Сергей Панченко – Сценаристы апокалипсиса. Зеленая гекатомба (страница 6)

– Я проведу эксперимент на себе, если хочешь, и на тебе тоже, чтобы наверняка, и мы узнаем, есть ли в нас то, что сделает зелеными после смерти, – предложила Алина.

– Ладно, я готов. Где пересечемся? – после небольшой паузы согласился Александр.

– В больнице. Я возьму препарат для внешней анестезии и нормальный скальпель.

– О черт, это звучит пугающе. Вдруг это ты та самая маньячка, которая распространяет по городу зеленую эпидемию, – в шутку поинтересовался брат.

– Ты будешь последним, кого я заражу. – Алина гомерически хохотнула. – Не переживай, больно не будет.

Она снова убрала позеленевшую ткань в холодильник и отправилась в больницу. Ждала, что труп, от которого она взяла образец, вызовет интерес персонала, но нет, никто ничего не заметил. Его снова убрали в холодильник, не дождавшись заметного изменения цвета. Во время перерыва на обед Алина взяла из кабинета спрей для наружного обезболивания, бинт и скальпель. Медсестра Зоя Гавриловна заметила, как она положила их в карман.

– А ты зачем это взяла? – спросила она строго.

– Брат из полиции приехал. Разодрал руку, загноилась, лечиться наотрез отказывается. Я ему прямо в машине сделаю небольшую операцию. Ничего сложного. Тут, понимаете, все смешалось: и родственный долг, и клятва Гиппократа.

– Ох, молодежь, любите вы все неформальное. Занесешь чего-нибудь, а потом в больницу побежите.

– Надеюсь, я сделаю не хуже. – Алина вышла из кабинета.

Пока шла по коридору, позвонил брат.

– Ну что, доктор Франкенштейн, не передумала?

– С чего бы? Наоборот, полна решимости как никогда. А ты где?

– На стоянке.

– Иду.

Алина запрыгнула в полицейскую машину.

– Блин, у вас что, рыжую сотрудницу на работу взяли? – Она заметила, что на сиденье много коротких рыжих волос.

– Нет, это овчарка Дина. Симпатичная, конечно, сука, но против моей Иринки ни в какое сравнение. Кстати, она сегодня вела себя как безумная. Чего-то лаяла, волновалась. Мы ее брали на кражу со взломом, но толку от нее никакого не было.

– Конечно, она дама, ей по кражам носиться не больно хочется.

– А что, ее в театр водить?

– Так, какую руку будем оперировать? – Алина вынула обеззараживающую салфетку.

– Левую. Она мне меньше нравится. – Александр закатал рукав. – Где-нибудь не на сгибе и чтобы рукавом не терло.

– Не переживай, сделаю где надо. Можешь не смотреть.

– Не буду. – Брат вытянул руку и отвернулся.

Алина протерла участок чуть ниже локтя, брызнула спреем, подождала немного и сделала надрез. Поддела скальпелем край и ловко срезала небольшой участок кожи с подкожным жиром. Образец убрала в баночку для анализов с надписью «Брат». Сделала перевязку руки.

– Готово, Саш. Дня два может поболеть, а потом будет зудеть еще пару дней. Потерпишь?

– Бог терпел и нам так велел, – страдальчески изрек Александр. – А ты себе уже сделала операцию?

– Нет, там же могли увидеть, решат, что я свихнулась. Я лучше тут, без свидетелей. – Алина посмотрела на брата и рассмеялась. – Я не тебя имела в виду.

Она хладнокровно проделала ту же операцию на себе и убрала свой образец в баночку с буквой «Я». Перебинтовала руку и выдохнула.

– Ну, дорогой братец, думаю, скоро узнаем, носители мы зеленой эпидемии или нет.

– Если да, то что нам грозит? – спросил брат.

– Думаю, что сюда приедут военные медики и сожгут нас всех к чертовой бабушке.

– С хрена ли? Мы что, несем угрозу? Зеленый цвет – это цвет жизни, – заявил Александр.

– Ну не знаю, зеленый понос, к примеру, не несет ничего хорошего. – Алина посмотрела на просвет обе баночки.

– Пока что ничего страшного. – Брат тоже оценил розовый цвет своей кожи. – Ладно, мне надо ехать на работу. Звони, если что.

– Непременно, – пообещала Алина. – Пока. Семье привет.

– Пока.

Алина вернулась в больницу. Положила инструмент на место, а баночки поставила в шкаф со стеклянными дверцами. Солнечный свет хорошо попадал внутрь через окно рядом. До окончания рабочей смены ей ни разу не удалось заглянуть в него. А вечером, когда уже переоделась и заскочила забрать банки домой, к ее огромному потрясению, выяснилось, что оба кусочка кожи позеленели. Алина автоматически бросила их в сумочку и побежала к выходу. Она никак не отреагировала на вопрос подружки насчет желания пойти в выходные в кафе на ее день рождения.

Добралась до дома и долго думала, как сказать брату. Нужно ли это вообще делать. Ведь их жизни ничего не угрожает, ничего не поменялось, стоило ли накручивать себя? Она подумала о том, чтобы сообщить Михаилу Валентиновичу о странной реакции погибающей ткани. Он мог проверить образцы в лаборатории и узнать, что именно происходило в клетках.

Алина сделала на телефон фото кусочка зеленой кожи брата и отправила ему снимок. Он ответил минут через десять.

– Это то, о чем я думаю? – спросил Александр.

– Мы оба с тобой зеленые, как и все остальные, я думаю. Как с этим жить, я не знаю. Ничего же плохого не происходит. Живем и живем. Главное, что при жизни у нас нормальный цвет кожи и мышц. Никому не говори пока. Я попробую с начальством больницы пообщаться, пусть они проверят в лаборатории образцы.

– Как бы тебя в дурку не заперли, сестренка.

– Как ни крути, но проблема зеленых человечков все равно вскроется. А может, уже вскрылась, но только нас не хотят будоражить. Люди всегда недостойны знать правду, а то рухнет мировой порядок.

– Хм, у меня сразу родилась теория заговора, что эта фигня происходит с людьми много лет и зеленые человечки как раз оттуда. Но раз она остается на уровне легенд, значит, с ней не знают, как бороться. Ее замалчивают либо делают предметом маргинальных дискуссий.

– Не знаю. Раньше мертвецы точно разлагались. Давай пока никому ничего не скажем, даже родителям. Может, это сезонная проблема, как грипп, – предложила Алина.

– Хорошо, не будем, – согласился Александр. – Я, наверное, выброшу все свои зеленые майки. Какие-то ассоциации неприятные возникают.

– Ага, ты еще начни останавливаться перед зеленым сигналом светофора или бросай есть огурцы. – Алина звонко рассмеялась. – Паранойи нам еще не хватало. Видишь, правильно делают власти, что людям не рассказывают.

– Не удивлюсь, если все они пришельцы. – Брат невесело усмехнулся. – Знаешь, Иринке пришлось рассказать, что мы с тобой образцы взяли. Теперь ждет от меня результата.

– А чего скрывать в семье? Конечно, рассказывай. Еще неясно, что это такое, поэтому переживать по-настоящему преждевременно.

– Ладно, пока, Алин. Теперь по утрам обязательный созвон или хотя бы строчка в мессенджер, – настойчиво попросил брат.

– Хорошо, и обязательный ответ.

– Договорились.

Алина отключилась. Бросила телефон на тумбочку и упала на заправленную кровать, раскинувшись на ней как звезда. Подняла перед собой руку и рассмотрела ладонь на свет. Никакого отклонения от нормы, ни намека на изменение цвета ткани.

– Я точно сойду с ума, если стану думать об этом каждую минуту, – произнесла она и вскочила с кровати. – Надо прогуляться перед сном, проветрить мозги. Мозги-и-и, – добавила она загробным голосом и громко рассмеялась.

Прогулка по вечернему городу пошла на пользу. Алина устала, что являлось залогом крепкого здорового сна. Зашла в квартиру и приоткрыла окно, чтобы проветрить помещение перед сном. Сходила в душ, умылась, почистила зубы, сняла остатки косметики и легла в кровать. Только начала засыпать, как с улицы донеслись вопли пьяной компании. Пришлось встать, чтобы закрыть окно.

– Когда же вами братец займется, – произнесла Алина, откидывая штору в сторону.

И вдруг разом со всех деревьев шумно с криками взлетели птицы. Это было так пугающе неожиданно, что Алина вздрогнула. Сердце учащенно забилось. Вороны и грачи, каркая во все горло, словно их самих кто-то спугнул, носились на уровне окна черным мельтешением. На этом пугающий аттракцион не закончился: все окрестные дворовые и бродячие собаки подняли настоящий волчий вой. Разноголосицей в сотни пастей тявкали, лаяли и выли. На это накладывалось тысячеголосое воронье карканье. Событие приняло форму пугающего мистического явления. Даже пьяная компания заткнулась. Алина захлопнула окно и задернула шторы. Звуки снаружи ослабли. Вернулась в кровать и накрылась одеялом с головой. Она пожалела, что в эту ночь одна. С родителями ей было бы намного спокойнее.

Воронье и собаки не унимались еще как минимум полчаса. Все это время Алина не спала, хотя и пыталась изо всех сил. Сон не шел. Сердце трепыхалось в неприятных предчувствиях. Видимо, на нервной почве ей стало мерещиться, будто из холодильника доносятся посторонние звуки. Алина всячески пыталась убедить себя, что это галлюцинация, пока не поняла, что единственный способ избавиться от нее – это заглянуть в холодильник. С огромным нежеланием выбралась из кровати и направилась в кухонный угол квартиры. Открыла дверцу и громко вскрикнула. В стеклянной банке бился о стены кусок ткани мертвеца, который она принесла из больницы. Он был живым и как будто находился в агонии, непрерывно сокращаясь и довольно ощутимо шлепая по стенкам емкости. Алина не придумала ничего умнее, как схватить банку и вытряхнуть образец в унитаз. Смыла его, села сверху и расплакалась. Не могла самой себе объяснить, что ее так напугало. А напугана она была очень сильно. Руки тряслись, как у хронического алкоголика.