Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 5 (страница 38)
— Сима, — я чуть качнул головой. — Что я тебе говорил несколько минут назад? Мои решения — это только мои решения. С Ярцевой я разберусь сам, когда придёт время. А прямо сейчас мы идём вытаскивать Сизого, потому что он один в Нижнем Городе, без прикрытия, с железной уверенностью, что любую проблему можно решить, если достаточно громко орать. А человек, который его приговорил, шутить не привык.
Она осеклась. На секунду в её взгляде мелькнуло раздражение, но почти сразу сменилось досадой на саму себя. Сжала губы, выдохнула через нос и отвела глаза.
— Да я просто спросила… — бросила она тихо, после чего окинула себя быстрым взглядом сверху вниз и поморщилась. — Подожди пару минут. Если мы идём драться, то мне нужна совсем другая одежда.
«Это» представляло собой тонкую домашнюю рубашку, которая заканчивалась значительно выше колен, и мягкие вязаные носки с каким-то цветочным узором. Собственно, на этом список одежды исчерпывался. Я только сейчас обратил внимание, что впустила она меня именно в таком виде, и, судя по всему, не видела в этом ни малейшей проблемы. Впрочем, учитывая, чем мы с ней занимались последний месяц, стесняться ей и правда было нечего.
Серафима подошла к сундуку, достала из него нижнюю рубаху, штаны, стёганую поддёвку, дорожную мантию и высокие сапоги, разложила всё на кровати в том порядке, в котором собиралась надевать, а затем без лишних церемоний стянула домашнюю рубашку через голову и бросила её на подушки.
Я позволил себе задержать взгляд чуть дольше, чем требовала ситуация, потому что, как бы паршиво ни складывалось утро, некоторые вещи заслуживают внимания при любых обстоятельствах. Бледная кожа, плавный изгиб спины, узкая талия, переходящая в округлые бёдра, на которых мои руки провели достаточно времени, чтобы помнить каждый сантиметр. Природа к Серафиме Озёровой отнеслась с тем же щедрым размахом, что и к её магическому потенциалу.
Серафима перехватила мой взгляд через зеркало над кроватью, и по её губам скользнула лёгкая, почти невесомая улыбка, та самая, которую я видел у неё только наедине и только в те редкие моменты, когда броня трескалась по-настоящему. Улыбка женщины, которой приятно, что на неё смотрят, и которая не собирается этого скрывать. Длилось это ровно секунду, после чего лицо снова стало серьёзным, а руки уже привычно потянулись к разложенной на кровати одежде. Она натянула нижнюю рубаху, влезла в штаны, застегнула поддёвку, набросила сверху дорожную мантию и в последнюю очередь обулась в сапоги.
— Готова.
Теперь передо мной стояла совсем другая Серафима, и перемена эта произошла так быстро, что я невольно отметил про себя: боевой режим включается у неё куда надёжнее, чем выключается. Дорожная мантия сидела на ней так, будто она в ней родилась, взгляд стал тем самым фирменным озёровским прищуром, от которого воздух вокруг ощутимо холодел, а от девушки в домашней рубашке и цветочных носках не осталось даже воспоминания.
Я вышел в коридор первым, Серафима шагнула следом и совершенно естественно заняла позицию на полшага позади и чуть правее, именно там, откуда удобнее всего прикрывать спину. Причем было заметно, что сделала она это неосознанно.
Попадавшиеся в коридорах студенты при виде нашей парочки торопливо отступали к стенам, и я их прекрасно понимал: мрачный Морн в компании Ледяной Озёровой, от которой на три шага тянет морозом, это не то зрелище, рядом с которым хочется задерживаться.
Мы уже спускались по главной лестнице к воротам, когда навстречу нам вылетел Марек. За все месяцы рядом с бывшим капитаном я ни разу не видел, чтобы этот человек куда-то бежал. Марек в принципе не торопился… он даже сражаться мог с абсолютно каменным выражением лица. Так что если он сорвался на бег, значит, случилось что-то по-настоящему серьезное.
Неужели узнал про Сизого?
— Наследник, — он остановился передо мной, тяжело дыша. — Надя пропала…
Его подрагивали, и это было необычнее всего, потому что руки Марека не дрожали никогда: ни в бою, ни под дождём, ни после суточного марша. Они у него дрожали сейчас, и он этого даже не замечал, потому что всё внимание, весь контроль, который у него оставался, уходил на то, чтобы голос звучал ровно и слова шли по порядку. Профессионал до мозга костей: даже когда внутри бушевал ураган, он продолжал быть в первую очередь военным.
— Когда?
— Точно не скажу, так как вернулся только под утро. Всю ночь собирал информацию по Турову. Подхожу к лавке, а дверь выбита. Внутри всё вверх дном: склянки на полу, стол перевёрнут, у прилавка россыпь битого стекла, воняет кислотой так, что глаза режет. Нади нет. И вот это висело на двери.
Он протянул мне клочок грубой бумаги. Рука, которая могла часами держать меч без единого колебания, сейчас сжимала этот жалкий листок с такой силой, что бумага смялась по краям. Марек хотел кого-то убить, прямо сейчас, голыми руками, медленно и с удовольствием. Но вместо этого стоял передо мной и докладывал, потому что знал: ярость без плана это просто ярость, а ярость с планом это оружие.
Я развернул записку, пробежал глазами по кривым строчкам, и челюсть сжалась сама собой.
Твою мать, да как так-то⁈
………..
Глава 15
Я всегда выбираю своих
Вот ты и просчитался, Артём. Красиво просчитался, по всем правилам, как дилетант, который решил, что раз метки подразумевают недельную паузу, значит и сроки у него недельные. Туров дал Сизому и Злате время на то, чтобы они помариновались в собственном страхе, а я почему-то решил, что это время принадлежит мне. Запланировал вечерние переговоры, разослал людей собирать информацию и продолжил спокойную подготовку, пока Туров брал моих людей в заложники.
Но ладно, пожурить себя можно было и потом. Сейчас меня куда больше беспокоило другое.
Записка была адресована мне. Лично Артёму Морну, с требованием притащить «рыжую суку». Для любого стороннего наблюдателя это не имело никакого смысла, потому что я и Злата должны были ненавидеть друг друга. Она подставила меня на арене, из-за неё Сизый покалечил Фрола, из-за неё моей химере прислали метку смерти. Здравомыслящий человек на моём месте скорее помог бы Турову, чем стал бы защищать Ярцеву.
Однако Кондрат почему-то рассудил иначе. Возможно, он просто хотел использовать меня, чтобы выманить рыжую из Академии, куда его люди сами соваться не рискнули бы. Но даже в этом случае оставался вопрос: почему решил ускориться, когда до конца недельного срока по метке ещё оставалось время?
У меня на этот счёт была только одна мысль.
Метка — это не просто приговор, это срок, который даётся жертве на то, чтобы осознать, смириться и перестать дёргаться. Но Злата не смирилась и вместо этого она побежала искать защиту, причём побежала ко мне. И если за ней наблюдали, а наблюдали за ней наверняка, то одного этого хватило бы, чтобы Кондрат понял: рыжая не приняла правила, а значит ждать больше незачем.
Вопрос только в том, сколько именно Туров знал о нашем вчерашнем разговоре у ворот. Разговоре, который случился на пустой улице, под дождём, без единого свидетеля. Если он знал подробности, то у бывшего атамана в Сечи имелись глаза и уши значительно ближе ко мне, чем хотелось бы думать.
Ладно, с этим мы разберёмся позже. Сейчас надо вытащить Надю и Сизого.
Я поднял взгляд на Марека, и то, что показал дар, заставило меня мысленно выругаться. Ярость — семьдесят восемь процентов. Самоконтроль — четырнадцать. Остальное размазалось между виной и отчаянием, и эта комбинация была хуже чистой злости, потому что злость хотя бы предсказуема, а человек, который одновременно хочет убивать и винит себя в том, что не уберёг, способен на очень опрометчивые поступки.
Годы, проведенные в гвардии Морнов, научили Марека держать лицо при любых обстоятельствах, и внешне он выглядел почти нормально: стоял ровно, дышал размеренно и смотрел мне в глаза, ожидая приказа. Но вот руки его выдавали. Руки, которые не дрожали ни разу за все месяцы нашего знакомства, сейчас мелко подрагивали, и он даже не замечал этого, потому что весь оставшийся контроль уходил на то, чтобы голос звучал по-военному ровно.
Так что в таком состоянии Марек не столько союзник, сколько снаряд без предохранителя. Стоит направить его в сторону Нижнего Города, и он пойдёт напролом, через любое количество людей, до тех пор, пока не найдёт Надежду или пока его не остановят. И учитывая, что останавливать его придётся бойцу ранга А с ватагой за спиной, шансы на второй вариант были удручающе высоки.
Серафима стояла чуть позади и молчала. Ни вопросов, ни порывов, ни попыток действовать самостоятельно. Просто стояла и ждала, пока я приму решение. Ещё вчера на её месте уже расцветал бы хаос, а сегодня она смотрела на меня и ждала приказа, и это было лучшим доказательством того, что недавний разговор не прошёл впустую.
— Марек, — я постарался сохранять невозмутимость. — Мне нужно, чтобы ты сейчас сделал кое-что для меня.
Он чуть подался вперёд, готовый сорваться с места по первому слову.
— Вы с Серафимой идёте в Нижний Город и находите Турова. Мне нужно знать, где именно он засел, сколько людей внутри, входы-выходы, где могут держать заложников. Только наблюдение, Марек. Никаких контактов, никаких столкновений. Посмотрели, запомнили, вернулись.