на самом деле он просто открывает перед нами дверь, за которой стоит капкан.

Артём подошел к стене и снова прижал к ней ладонь, на этот раз осторожно, едва касаясь.

— Но капкан не сработает, если мы не сунем в него голову, — тихо произнес он. — Этот барьер… он потребляет колоссальную энергию. Академия не может питать его вечно. Где-то здесь должен быть конвертер. Сердце замка.

Он закрыл глаза, погружаясь в магическое зрение. Белла знала этот его отсутствующий вид. Сейчас его сознание блуждало в капиллярах каменной кладки, в сплетениях силовых кабелей, замурованных в бетон еще при Сталине.

— Есть, — выдохнул он через минуту. — Под нами. На уровне минус два. Старый гальванический элемент. Ртутный. Антиквариат. Он почти сдох, но его хватает, чтобы поддерживать руны в активном состоянии. Если мы…

Его прервал звук тяжелых, шаркающих шагов.

В коридоре, со стороны лестницы, вспыхнул свет мощного фонаря. Луч резанул по подсобке, заставив обоих зажмуриться.

— Эт-то еще что такое? — прогремел голос госпожи Клавдии. — Почему темно? Почему гарью воняет?

Артём и Белла переглянулись. У них было меньше секунды.

— Твоя тень, — одними губами сказала Белла.

Артём кивнул. Он схватил Беллу за руку, и мир на мгновение исчез.

Это не было перемещением. Это было стирание. Для Клавдии, вышедшей в коридор с фонарем, подсобка просто осталась пустой. Темной, пыльной и скучной. Белла стояла в самом темном углу, сливаясь с тенями стеллажей. Артём стал частью плинтуса. Их дыхание, их сердцебиение, их магический фон — все это Клавдия просто не зафиксировала. Мозг пожилой женщины, натренированный десятилетиями борьбы со студентами, отфильтровал их как «несущественный визуальный шум».

— Мыши, наверное, провода грызут, — проворчала Клавдия, поводя лучом фонаря по стенам. — Завтра плотника вызову. А вы, двое, чего встали? А ну, марш работать!

Она ткнула фонарем в двух первокурсников с тряпками, которые действительно стояли в другом конце коридора. Клавдия прошаркала мимо, ворча под нос что-то про современную молодежь и падение нравов.

Как только звук ее шагов затих на лестнице, давление на плечи Беллы исчезло. Артём снова обрел плотность, выходя из плинтуса. Он выглядел бледным. Ожог на щеке налился чернотой.