Сергей Панов – Фото с обложки (страница 9)

Ей пришлось ждать какое-то мгновение с протянутой рукой к Алексею, ибо он пока не реагировал на происходящее. И даже когда это рукопожатие свершилось. Алексей не помнил или он пожал ее руку, или просто подержал в своей, и было ли это.

Она, видимо, по-своему поняла его смущение, а скорее неприглядное его состояние и поспешила проводить гостей на место.

– Извините меня, необходимо еще минут двадцать занятий, а там я уже буду в вашем распоряжении.

Эти ее последние слова до Алексея дошли с таким опозданием, что он даже сейчас не мог определить их значение.

Снова началась репетиция, но Алексей сидел и ничего не видел. Он не видел ни танцующих, ни руководителя, не слышал музыки и каки-то объяснений его спутников, невпопад отвечал на вопросы, чем можно было определить некоторые недоумения Николая и Татьяны. Но это только глядя со стороны, сам же Алексей этого не знал и не замечал.

Понемногу меланхолическое состояние начинало проходить. Алексей ругал себя за мальчишескую слабость, за трусость и растерянность. Надо мобилизовать себя. Эдак можно просто показаться дурачком. К концу репетиции он уже ясно все представлял, видел отчетливо Надю, скорее даже изучал ее. Видел, что та фотография на обложке журнала не есть действительная копия. В натуре Надя ему казалась более интересной. Может быть потому, что сейчас он ее видел всю, а не просто портрет на бумаге. Или может быть так уж ему сейчас казалось, когда желаемое становится действительностью.

Кончилась репетиция.

Несмотря на некоторое самоуспокоение, Алексей чувствовал себя не совсем нормально. В первые минуты встречи с Надей у него не хватило силы удержать себя от растерянности. Теперь же это состояние перешло в другой, не менее опасный симптом – появилась какая-то страсть, обуревавшая его своими вихрями. Но эта страсть не была признаком животной похоти, а признаком человеческого нетерпения, которое подчас невозможно обуздать и удержать тем самым в определенных границах дозволенного.

Надя попрощалась с участниками, напомнила о концерте в воскресенье, извинившись, ушла переодеваться.

Между тем Алексей остался наедине со своими мыслями. Николай и Таня ему не мешали. Они были заняты сами собой. Теперь он мысленно рисовал перед собою действительный портрет Нади в натуральную величину.

Юная, лукавая чаровница. Нежная и мудрая, стыдливая и фривольная, простая и сложная. Таинственно-привлекательная, с лицом почти статичным, она все же обладает магнетизмом необычайно скрытого движения, с колдовской живостью. Улыбка, иногда еле трогая уголки целомудренных губ, притаилась в чуть-чуть припухлых девичьих ямочках у рта и, подобно зарнице, ответно блестит в сине-голубых расширенных зрачках, прикрытых округленными веками. Как утренняя заря сообщает природе особый трепет жизни, зажигая теплые, трепещущие краски в небе, в каплях росы, в застывших водах реки, так и улыбка этой юности придает волшебную подвижность всему ее облику.

Ее осанка полна достоинства, строгая, но изящная одежда.

Новое появление Нади прервало романтические размышления Алексея, но встретил он ее уже более стойко и уверенно.

На ней была именно та кофточка легкого голубоватого оттенка, что и на фотографии, надетая поверх платья цвета нежного терракота. Те же пышные волосы цвета спелой пшеницы чуть с пепельным отливом. На ногах лаковые черные босоножки. Было видно, что она очень серьезно занимается своим туалетом и ей это удается. Та же мягкая улыбка с чистотой синеватых глазах. Не засмотреться на нее было невозможно. Казалось, нет совершенно ни одного мускула, ни одной детали туалета, не участвовавших в ее движении.

– Что мне могут предложить мои новые знакомые, – как-то с иронией спросила она, пристально вглядываясь в Алексея и совершенно не скрывая этого.

– Я, пожалуй, ничего. Ведь я новичок у вас и прямо скажу, иду на поводу у ваших старых знакомых.

– Мне что-то знаком ваш голос, но слишком туманно и припомнить не могу.

– Вряд ли это вам удастся. В вашем городе я всего несколько дней и слышать меня вы не могли.

Алексей принял этот вопрос больше в свой адрес, чем в сторону своих спутников. Тем более, что обратившись с этим вопросом, Надя все же больше обращала внимание на Алексея, и по выражению ее глаз было ясно, что она ждала ответ именно от него, а не от кого-либо другого. Остальных она знала. Алексей же для нее был новой личностью и вполне естественно, что этот новый человек должен принести ей свежее впечатление, а может быть и развлечение. Алексей вновь несколько смутился под ее жгучим взглядом и как-то не совсем уверенно отвечал на вопросы.

– Простите, ваше имя Алексей?

– Вы хорошо запомнили.

– А фамилия?

– Прохоров.

– Так это не с вами ли я сегодня по телефону вела детективный разговор?

– Да… но… не совсем правильно было бы называть его детективом.

– Ну так вот, – уже с дерзостью сказала Надя, – наша минутная встреча состоялась. Что же вы хотите мне сообщить? Или что хотите о меня?

Теперь она уже полностью захватила инициативу в разговоре с Алексеем.

– Теперь это уже свидание, о котором я просил, потеряло смысл.

– Почему? – Надя так вопросительно умиленно посмотрела, что у Алексея как будто внутри что-то оборвалось.

– Вы же его мне не дали вовремя.

– Какая же разница каким путем мы с вами встретились и тем более во времени. Важно то, что вам не нужно больше просить меня и я к вашим услугам.

– Очень большая разница.

– Вы – загадочный, начиная с того телефонного разговора. Я не ошиблась, вы детектив. Не обижайтесь, что я вас так называю. Другого-то придумать не могу. И все же, почему вы настаивали на нашей встрече? Внесите же ясность.

– Надежда… – отчества ведь он не знал

–Викторовна, если вам так хочется.

– Надежда Викторовна, разрешите мне самому, когда это будет нужно, выбрать время для объяснения того телефонного разговора, я очень об этом прошу.

– А вы самоуверенны. Надеетесь еще неоднократно встретиться со мной, коль откладываете объяснение до будущего. То просили несколько минут, а теперь уже о будущих встречах.

– В этом я действительно не сомневаюсь.

– Самоуверенность – отрицательная черта человека.

– Но и без нее человек ничто, – отпарировал Алексей.

– О, вас убедить трудно, вернее сбить с пути-дороги, которой придерживаетесь.

– Смотря в чем.

– Простите, Алеша, я уж вас не буду величать по отчеству, привыкла к простоте со своими сверстниками. Нас, видимо, Николай с Таней ожидают. Мы заболтались и остались здесь одни.

Она посмотрела по сторонам, показывая этим движением пустоту зала.

– Какие же мы ровесники. Не скрою, мне двадцать шесть, ну а вам, видимо, семнадцать, восемнадцать лет.

Надя громко расхохоталась. Лицо ее вспыхнуло румянцем. Золотистая прядка волос упала на лицо, и она каким-то легким, изящным движением откинула ее.

– Бросьте шутить, тем более комплиментами. Мне двадцать один год. Я своих лет также не скрываю. И у нас с вами что-то нетактично получается – сразу раскрываем друг другу свои годы. Я не скрываю другого: стариться не хочется. Так пойдемте же. Нас уже ждут. Кстати, в, видимо, знаете куда мы идем, а туда добраться довольно долго.

– Да, мне сообщили о вашем вечере. Правда, для меня это не совсем удобно… Я же уже сказал, что в Североволжске всего несколько дней и примерно столько же знаком с Таней и Николаем, если не меньше.

– Ничего нет удивительного. Если они вас пригласили, то мы и будем в ответе за вас. Можете не беспокоиться. Мне не особенно и хотелось на это торжество. Ну а теперь я считаю это уже своим долгом. Теперь будет чем заняться. Возьму вас под свою опеку, если не будете возражать. Я не ветренная, но старое все ужасно надоело. Принимаете мое предложение? Или вам будет скучно с малознакомыми людьми?

– Не может быть и разговора об этом!

– О, вы сговорчивы! Это мне нравится.

– Скажите, а что бы делал любой, будучи на моем месте?

Алексей все пристальнее вглядывался в Надино лицо.

– Ну, скажем, предложил руку даме.

– Простите за провинциальность.

– Вот я ею и воспользуюсь. Идемте.

Надя взяла Алексея под руку. Они вышли в фойе, где для нее было много знакомых. Она отвечала на их приветствия. Они же, Алексею было видно, несколько удивлены, увидев ее в его обществе. Вышли на улицу, где Николай и Таня уже ожидали. Алексей подвел Надю к машине и предложил сесть. В это же время подошли Николай с Таней. Надя даже присвистнула с каким-то мальчишеским огоньком.

– Вы меня балуете, подгоняя как персональную машину, этого я еще не заслужила.

Она пристально оглядывала новую, кажется еще пахнущую заводской краской, машину.

– Но не бросать же мне ее здесь и вместе с вами пользоваться городским транспортом.

– И то верно. Но ведь вы в нашем городе гостем, и как же эта машина?

– Именно на этой машине я и приехал сюда. Провожу свой отпуск на колесах.

– Это что же, личная? – еще более удивленно спросила Надя Алексея.

– Да, – смущаясь ответил он.

– Тогда будем пользоваться ею в наших личных интересах, о чем, конечно, не нигде не напишут, как порой пишут в газетах о служебных машинах.