Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 5 (страница 40)

Я закрыл дверь и повернулся к Злате.

Она стояла посреди комнаты в тонкой ночной рубашке, которая при утреннем свете из окна не скрывала практически ничего. Медные волосы распущены, падали на плечи, а под полупрозрачной тканью угадывались высокая грудь, узкая талия и плавный изгиб бёдер, от которого рубашка натягивалась так, что глаз невольно скользил вниз, к длинным голым ногам.

Фигура у рыжей была роскошная, этого не отнять, и она об этом прекрасно знала, потому что встала именно так, чтобы свет из окна очерчивал силуэт. Да ещё и взгляд из-под ресниц направила с тем расчётливым полуприщуром, в котором читалось одновременно «я беззащитна» и «я вся твоя», хотя на практике ни то, ни другое не было правдой.

Учитывая, что совсем недавно в этой комнате стоял Коль, рубашка вполне могла быть частью представления, подготовленного задолго до моего появления. Не сработало на одном, попробуем на другом.

— Артём, — начала она, и голос сделался мягким, бархатистым и с лёгкой хрипотцой. — Я так рада, что ты пришёл… Знаешь, я всю ночь не спала, думала о тебе… О том, что ты единственный, кто не отвернулся вчера. Среди всех этих людей, только ты…

Она сделала шаг ко мне, и рубашка скользнула по плечу, обнажая ключицу и полоску бледной кожи, по которой разливался утренний свет. Я почти восхитился мастерством, с которым она превращала собственное тело в оружие.

Вот только дар показывал совсем другую историю. Внешне перед мной стояла уверенная хищница, разыгрывающая томную доступность, а внутри: страх — восемьдесят процентов, и цифра эта пульсировала на грани паники, отчаяние — двенадцать, надежда — жалкие три, а остальное было голым автопилотом, который включался сам, потому что ничего другого в арсенале просто не было.

Злата не соблазняла меня. Она хваталась за единственное, что умела делать, потому что всё остальное уже не работало. Коль ушёл, подружки попрятались, а метка смерти никуда не делась, и единственное, что ей оставалось, это встать в свет из окна, скинуть рубашку с плеча и надеяться, что хоть на кого-то это ещё подействует.

Я огляделся. На спинке стула у стены висел тёплый халат с потёртыми рукавами и пуговицей, пришитой нитками другого цвета. Я снял его и бросил Злате.

— Оденься.

Халат попал ей в руки, и Злата замерла, не зная, что с ним делать. Рубашка съехала на одно плечо, рот приоткрылся, а в глазах мелькнула растерянность, которую я видел на её лице, пожалуй, впервые. За одно утро два мужчины подряд не повелись на то, что работало безотказно всю её жизнь, и это явно не укладывалось у неё в голове.

Мужчины, с которыми она привыкла иметь дело, делились на три категории: те, кто ведётся и начинает пускать слюни, те, кто злится и начинает читать мораль, и те, кто отводит глаза и краснеет. Все три реакции она умела использовать. Но я просто стоял и ждал, и по моему лицу было решительно невозможно прочитать ничего, кроме терпеливого ожидания.

Злата накинула халат, запахнула полы и затянула пояс, и в этом жесте не было ни протеста, ни кокетства. Просто подчинилась, потому что мой тон не оставлял пространства для игры.

— Садись, — я кивнул на кровать.

Она села, подтянув под себя ноги и завернувшись в халат так, что наружу торчали только медная макушка и настороженные глаза. Теперь передо мной сидела просто перепуганная девчонка, которая ждала, что ей скажут дальше.

— За прошедшую ночь ситуация немного изменилась, — сказал я, прислонившись спиной к стене у двери. — Туров взял в заложники моих друзей и выставил простое условие: привести тебя в течении часа, иначе он их убьёт.

Краска схлынула с её лица за секунду, и синяк на скуле проступил ещё отчётливее.

— Ты… — она сглотнула. — Ты хочешь отдать меня ему…

— Нет. Я хочу, чтобы ты пошла со мной к нему добровольно.

— Да какая разница, как ты это называешь⁈ — голос взлетел до крика, и в нём не было ничего от вчерашней рыжей хищницы. Просто визг загнанного в угол существа. — Добровольно, принудительно, какая, к чёрту, разница, если в итоге я окажусь перед человеком, который хочет меня убить⁈

— Разница в том, — я, наоборот, не стал повышать голос, — что если ты пойдёшь со мной, я гарантирую тебе безопасность. А если откажешься, то гарантировать её будет некому.

Злата смотрела на меня, тяжело дыша, и дар рисовал над ней цифры, от которых хотелось поморщиться: страх подскочил до девяноста, рациональное мышление отключилось почти полностью, осталось только животное, первобытное «бежать-прятаться-выжить», которое колотилось внутри неё и искало любой выход.

— Нет, — выдавила она. — Нет, нет, нет. Я не пойду. Ты не можешь… ты не имеешь права…

— Тебя никто никуда не потащит силой, Ярцева. Это должно быть только твоё решение.

Она замотала головой, вцепившись в край кровати, а потом вдруг замерла, и я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то знакомое. Злата медленно опустила руку к поясу халата и потянула за узел, глядя на меня снизу вверх тем самым взглядом, в котором отчаяние пыталось прикинуться желанием.

— Артём, я сделаю всё, что ты захочешь… Всё, что угодно, только не отдавай меня ему… Я буду…

— Ярцева, — я перебил её ровным голосом. — Если ты сейчас начнёшь раздеваться, я сам отведу тебя к Турову, причём именно в таком виде. Хватит манипуляций.

Руки замерли на поясе, а потом медленно опустились на колени.

— Придумай что-нибудь другое, — прошептала она, не поднимая глаз. — Ты же умный, ты же всегда что-нибудь придумываешь, вот и придумай… Пожалуйста…

Я помолчал, давая тишине заполнить комнату, а потом заговорил, и голос мой звучал без злости и без нажима, только с тихим разочарованием, которое бьёт больнее любого крика.

— Послушай меня внимательно, Злата. Прямо сейчас Туров держит моих друзей в заложниках. Они там из-за тебя, потому что именно ты заварила всю эту кашу. У меня есть план, и если ты сделаешь ровно то, что я скажу, все останутся живы: и они, и ты. Но мне нужно, чтобы ты пошла со мной добровольно, и мне нужно это прямо сейчас, потому что каждая минута, которую ты тратишь на слёзы и попытки меня соблазнить, это минута, которой может не хватить Сизому и Наде, чтобы выжить.

Я посмотрел ей в глаза.

— Я никогда не бросаю тех, кто мне доверился, Ярцева. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ради них я пойду хоть к Турову, хоть к чёрту, хоть в Мёртвые земли в одиночку. Да, я не из тех, кто отдаст беззащитную девчонку на расправу. Но если ты сейчас откажешься помочь людям, которые пострадали из-за тебя, то мне придётся выбирать. А когда я выбираю, Ярцева, я всегда выбираю своих. Так что решай. Либо идёшь со мной и помогаешь вытащить всех, либо остаёшься здесь, но тогда ты сама по себе.

Я замолчал и стал ждать. Секунда, две, три. Злата сидела на кровати, стиснув халат на коленях, и смотрела куда-то в пол, не поднимая глаз. Она просто сидела и молчала, и с каждой секундой этого молчания становилось всё понятнее, что ответа не будет.

— Понятно, — сказал я.

После чего развернулся и пошёл к двери. Спокойно, без оглядки через плечо, как человек, который сказал всё, что хотел сказать, и не видел смысла больше здесь оставаться.

Раз Злата отказалась, я найду другой способ вытащить Сизого и Надежду. Будет сложнее, будет опаснее, шансы просядут, но я справлюсь, потому что план, который крутился в моей голове, допускал несколько вариаций, где Злата была оптимальным решением, но никак не единственным.

Моя рука легла на дверную ручку.

— Подожди.

Голос за спиной звучал так, будто каждое слово приходилось выталкивать из горла силой. Ни кокетства, ни манипуляции, ни привычной хрипотцы. Просто тихий, угрюмый звук, выдавленный через стиснутые зубы.

— Что мне нужно делать?

…………………

Глава 16

Другая школа дипломатии

Злата шла рядом, закутанная в дорожный плащ, и выглядела совершенно непохожей на себя прежнюю. Медные волосы, обычно рассыпанные по плечам в тщательно выстроенном беспорядке, были стянуты в тугой узел на затылке, синяк на скуле из-за утреннего света казался ещё темнее, а разбитая губа припухла и потрескалась. Сейчас это была просто бледная перепуганная девчонка, которая пыталась смириться с собственной участью.

А может и не смирилась, и готовится в любой момент дать дёру. С этой рыжеволосой никогда нельзя было знать наверняка.

Я отогнал эту мысль и вернулся к тому, что занимало меня больше всего: к плану, который ещё недавно был всего лишь наброском, но сейчас наконец обрастал деталями.

И строились они на двух вещах: том факте, что младшего Турова почему-то до сих пор не могут привести в себя и… на способностях Ярцевой, которые могут помочь решить эту проблему. Пусть и опосредованно.

Я просканировал её ещё в первые недели после прибытия в Академию, когда методично прощупывал Оценкой каждого студента, попадавшегося в поле зрения.

И картина тогда вырисовывалась откровенно удручающая.

Большинство студентов меня ни капли не удивили. Стандартные стихийники с потолком на уровне «сносно, но не более», которые свой скромный потенциал не отрабатывали даже наполовину. Оценка рисовала одну и ту же картину: ранг ниже, чем мог бы быть, ошибки в тренировочном цикле, которые никто не исправлял, и запас прочности, просаженный ленью и отсутствием какой-либо системы.