Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 10)

– Как хорошо, что вы у меня есть, – всхлипнула она. – В большом городе я была совсем одна. Все, кто называл себя другом, на самом деле никогда бы не пришли на помощь, если бы там случилось что-то подобное. Только беда показывает, кто есть кто в твоей жизни.

Алёна поцеловала брата в голову и пошла готовить ему лапшу. Иван сидел у окна, слушал завывания ветра и шорох колкого снега, бьющего в ковер. Ледяная смерть ходила по ту сторону стен в ожидании жертвы, спрятавшейся за бетонным панцирем.

Глава 4

Температура на градуснике Софьи Марковны уже несколько часов держалась на отметке минус шестьдесят пять градусов. Ветер ослаб, снег прекратился, и на белое покрывало легли красные оттенки полярного солнца. В воздухе висела морозная дымка, съедающая часть спектра солнечного света, отчего получался такой неестественный тон. Это был самый жуткий июльский денек за всю историю человечества.

Иван проверил все квартиры, убедился, что никто не замерз и не нуждается в помощи. Пока еще все жители поселка были живы и справлялись самостоятельно. Он предупредил, чтобы в случае признаков обрушения дома люди готовились бежать на холодный склад. Посоветовал собрать тревожный чемоданчик и поставить его у дверей. Про одежду можно было не напоминать: в квартирах сделалось так холодно, что все и без того ходили одетыми.

Иван забрался на крышу дома – окинуть окрестные пейзажи взглядом. Он не ожидал увидеть столько столбов пара, поднимающихся к небу. Особенно парил огромный разлом дальше по руслу Пура. Пар из него клубился, как из трубы паровоза, поднимаясь белыми облаками к небу, исчезая в матовой дымке. Теория насчет того, что мороз взялся из разверзнувшейся земли, больше не казалась Ивану правдоподобной. Трещины достигали горячих недр и выбрасывали больше тепла, чем холода. Других объяснений творящегося катаклизма у него не осталось. Впору списать его на проделки разгневанных духов.

Трубы на крыше обильно дымили. Угольная сажа растянулась серым хвостом от домов по свежему снегу в направлении ветра. Иван помнил Тихий и окрестности заснеженными, но сейчас они выглядели иначе, как будто он находился в другом месте. Возникло чувство, будто он чужак и все жители чужие этому переформатированному миру. Как мамонты или шерстистые носороги.

Иван спустился вниз, сходил в цех проверить припасы. Рыба покрылась белесым налетом выступившей влаги и соли. Мороз выдавил ее, превратив рыб в мумии, звенящие от прикосновения. Свежесоленая рыба в бочке замерзла в глыбу, а бочка треснула, не выдержав расширения воды. Пластик сделался хрупким и крошился от легкого прикосновения. Глыба сохранила форму бочки и держалась на полу без ее помощи.

С улицы раздались шаги. На морозном воздухе звук распространялся так, словно человек шел в метре от тебя. Иван отодвинул кусок полога, закрывающего окно. К нему направлялся Борис.

– Вануйто, ты здесь? – спросил он громко до того, как войти.

– Здесь, заходи.

Борис зашел, скинул рукавицы и потер щеки.

– Вот печет, да? – засмеялся он.

– Не то слово. У меня кожа с лица лохмотьями слезает. – Иван потер лицо рукой и показал. – А вы чего ко мне – дома не сидится?

– Заняться нечем. Сидишь один в темноте, и тоска начинает заедать. Угля подкинул в печку, дай, думаю, прогуляюсь. А куда идти, понятно, к тебе. Кто у нас еще может на улице в такую погоду находиться? – Борис осмотрел лопнувшую бочку. – Ого, вот это леденец. Говорят, в сильный мороз любая поверхность имеет вкус клубники.

– Серьезно? – Иван не сразу понял, что это шутка.

Борис снова рассмеялся.

– А ты проверь, – посоветовал он.

– Не, я знаю, что потом случится, ученый уже. Любой ребенок проходит через этот опыт, даже зная заранее, к чему это приведет.

– Да, собственный опыт – это настоящий опыт. Кстати, ты не узнал, надолго к нам зима?

– Откуда? У Алёнки на телефоне есть радиоприемник, но он не ловит ни одного сигнала. Он, правда, работает только на FM, поэтому далекие радиостанции ему недоступны. Но из Уренгоя ни звука. Думаю, там то же самое, что и у нас. Что тут, семьдесят километров. Для метели, какая была, пустяк.

– Да, дела. Не думал, что доживу до такого. Это ведь катаклизм планетарного масштаба. Даже если это случилось только на нашей территории, изменения погоды затронут всю планету. Как говорил мой учитель географии, если в одной стороне земного шара случилась засуха, значит, в другой непременно будут идти проливные дожди. А если где-то приморозило, значит, где-то припекло. Планета всегда поддерживает баланс погоды, иначе процесс может войти в неуправляемый хаос.

– Я бы выбрал жару, – признался Иван. – От нее проще спрятаться, чем от холода, не надо топить печку, и домам полегче.

– Ну не скажи. У нас тут вечная мерзлота держит грунт, а если она начнет таять, все поплывет к чертовой матери. Заболотится местность, не выберешься. Наши двухэтажки точно развалятся или уйдут по окна в жижу. – Борис откинул полог и посмотрел в окно на свой дом. – Да, Вануйто, я-то пожил, а ты молодой еще. Даже жалко, что вам досталась такая судьба.

– Вы так говорите, дядь Борис, как будто эта аномалия на десятки лет растянется. Мать считает, что через два дня снег растает.

– Растаять-то растает, но все летние букашки, животные, птицы погибли, да и зимние тоже. Всякая погода хороша в свое время. У песцов тоже сейчас мех летний, и выводок, который надо греть каждую минуту, не бросишь – сразу околеют. Жить мы тут больше не сможем и выбраться тоже не сможем. – Борис покряхтел и вернулся к ледяной фигуре из рыб. – Я бы сейчас рыбку-то заточил.

– Давайте отколю.

– Не надо, не порти композицию. Я ел недавно, одни глаза голодные. – Борис вынул рукавицы из кармана и постучал друг о друга, собираясь надеть.

Иван и сам решил, что делать здесь больше нечего. Ни песцов, ни мышей так и не появилось. Наверное, непогода тоже застала их врасплох.

– И я пойду домой. Хоть бы ночь прошла спокойно, а завтра начало таять, – пожелал Иван. – Мы бы еще успели мороженую рыбу из реки собрать. Как бы нам этой зимой не пришлось кормиться самостоятельно подножным кормом.

– Очень вероятная перспектива. Я всегда знал, что наступит время, когда про наш Тихий забудут. Это нам расплата за глупость и лень, что не стали искать себе нормальное место, остались здесь, как трусливые зайцы. Природа немного ускорила этот процесс. – Борис вышел из цеха, пропахшего дымом и рыбой.

Иван покинул его следом и плотно задернул полог. Низкое полярное солнце стремилось к горизонту. Это было удивительно – видеть длинный полярный день и снег одновременно. Взгляд Ивана упал на большой разлом, пыхтящий паром. Наверное, он увидел боковым зрением, что в нем что-то происходит. Из-под земли в небо взрывообразно устремились бурые клубы. От разлома во все стороны разошлась матовая сфера взрывной волны. Иван ничего не успел сделать, как она ударила его по телу и по ушам, обдала поднятым в воздух колючим снегом. Он устоял на ногах, а Борис упал.

Огромный клубящийся шар из пара, дыма и кусков породы расходился в разные стороны. С неба полетели куски земли. Иван схватил Бориса и потащил его под укрытие стен. Несколько раз ему ударило в спину, но он не обращал внимания. Забежали под козырек и наблюдали, как в снег влетают куски горячей земли и шипят в нем.

– Это сколько же бахнуло в тротиловом эквиваленте? – удивился Борис. – Меня сбило с ног за километр от эпицентра.

– Много. – Иван понятия не имел о том, как считают силу взрыва.

Он выглянул из-за угла дома. Темная масса, похожая на пирокластический поток, приближалась к поселку, пугая непонятными последствиями. Ивану подумалось, что она очень горячая и в ней невозможно дышать.

– Дядь Борис, что делать? – Он указал рукой в сторону надвигающегося потока.

Сосед тоже выглянул и сразу отпрянул.

– Ванька, если помрем, знай: я на тебя зла не держу и прошу меня простить, если сделал что-то не так, – попросил побледневший Борис.

– Дядь Борь, вы думаете, это смертельно? – Голос Ивана дрогнул.

– Я не знаю, но выглядит хреново, как рана с гангреной. Иди домой. В такую минуту лучше быть с родственниками.

Иван не успел открыть дверь, как навстречу выбежала испуганная Алёна.

– Вануйто, ты живой? – Она бросилась обнимать брата. – А что это так бабахнуло?

– Пойдем домой, расскажу. – Иван затолкал ее назад в подъезд.

Они поднялись в квартиру. Мать самостоятельно забивала степлером сорванные взрывной волной с окон тряпки.

– Вань, мы думали, дом падает, – произнесла она дрожащим голосом.

– Это был взрыв в той трещине, куда Пур слился. Я думаю, вода нагрелась, и произошел взрыв пара. Короче, на поселок надвигается масса из пара, дыма и еще хрен знает чего. Мы можем задохнуться. Поэтому бросай работу, давайте сядем вместе за стол, вдруг это наши последние минуты. – Иван скинул шапку на трюмо, прошел в зал и сел за стол у печки.

Мать чуть не упала со стула, а сестра потеряла дар речи.

– Ты не шутишь? – спросила она, выдержав паузу.

– Хотел бы, но нет. Садитесь, девчата. В этой ситуации мы не можем ничего поделать. Давайте примем смерть достойно. Повезет – попадем в страну вечной охоты вместе. Идемте уже.

Алёна и мать сели за стол и взялись за руки. Звуки с улицы стали глуше, осталось только шипение, как будто сдувалось колесо. Ковры и тряпки на окнах дрогнули под порывом добравшегося до поселка потока продуктов взрыва. В щели потянуло запахом сырого пара и канализации. Ковер на окне мгновенно сделался мокрым. Не успевший растаять иней осыпался на подоконник. Через стены послышались испуганные вопли соседей. Наверное, они осмелились выглянуть наружу.