Сергей Панченко – Сценаристы апокалипсиса. Зеленая гекатомба (страница 5)

– Пап, ты это говоришь каждый раз, как будто ждешь потрясения, чтобы оправдать свои усилия, – не сдержалась Алина.

– Мы, дочь, поколение людей, наученных горьким опытом выживания. Если бы не огороды, не запас еды, мы бы умерли с голоду. Мои родители не получали зарплаты по восемь месяцев. Как думаешь, мы смогли бы выжить, если бы не дача? Я думаю, ответ очевиден.

– Ой, ладно, я понимаю, что в вашей ДНК это уже прописалось в генетическом коде. – Алина отмахнулась. – Безусловный рефлекс.

– Безусловно, – согласился отец.

– Давайте заканчивать, – поторопила мать. – Нам еще баню натопить надо и помыться всем.

Отец и Александр перенесли все мешки в хозяйственную постройку. На даче имелся погреб, но в нем ничего не хранили, потому что проехать сюда зимой было непросто, а бездомные вполне могли использовать их запасы, чтобы пережить суровое время года. Картошку и соленья хранили в погребе под гаражом рядом с домом.

Мать Алины набрала березовых дров из поленницы и сложила в печь. Плеснула на них соляркой и разожгла. Сухие дрова быстро занялись огнем. В поддувале засвистело от хорошей тяги. Бак с горячей водой через несколько минут зашумел. Евгения Олеговна помыла с хлоркой полки от следов пребывания мышей и принесла из дома принадлежности для мытья. Оставлять их в бане не стоило. Мыши или крысы объедали мыло по периметру, оставляя зазубрины от зубов. Когда в бане топилась печь, они уходили.

Подкинула еще дров под самый верх и вернулась в дом. Отец с сыном сидели с хитрыми лицами.

– Спрятали? – догадалась она.

– Ты о чем? – ненатурально изумился супруг.

– Алин, скажи им как врач, что алкоголь и баня являются частыми причинами инсультов, – попросила Евгения Олеговна.

– Пусть они от любой болезни картошкой лечатся, – ответила дочь, не отрываясь от телефона.

– Семья зависимых, – покачала головой мать семейства. – Через пятнадцать минут можно идти, кто любит погорячее.

– В смысле? – Алина оторвалась от экрана. – А, поняла, прости, мам, мы про баню.

Евгения Олеговна закатила глаза.

– Ладно, я первой пойду. Вам, по-моему, все равно, при какой температуре мыться. – Она достала из сумочки бутылочку с хвойным маслом. – Во, а я ее потеряла. Класс, посижу в ароматной бане.

– Женя, я с тобой, – вызвался супруг.

– Ну идем. А то за тобой теперь присмотр нужен. Угоришь или задницей опять пришкваришься к печке.

– Это был локоть.

– Я про другой раз.

– Не помню.

– Не удивлена.

После короткой пикировки родители взяли полотенца и ушли. Александр вышел из кухни и сел напротив сестры.

– Ну что, пинкертон, нарыла чего-нибудь? – спросил он.

– Нет. – Алина отложила телефон в сторону. – Глухо, ничего подобного сеть не знает. Тем интереснее, почему это произошло. Я бы хотела вскрыть тело зеленого покойника.

– А вдруг он оживет и как тебя схватит? – Александр резко дернулся к сестре.

Алина не моргнула глазом.

– Не ведусь на дешевые трюки. Я же медик, и у меня стальные нервы.

– А раньше визжала, – напомнил брат.

– Между той Алиной и мной бездна опыта из вскрытых покойников и фильмов ужасов. – Она задумалась. – Вот бы реально узнать, что установила экспертиза.

– Скорее всего, материалы скроют, и мы никогда не узнаем о причинах этого странного явления, – предположил брат. – А с другой стороны, если народ узнает об этом, такое начнется. Они собак начнут из баллончика в зеленый цвет красить, чтобы поднять волну хайпа на этой теме. Ты же, как потребитель сомнительного контента, знаешь людей, они своей головой не думают.

– Ты умеешь сказать гадость иносказательно. О каком контенте ты говоришь?

– Шорты, рилсы и прочие мерзости, вызывающие зависимости.

– А что, люди не имеют права на творческий труд в коротком формате?

– Короткий формат плодит короткий ум, неумение впитывать информацию, поступающую дольше пятнадцати секунд.

– Ой, и нудный ты, братец, как дед старый. Не удивлюсь, если и ты после смерти позеленеешь.

– А ты при жизни. Природа поймет, что такой образ жизни больше подходит дереву, а не человеку. Сидеть и залипать на одном и том же.

Распаренные родители, благоухающие хвойными ароматами, вернулись в самый момент перепалки детей.

– Ничего не меняется, – заметила Евгения Олеговна. – Идите, кто следующий.

– Я, – выкрикнули Алина и Александр одновременно.

– Ладно, иди ты, – уступил брат. – Только телефон не бери с собой, а то я не дождусь.

Алина демонстративно бросила телефон на стул и ушла. Вышла в ночь, наполненную стрекотом сверчков и шумом ветерка в кронах деревьев. Ветки старой яблони со скрипом терлись о крышу дачного домика. Между освещенным крыльцом и баней было метров десять темного пространства. Алине, несмотря на свои похвальбушки перед братом, стало жутко. Они проскочила темноту галопом. Забежала в баню и закрыла дверь за собой на крючок.

Глава 3

Во вторник Алину ждало внеочередное практическое занятие. Накануне у молодого хирурга случилось профессиональное происшествие. Во время операции по вскрытию грудной клетки у пострадавшего в ДТП человека он нечаянно задел скальпелем аорту. Только помощь опытного хирурга Михаила Валентиновича, контролирующего новичка, позволила не случиться беде. Теперь всю ординатуру решили прогнать по этой операции. Из морозилки достали труп для закрепления знаний.

Каждый будущий врач, выбравший хирургию, обязан был вскрыть грудную клетку, вынуть из легких воображаемые сломанные ребра, проткнувшие их вследствие удара, и зашить обратно. Молодые врачи, кто выбрал другие профессии, все равно обязаны были присутствовать, чтобы лучше знать человеческую анатомию.

– Когда в самолете человеку становится плохо, кого зовут? – поинтересовался Михаил Валентинович, проводящий занятия. – Врача зовут. Не хирурга, не терапевта, не лора, просто врача. Вы обязаны знать смежные специальности, чтобы быть врачами в самом широком смысле и оказывать помощь любому больному.

Алине досталось резать труп третьей по счету. Покойник уже хорошо размяк и вполне соответствовал нормальному состоянию. Алина взяла скальпель и разрезала по чужому шву, аккуратно держа руку. Разрез получился четким, без остановок. Раздвинула ребра на две стороны и изобразила, как бы она их вынула из легких.

– Молодец, у тебя рука уверенная, Зайцева, – похвалил ее хирург. – Я думал, что ты неусидчивая.

– Так я же стоя работаю, – пошутила Алина.

На месте разреза она вдруг увидела, будто межреберные мышцы изменили цвет. Это можно было списать на то, что труп уже не первой свежести, пережил не одну заморозку, но, учитывая последние события, она не смогла проигнорировать это обстоятельство. Закрылась от Михаила Валентиновича и ординаторов спиной, резко отсекла мышцу с кожей и жиром и незаметно убрала в карман халата.

– Зашивать? – поинтересовалась она.

– Зашивай, – разрешил хирург.

Алина не могла дождаться, когда закончится рабочий день. В туалете она внимательно рассмотрела ткань, и теперь уже сомнений не осталось. Она меняла свой цвет на зеленый. Еще пока еле заметный, но очевидный. Это было одновременно жутко интересно и страшно. Что-то в человеческой физиологии поменялось, и те, кто знал об этом, старались скрывать причину. Алина подумала, что оказалась в эпицентре огромного эксперимента, проводимого на людях, или нечаянной утечки чего-то опасного. Во втором случае она представляла, как к Ключевску едут колонны военной техники зачищать город от зараженного населения.

Домой она бежала. Вынула кусок человеческой плоти, положила в банку и убрала в холодильник. Решила, что там процесс будет идти медленнее, но надежнее. Каково же было ее изумление, когда утром она увидела ткань без намека на зелень, хотя с вечера она просматривалась отчетливо. Хотела уже выбросить, но вспомнила, что труп тоже позеленел на свету. Поставила банку на подоконник. Пошла умываться, завтракать, а когда вспомнила про образец и пошла его проверить, то он уже был полностью изумрудного цвета.

Алина разволновалась и набрала брата.

– Чего в такую рань? – спросил он.

В трубке на заднем плане шумели племянники.

– Слушай, я вчера незаметно отрезала кусок мышцы от покойника, на котором мы обучались. Сегодня это кусок сделался зеленым. Могу выслать тебе фото. Я сама в шоке от этого. Такое ощущение, что ткань мертвецов перерождается. Мне даже стало страшно, что внутри нас что-то есть. Я теперь хочу провести эксперимент на себе.

– Какой? Отрезать палец? Да тише вы! – прикрикнул Александр на детей.

– Небольшой кусочек кожи. Сделаю наружную анестезию и вырежу. Посмотрю, что получится.

– Ты без фанатизма, сестра. Я чувствую в твоем голосе нездоровый интерес, – встревожился Александр.

– Я будущий хирург и знаю, что делаю.

– Ладно, хирург, у тебя есть варианты возникновения зеленой эпидемии?

– Предполагаю, что внутри нас произошли изменения под влиянием каких-то обстоятельств. То ли мы все едим или дышим чем-то нездоровым, то ли в нас поселился микроорганизм, активизирующийся после смерти. Пока иммунная система работает, он молчит, но как только мы погибаем, он начинает развиваться, – выдала Алина свои варианты.

– То есть мертвец, по сути, является живым существом, но не человеком, а такой колонией микроорганизмов. Хм, смело.