Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 5 (страница 1)

Восхождение Морна. Том 5

Глава 1

Танец на песке

— Эй, а где остальные⁈ Я пять золотых поставил на три против трёх, а он один вышел! Один! Это что за цирк⁈

Голос принадлежал крупному мужику в засаленной жилетке, который привстал с места и тыкал в мою сторону пальцем, похожим на варёную сосиску. Рядом с ним его сосед, тощий тип с бегающими глазами, уже что-то лихорадочно подсчитывал на пальцах, явно пересчитывая коэффициенты, и физиономия у него при этом была такая, будто он только что проглотил жабу и жаба оказалась живой.

Пять тысяч человек смотрели на меня, и настроение у них менялось волнами: сначала удивление, потом замешательство, потом нарастающий гул, в котором смешались вопросы, ругань и нервный смех. Те, кто пришёл за зрелищем, не понимали, какое именно зрелище им предлагают. Те, кто поставил деньги, прикидывали, как это скажется на ставках. А те, кто просто хотел увидеть, как бритоголовый бык раскатает наглого торговца по песку, пока ещё не определились, радоваться или разочаровываться.

Солнце палило в макушку, жар поднимался от утрамбованной земли, и в этом ярком утреннем свете арена казалась больше, чем снаружи — семьдесят шагов от края до края, вокруг стена из деревянных трибун, набитых людьми, а над всем этим небо, чистое и равнодушное, как зритель, которому в общем-то всё равно, чем тут дело кончится.

Я поднял взгляд к главной ложе.

Директор Бестужев сидел в центре, прямой, с тростью, положенной поперёк колен, и разглядывал арену так, будто пришёл в театр и пока не решил, стоит ли спектакль потраченного времени. Справа от него Кривой развалился в кресле так, будто оно принадлежало ему лично, и крутил в пальцах бокал с чем-то тёмным.

Слева от директора маячил Щербатый, сухой и внимательный, и в отличие от Кривого он не пил и не улыбался, а просто смотрел, впитывал и запоминал, потому что информация для таких людей дороже любого золота. За ними виднелись ещё несколько фигур: купцы, гильдейские, кто-то в форме городской стражи. Сегодня арена была не просто ареной, а смотровой площадкой, с которой весь город оценивал, чего стоит наследник дома Морнов.

Бестужев поднялся.

Сделал это неторопливо, опираясь на трость, как подобает человеку его возраста, и трибуны начали стихать ряд за рядом, словно кто-то медленно убавлял громкость. Директор постоял секунду, глядя вниз на арену, а потом неожиданно исчез.

Его трость стукнула по утрамбованному песку в трёх шагах от меня, и в наступившей тишине этот звук разнёсся по всей арене. Обычному магу на такое понадобилось бы заклинание и секунд десять подготовки, а Бестужев справился почти мгновенно.

По трибунам прокатился удивленный вздох.

Бестужев осмотрел обе стороны, задержавшись на мне чуть дольше, чем на остальных. Ястребиные глаза скользнули по моей одинокой фигуре, затем по пустому пространству за спиной, где должна была стоять команда.

— Интересная диспозиция, — произнёс он негромко, но голос его разнёсся по арене так, будто сам воздух усиливал каждое слово. — Господин Морн, если мне не отказывает память, формат поединка предполагал сражение три на три. Я вижу три на… — он сделал вид, что пересчитывает, — … один. Это сознательное решение, или вы просто забыли предупредить свою команду, что поединок сегодня?

Где-то на трибунах хихикнули.

— Сознательное, — ответил я.

Бестужев чуть наклонил голову. Что именно он увидел в моём ответе, я не понял, но старику явно нравилось происходящее.

— Что ж. В таком случае…

— Подождите, директор, — я шагнул вперёд и повернулся к Колю. — У меня есть предложение.

Коль прищурился, но ухмылка не сползла, а только стала шире, потому что он уже чувствовал себя победителем.

— Валяй, торгаш. Послушаем.

Я обвёл взглядом трибуны, медленно, давая каждому ряду почувствовать, что обращаюсь именно к ним, а потом снова посмотрел на Коля.

— Давай сразимся один на один. Ты и я. Настоящий поединок чести, без помощников, без подстраховки, без двух взрослых мужиков за спиной, которые сделают работу за тебя. Покажи всем этим людям, — я кивнул на трибуны, — что тебе хватит собственных сил, чтобы расправиться с «каким-то торгашом». Или ты боишься?

Кто-то заорал «давай один на один!», кто-то засвистел, и волна одобрительного гула покатилась по рядам, с каждой секундой набирая силу.

Я видел, как внутри Коля сцепились два инстинкта: гордость, которая требовала принять вызов и доказать, что он способен расправиться со мной в одиночку, и что-то другое, осторожное и чужое, вбитое в голову не его собственными мозгами. На секунду гордость почти победила, я заметил, как дёрнулся его подбородок и как рука потянулась к мечу, но потом он моргнул и выражение лица сменилось, будто кто-то перещёлкнул тумблер.

— Правила есть правила, Морн, — сказал он, и голос его был спокойнее, чем я ожидал. — Ты мог привести команду, но не привёл. Это твоя проблема, а не моя. Я не нарушил ни одного условия, и если ты настолько никчёмен, что за тебя некому выйти, что ж… мне тебя жаль.

Толпа притихла, явно разочарованная тем, что Коль не повёлся. Кто-то свистнул с верхних рядов, но остальные уже потеряли интерес и ждали, когда наконец начнётся драка.

Я посмотрел на Бестужева. Директор стоял, опершись на трость, и ждал, что я буду делать дальше.

— Правила не нарушены, — произнёс он после паузы, которую выдержал идеально, ни секундой больше, ни секундой меньше. — Господин Морн вышел на арену в одиночку. Это его право. Если он желает сражаться один против троих… — лёгкий разворот в мою сторону, — … он будет сражаться один против троих. Академия не препятствует.

Никакой помощи, никакой подсказки, никакого намёка на то, что старик собирается вмешаться. Он просто констатировал факт и отступил на шаг, а потом снова исчез и появился в ложе так же мгновенно, как в первый раз.

Проверка продолжалась.

Ладно. План номер один не сработал, но я и не рассчитывал на него всерьёз. Коль боялся выходить один на один, и никакое давление толпы этот страх не перебило бы, потому что страх получить по морде всегда конкретнее, чем чьё-то мнение на трибунах.

Пальцы скользнули по свёртку за пазухой, потом легли на рукоять меча. Тело откликнулось привычной готовностью, той самой, которая приходит за секунду до драки, когда голова наконец перестаёт думать и начинает работать.

— Ладно, — сказал я. — Тогда начнём.

Коль оскалился, огневик чуть качнул головой, а Подавитель наконец перестал скрещивать руки и положил ладони на рукояти клинков.

Арена замерла.

Коль шагнул вперёд первым. Ходоки его пропустили — намеренно, без малейшей попытки вмешаться. Остались стоять где стояли: огневик скрестил руки на груди, подавитель привалился плечом к деревянному столбу у края арены. Оба смотрели на нас с одинаковым ленивым спокойствием людей, которым пока не нужно работать. Пусть бычок побегает, вымотает противника, а потом выйдут взрослые и закончат дело.

Коль тоже это понимал, но ему было плевать. Он хотел разобраться со мной лично — с того самого дня во дворе, когда Злата повисла на мне, а он стоял у колонны и мысленно отрывал мне голову. Теперь у него появился шанс сделать это по-настоящему, и он не собирался его упускать.

Печать на его предплечье вспыхнула жёлтым, мышцы под кожей вздулись и перекатились, натягивая ткань рубахи до треска швов. Потом он достал из-за спины склянку с мутной жидкостью, выпил залпом, не поморщившись, и эффект накрыл его почти сразу — движения стали резче, взгляд острее, а от него самого повеяло чем-то тяжёлым, густым, будто воздух вокруг сделался плотнее.

Я видел раньше такие зелья. Действует минут пять, может десять, и всё это время он будет быстрее и сильнее, чем ему положено по рангу. А на следующий день будет тяжелейший откат. Но это потом… сейчас же перед ним стояла задача выиграть любой ценой.

Меч в его руке оказался под стать хозяину: тяжёлый, широкий, больше похожий на заточенный рельс, чем на оружие, хотя в этих ручищах он смотрелся почти соразмерно. Коль крутанул кистью, проверяя баланс, металл рассёк воздух с низким гудением — и ближайшие ряды зрителей подались назад.

Я вытащил меч. Пальцы нашли привычные впадины на обмотке рукояти, и на секунду показалось, что я встретил старого друга, которому не нужно ничего объяснять.

Коль бросился вперёд.

Первый удар обрушился сверху. Я ушёл влево, пропуская лезвие мимо, и клинок Коля врезался в землю с таким звуком, будто кто-то уронил наковальню. Столб пыли взлетел в воздух, трибуны хором охнули, а от удара в утрамбованной земле осталась борозда глубиной в ладонь.

Я не стал ждать, пока он выдернет меч. Шагнул внутрь его защиты, клинок пошёл к его горлу и… неожиданно лязгнул о сталь. Коль успел поднять меч, перехватил одной рукой у гарды и отбил мой удар чистой силой, отшвырнув меня на два шага назад.

Чёртово зелье! Без него он бы не успел, но оно разогнало его рефлексы почти до моего уровня.

Горизонтальный замах, широкий, на уровне груди. Я нырнул под лезвие, почувствовал, как волосы шевельнулись от рассечённого воздуха, рубанул снизу вверх по открытому боку — и снова лязг стали о сталь. Коль крутанулся на месте, отбил и тут же контратаковал, превращая защиту в нападение одним слитным движением.