Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 14)

Снег исчезал с каждой секундой. Если полчаса назад ветер гнал Алёну по льду, то теперь под ногами был асфальт, покрытый слоем воды. Все жители переместились на склад без проблем. Иван скинул сумки и вышел оценить перспективы успеть перенести рыбу. Борис понял его намерения.

– Я за коляской – корыто погрузить, а ты бери Марселя, Родиона, и переносите копчености и солености, – посоветовал он.

– Спасибо, дядь Борь, – искренне поблагодарил Иван.

– Это тебе спасибо, что есть чего перенести.

Марсель и Родион Сергеевич откликнулись без вопросов. Как только они вышли наружу, поняли, что стало еще теплее и появился ветерок – сырой, как из предбанника, даже дыхание спирало при глубоком вдохе. Теперь уже смерчи, огромные, темные, величественно вращающиеся, стреляющие молниями, были видны во всей красе. Белые облака над ними, похожие на хло́пок, скручивало внутрь черного подвижного жерла.

– Это какой-то звездец, – произнес Марсель испуганно. – Мы точно кого-то сильно обидели.

В воздухе появился гул, низкий и монотонный, давящий на уши. Он вызывал вибрацию почвы, передавался стенам и воротам склада. Соприкасающиеся металлические части дребезжали.

К счастью, вихри приближались относительно медленно. Шансы успеть собрать рыбу были велики.

– Давайте быстрее, – поторопил Иван напарников и побежал сам.

У домов разделились: Борис направился к себе, остальные – в цех Ивана.

– Да тут за час не перетаскать! – Марсель раньше никогда не интересовался, сколько рыбы солил и коптил Иван.

– Быстрее управимся. Цепляем на себя, сколько унесем. – Иван поставил стремянку и начал отцеплять веревки с рыбой от потолка. – Через плечо, как бусы у женщин.

– Я чувствую себя папуасом с хорошей добычей, – пошутил Марсель.

– Лучше папуасом с добычей, чем бледнолицым на столе у папуаса, – добавил Родион Сергеевич.

– Иди, хватит уже, а потом возвращайся, – распорядился Иван.

Марсель ушел, держа края веревок с рыбой, чтобы они не цепляли землю. Ветер снова начал крепчать, а низкий гул – усиливаться.

– Не надо ему было возвращаться, – решил Родион. – Смерч уже близко.

Забежал Борис с коляской.

– Там, ребята, пипец, что творится. Это мегаторнадо, смерч тысячелетия, он шириной больше километра, а то и трех. – Его глаза горели. – Надо валить скорее, а то засосет.

Иван нагрузил Родиона Сергеевича и отпустил его. Помог Борису поставить корыто в коляску.

– А ты? – Борис решил, что Иван пойдет вместе с ним.

– А я что, без рыбы уйду? Идите, дядь Борь, и скажите Марселю, чтобы возвращался на склад. Я сам заберу остатки.

– Давай быстрее. Ты просто не представляешь, какой там ужас творится, – заволновался сосед. – Не вздумай героя из себя корчить или жадину – не тот момент.

– Я быстро. – Иван заскочил на стремянку и начал снимать веревки с рыбой, обматывая их вокруг себя.

Полог вдруг вытянуло в окно, сорвало и унесло. По стене забило камешками. Торнадо был совсем близко. Воздух гудел, как трансформаторная будка во время перегрузки. Иван побежал к выходу. Выбежал наружу и обомлел. Над ним до самого неба возвышалась вращающаяся черная воронка смерча. Не такой, какие он видел в новостях – быстрые и тонкие, мечущиеся всасывающим хоботом по поверхности земли. Огромный, спокойный, невозмутимый столб шириной точно больше километра. Он приближался строго по проложенной траектории без всякой суеты, как будто знал, что от него ничего не уйдет. Внутри вращающегося «хобота» непрерывно сверкали молнии, гром от которых сливался в один сплошной звук. А еще от его дуновения исходил жар непонятной природы.

Иван побежал, насколько ему позволял груз. Снаряды, выпускаемые из смерча как из пращи, попадали в него, но рыба срабатывала как бронежилет. Напуганная сестра выбежала его встречать. Она ревела от страха за Ивана.

– Назад! – выкрикнул ей брат.

Он уже чувствовал, как его начинает тянуть обратно, каждый шаг давался все тяжелее. Казалось, что веревки с рыбой со спины тянут в сторону смерча. Иван склонился вперед, чтобы противодействовать силе, увлекающей его. Алёна не послушалась брата, схватила его за руку и потянула за собой. Благо оставались считаные метры до входа на склад. Они заскочили под козырек. Софья Марковна дождалась, когда они зайдут за первые ворота, и закрыла их на щеколду.

– Здесь оставаться тоже опасно, – предупредил Иван.

Он понимал, что сила смерча нереальная. Даже внутри склада не было стопроцентной вероятности пережить его. Они прошли через вторые ворота и снова закрылись. Внутри темного помещения ощущалась вибрация земли.

– Мам, мы здесь, – доложила Алёна.

В ответ раздался всхлип. Алёна принялась успокаивать мать. А за воротами начинался настоящий ад. Гул достиг такой мощности, что все твердые поверхности превратились в мембраны, источающие низкий акустический тембр. В наружные ворота неистово стучало все, что находилось внутри вихря в полете. И первые, и вторые ворота ходили ходуном. Старые ржавые петли издавали невыносимый скрежет и свист.

Людям пришлось зажать уши, чтобы не слышать этот душераздирающий звук. Природа испытывала человека на психологическую устойчивость. Справились не все. Первым завыл Роман, но его голос тонул в шуме. Потом к нему присоединилась Лида, пятидесятилетняя женщина, муж которой сейчас находился на вахте, а дочь с семьей – где-то в Челябинской области. Видимо, от страха, что она одна, и от неизвестности судьбы близких нервы ее сдали. Мать Ивана пошла на ее голос и попыталась успокоить, но женщина была совсем не в себе.

Кошмар длился минут десять. Гул смерча удалился, и показалось, что можно перевести дух, но тут снова все повторилось. Следующий смерч прошелся над головами. Он так же пытался вырвать ворота или закидать их мусором. Нервы начали сдавать почти у всех. Алёна заткнула уши пальцами и плакала. В какой-то момент страх так сильно парализовал ее волю, что психика решила подстраховаться и включила полную апатию. Она сидела с закрытыми глазами, безразличная абсолютно ко всему.

Иван, чтобы занять себя, счищал с промерзшей и высохшей рыбы шкурку с чешуей, рвал на небольшие кусочки и ел, стараясь ни о чем не думать и ни на что не реагировать. Полагался на Бога, не имея собственной возможности повлиять на ситуацию.

Второй смерч ушел. Повисла тяжелая тишина, нарушаемая воем Романа и всхлипываниями некоторых женщин.

– Дядь Борь, ты меня слышишь? – спросил Иван громко: в ушах у него звенело после звуковой атаки.

– Слышу, – ответил Борис совсем рядом.

– Пойдем посмотрим, что там?

– А не боишься?

– Что меня унесет? – спросил Иван.

– Нет. Что там больше ничего нет, – пояснил Борис.

– Начал бояться, но посмотреть все равно надо. – Иван включил фонарь и направился к выходу.

Внутренние ворота открылись без проблем. В тамбуре сделалось жарко, как летом в палатке под полуденным солнцем. Даже для самого жаркого летнего дня это было слишком, учитывая, что стены тамбура всегда оставались холодными.

– Мы что, горим? – Борис тоже удивился температуре в промежуточном помещении.

– Чему гореть?

– Я не знаю, может, газ молнией подожгло, – предположил Борис. – Воняло ведь.

Наружные ворота никак не хотели отворяться, как будто их завалило. Пришлось немного раскачать их, чтобы образовалась щель, достаточная для того, чтобы протиснуться взрослому человеку. В лицо ударил горячий воздух. Такой бывал только в бане. Иван с Борисом переглянулись: оба подумали, что версия с пожаром верна и воздух от огня тянет прямо к складу.

За воротами лежала груда мусора. Он настолько гомогенизировался в смерче, что нельзя было определенно сказать, из чего она состоит. Смесь земли, камней, воды, кирпичей, дерева и всего, что всосал в себя и перемолол могучий вихрь.

Иван наступил ногой в горячую массу и провалился по щиколотку. Ощущения были не из приятных. Быстро, не задерживаясь ни на секунду, выскочил на дорогу, вычищенную как под метелку и даже отполированную так, что полученные во время землетрясения трещины забились мусором и выровнялись, как будто их и не существовало. Борис выбежал следом.

– Такое ощущение, будто я по дерьму динозавра прошел, – признался он. Борис замер с открытым ртом: от поселка не осталось ничего – смерч снес его по самые сваи; даже над складом, в котором они прятались, сняло до полуметра породы. – Ну все, закончился Тихий, как и не бывало, – произнес он горестно.

Это было еще не самое страшное. Иван понимал, что подобные вихревые воронки разрушат дома до основания. Он не мог понять, почему так печет. Никакого пожара рядом не наблюдалось и в помине. Снег испарился без следа, кое-где заплатками зеленела трава, не попавшая под насос смерча, даже некоторые деревья уцелели за руслом Пура, но назвать погоду нормальной летней язык не поворачивался.

– Дядь Борь, почему так печет? – спросил Иван.

– Потому что вчера был дикий мороз, компенсация. Природа создает баланс.

– Я понимаю, что она его создает, но откуда в наших краях такие температуры? Мне кажется, что сейчас градусов шестьдесят или даже семьдесят. Обычно в сауне на месторождении я моюсь при семидесяти градусах. Ощущения прямо один в один.

– Без прибора это только предположение. После холодного склада и тридцать градусов могут показаться сотней, – сказал Борис. – Где нам жить-то теперь, Иван? Не на холодном же складе?