Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 7 (страница 40)

— Подавали, как полагается, — старший вежливо склонил голову. — Но если она не дошла до владельца этих земель, то каюсь и сразу говорю, что мы готовы заплатить штраф на месте. По двойной ставке, если потребуется. Не первый раз бумаги в дороге теряются.

Марек спешился и медленно пошёл вдоль каравана. Шёл спокойно, но взгляд держал на химерах. А вот те на него не смотрели, и это тоже было подозрительно. Только волк во главе каравана медленно скосил глаза, не поворачивая шеи.

Марек дошёл до второй телеги и положил ладонь на тёмный холст.

Он повернул голову и поймал взгляд Соловья. Тот сидел в седле в трёх шагах позади, всё с тем же спокойным заспанным лицом. Соловей встретил взгляд Марека и едва заметно опустил подбородок.

Марек снова повернулся к старшему каравана.

— Надо досмотреть телеги.

Старший какое-то время молчал. Лошадь под ним переступила с ноги на ногу, и он рассеянно потрепал её по шее.

— Господин, — сказал он наконец. — Давайте по-другому. Бумаги мы сделаем сегодня же вечером, на ближайшей заставе. Я лично прослежу, чтобы всё было сделано без запинки. И штраф господину вашему мы заплатим, как полагается, и сверху накинем за то, что задержались. А вам, капитан, будет отдельная плата. Я ведь всё прекрасно понимаю — служба у вас непростая, паёк казённый, а у каждого нормального мужика дом, хозяйство, баба, дети. Зачем нам с вами тратить время на эти бумажки, когда можно решить всё по-человечески?

Гладко стелет, сволочь.

— Это не обсуждается, — сказал Марек ровно.

И повернулся к телеге.

Левой рукой он взялся за край холста, правой пошёл к рукояти меча. Холст был тяжёлый, плотный, пропитанный чем-то против дождя, и под ладонью ощущался не как ткань, а как кожа.

Маг с косой шевельнулся первым.

Рука у него пошла вверх без всякой спешки, как будто всё ещё собиралась поправить выбившуюся прядь. Пальцы остались полусогнутыми, и между ними уже что-то плелось. Серо-белое, плотное, видимое в воздухе так же отчётливо, как видна зимой струя пара изо рта.

Марек дёрнул холст вверх левой, правой потянул меч из ножен. Сталь успела выйти на половину.

Маг с косой развёл пальцы. Воздух перед ним вздрогнул и пошёл рябью, как над раскалёнными камнями, а потом с ладоней сорвало широко, на весь тракт, плотной волной, в которой летели сверху вниз мелкие камешки и хвоя, будто шёл сильный ветер, только ветра не было. Был удар.

Марека вынесло из-под фургона спиной, протащило по тракту и впечатало в борт следующей телеги. В глазах потемнело, но меч из рук он не выпустил.

И тут с обочины пошли химеры.

Все разом, со всех сторон, шорохом и скрежетом когтей по хвое. Двое волков с правого фланга, рысь между ними, кабан с запасными клыками с левого, две гончие сзади.

Соловей соскользнул с седла раньше, чем ударная волна его достигла. Как именно, Марек не увидел. Только что Соловей зевал в седле, а в следующую секунду он уже стоял на тракте с обоими клинками наголо. Печать на его правом предплечье мерцала бледно-голубым, рваными вспышками, как лампа перед грозой. Усиление рефлексов уже работало на полную.

Тем временем другой маг, что ехал в хвосте обоза, развернул лошадь и поднял ладонь для удара. Его Марек снял раньше остальных.

Ещё не отдышавшись после удара о борт телеги, Марек пустил с правой ладони короткий ударный импульс. Тот самый, который выучил ещё на первый год службы и которым пользовался последние тридцать лет. Печать на предплечье вспыхнула красным, и с ладони сорвалась плотная складка воздуха.

Складка прошла тракт и догнала всадника. Мага вынесло из седла, бросило спиной о землю, и он остался лежать, раскинув руки в стороны. Лошадь рванула в лес без всадника.

Капитан намеренно ударил в пол силы, чтобы оставить кого-то для будущего допроса.

— Соловей! — крикнул Марек. — Защищай мальчика!

— Понял!

Соловей рванул в сторону Игоря быстрее, чем человек способен бежать. Усиление вспыхнуло на его предплечье до самого локтя, и Соловей перестал быть человеком, а превратился в размазанный след в воздухе, мелькающим от одной точки к другой. На третьем мелькании он уже стоял над Игорем.

Мальчишка лежал в шести шагах от ближайшей телеги. Лошадь под ним подкосилась от первой ударной волны, и Игоря выбросило через холку плечом в землю. Меч лежал в полушаге от его правой ладони, а с двух сторон к нему уже подбегали мужики с топорами. Здоровый матёрый бородач впереди, тощий парень молодой левее на полшага. Топор бородатого уже был на замахе.

Соловей налетел на него сбоку и вместо того, чтобы отбить удар, просто поднырнул под занесённое лезвие и вогнал правый клинок ему в подмышку, в щель между нагрудником и наплечником. Топор выпал из руки раньше, чем бородатый успел понять, что уже мёртв. А спустя мгновение тяжёлая туша осела в хвою.

Тощий успел затормозить и развернуть свой топор. Этого хватило ровно настолько, чтобы нырнуть и под второй взмах. Левый клинок длинно распорол ему бедро от паха до колена, тот рухнул на одно колено, и Соловей добил его коротким ударом в горло.

Тем временем Марек оттолкнулся от борта и пошёл на мага с косой. Тот успел свести ладони ещё раз, и от него снова пошла ударная волна, только на этот раз в несколько раз слабее, потому что времени готовить мощную у него уже не было. Марек принял эту волну грудью на бегу, не уворачиваясь, потому что за полшага до удара успел набросить на себя укрепляющий контур. Печать на левом плече полыхнула тёмно-красным светом, волна разбилась о плотное, и капитана только качнуло и провалило на полшага. Он крякнул сквозь зубы, но двинулся дальше.

Маг с косой развёл ладони шире, и между ними загустело третье плетение. Что-то тяжёлое… мощнее двух предыдущих вместе взятых. Лицо у мага побледнело и напряглось, как у человека, вкладывающего в один удар всё, что у него осталось.

Ему нельзя было позволить закончить заклинание. Марек это понял за полсекунды и жахнул усиление на полную.

Печать одновременно вспыхнула по обеим рукам, по груди и плечам. Кожу под одеждой обдало жаром, мышцы налились, тракт под ногами просел. Капитан оттолкнулся от земли и взлетел.

Шесть метров он прошёл по воздуху одним длинным шагом, с поднятым над головой мечом. Маг с косой только успел вскинуть глаза.

Меч пошёл вниз. В замах Марек вложил весь свой вес, всё магическое усиление и весь свой опыт. Лезвие вошло магу в темя, прошло сквозь голову, шею, грудину, живот и таз, рассекло между лопаток лошадиный хребет и вышло из брюха.

Мага раскроило вдоль на две ровные половины, от макушки до промежности. Кобыла крикнула один раз и развалилась на тракт двумя кусками. Кровь хлынула из всего сразу. Хвоя потемнела на четыре шага вокруг, пропиталась и набухла, и красное полезло поверх медленной плотной лужей.

Марек приземлился на ту же хвою с другой стороны от того, что было магом и лошадью. Печать у него по всему телу мерцала и гасла волнами от кроны к корню, по обеим рукам уходила к запястьям. Резерв спалил на три четверти за один прыжок, на второй такой не хватило бы.

И тут со всех сторон на них пошли химеры.

На Соловья сбоку и сверху прыгнул волк. Соловей встретил его в воздухе крестом, и волка разрезало по линии плеч. Передняя половина рухнула под сапоги, задняя ударилась в борт фургона и сползла по доскам.

В обход уже шёл второй волк. На Марека через тракт нёсся кабан.

Сотня килограммов мяса с клыками неслась прямо в живот. Марек снова активировал усиление и встретил кабана плечом, не отступая. Удар подбросил тушу над хвоей на ладонь и опрокинул на спину. Марек шагнул вперёд и опустил клинок ему в горло.

Кабан дёрнул копытами и затих.

С фланга на Марека уже шла гончая.

Марек её увидел за полшага. Развернулся, поймал левой в воздухе за горло, рукой, как ловят кошку, выпрыгнувшую с подоконника, только эта весила в восемь раз больше. Усиление на левом плече вспыхнуло по всей руке от плеча до пальцев. Он сжал.

Шея у гончей хрустнула в кулаке мокрым сухим звуком, и зверь обвис в его руке тряпкой. Марек разжал пальцы, и гончая упала на землю.

Левая печать у него ушла сразу на половину. Поймать живую химеру голой рукой и сломать ей шею — это не короткий импульс, это длинная работа на максимуме, и она выжрала ровно столько, сколько весила гончая.

Соловью в это время прилетело от рыси. Та прыгнула ему на левое плечо и успела достать клыками до мяса.

— Сука! — рявкнул Соловей сквозь зубы и тут же подставил под висящую на нём тварь левый клинок снизу. Рысь насадилась рёбрами на лезвие, и пока она билась проткнутая, правый клинок вошёл ей под лопатку. Тварь обмякла на железе. Соловей стряхнул её обратным движением, и с клинка на хвою сошла длинная кровавая клякса.

С обочины на Соловья вышла гончая. Высокая, в человеческий рост, с длинной мордой и прижатыми к черепу ушами. В правой лапе — короткая кривая сабля. На предплечье мерцала бледно-голубым магическая печать.

Соловей увидел печать и остановился.

— О-па, — сказал он.

И в этот момент гончая прыгнула.

Толкнулась задними лапами от хвои так, что хвоя за ней вскипела. Сабля пошла наискось сверху вниз, в правое плечо Соловья. Соловей подставил оба клинка крестом, лезвия зазвенели в один длинный визг, и гончую отбросило в сторону. Она мягко приземлилась на четыре лапы и сразу пошла снова.