Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 2 (страница 32)

— Как там наши?

— Соловей второй день рассказывает всем, кто готов слушать, что если бы его взяли, то вы бы управились за полчаса и без единой царапины. А так — позорище, два десятка каких-то оборванцев завалили с трудом, чуть сами не сдохли, и вообще куда катится это поколение воинов.

— А Сизый?

— О, Сизый теперь местная звезда. Ходит за Соловьём и на каждую его историю выдаёт свою: как он в одиночку вырубил первого охранника на мельнице. Ты бы это слышал. Сначала там был один удар, потом появился уклон от ножа, теперь уже какой-то хитрый финт с отвлечением. К ужину он, наверное, дойдёт до того, как голыми руками задушил троих магов.

Я фыркнул.

— Мира?

— Пришла в себя через пару часов после боя. Она где-то здесь, кстати, я её видел утром.

Значит, все живы. Все, кто пошёл со мной на эту безумную вылазку, вернулись обратно. Кто-то помятый, кто-то продырявленный, но ни одного трупа с нашей стороны.

Я откинулся на подушку. Снова этот чёртов потолок с трещинкой. Мы с ним уже как старые знакомые. Может, имя ему дать? Потолочий Потолкович. Или просто Петя.

За окном снова заорала ворона, и солнечный луч сместился, теперь падая прямо мне на лицо. Пришлось отвернуться.

Тем временем старик собирал свои причиндалы в потёртую кожаную сумку. Склянки, мешочки с травами, какие-то металлические штуки, назначение которых я предпочитал не знать. Одна выглядела как помесь щипцов с ножницами, и я искренне надеялся, что она не побывала внутри меня, пока я валялся в отключке.

Целитель возился с застёжкой, но я заметил, как он то и дело поглядывает в мою сторону. Быстро так, искоса, будто изучает что-то, чего не может понять.

— Ладно, я сдаюсь, — сказал я. — Что не так? У меня рога выросли, пока я спал? Или третий глаз на лбу? Скажите сразу, морально я уже готов к чему угодно.

Старик хмыкнул и отложил сумку в сторону.

— Знаете, молодой господин, я ведь начинал полевым лекарем в Восточной кампании, когда вы ещё под стол пешком ходили. Потом был госпиталь в столице, потом частная практика. Повидал всякого — и боевых магов, которых разрывало собственными заклинаниями, и тех, кто попадал под огонь вражеских пиромантов, и что остаётся от человека после встречи с взбесившейся химерой ранга Страж.

— А у вас была очень насыщенная жизнь…

— Это я к тому, что удивить меня сложно. Но когда вас приволокли сюда посреди ночи, я на секунду подумал, что кто-то перепутал адрес. Что им нужен гробовщик, а не целитель. Потому что-то, что лежало на этой кровати, по всем законам медицины и здравого смысла должно было быть трупом.

— А оно взяло и задышало. Какая неловкость.

Старик проигнорировал мой комментарий и начал загибать пальцы.

— Ожоги третьей степени на обеих руках и груди — это раз. Мышцы порваны в трёх местах — это два. Бок пробит насквозь, причём как при этом уцелела печень, я до сих пор не понимаю — это три. Сухожилия на левой руке держались на честном слове — четыре. Лёгкие забиты дымом и копотью так, будто вы решили их законопатить на зиму — пять. И общее истощение организма, будто вас неделю морили голодом и заставляли бегать без отдыха — шесть. Шесть причин, по которым вы должны были умереть. И это только те, что я нашёл за первые десять минут осмотра.

Он растопырил ладонь, демонстрируя все загнутые пальцы, и посмотрел на меня с выражением человека, который ждёт объяснений.

— Да уж… — согласился я. — Денёк вышел так себе.

— Вам бы всё шутить. А я за тридцать два года видел здоровых, крепких мужиков, которые ложились от половины этого списка. Просто закрывали глаза и больше не открывали, потому что тело решало, что с него хватит. Вы же сидите тут, разговариваете и, судя по всему, собираетесь встать и куда-то пойти.

— Ну, просто лежать и помирать от ран кажется мне скучным вариантом.

Старик покачал головой и почесал бороду.

— Знаете, что я думаю, молодой человек? Я думаю, что у вас есть ангел-хранитель. И что этот ангел-хранитель либо очень вас любит, либо очень над вами издевается. Потому что засунуть человека в горящее здание, потом вытащить, потом засунуть обратно, потом снова вытащить — и так шесть раз подряд — это, знаете ли, не забота. Это какой-то извращённый эксперимент.

— Может, ему было интересно, сколько заходов я выдержу, прежде чем рассыплюсь.

— Тогда передайте ему от меня при случае, что он редкостный мудак.

Я чуть не подавился. От деда с профессорской бородой такого не ожидаешь.

— Обязательно передам, — пообещал я, откашлявшись. — При первой же встрече.

— Вот и славно, — он подхватил сумку и направился к двери, но у порога остановился. — Пару дней не нагружайте руки, кожа новая, нежная. Пейте больше воды. И постарайтесь больше не лезть в горящие здания, я хороший целитель, но не чудотворец.

— Постараюсь.

— Ага, — он хмыкнул. — Все так говорят. А потом я их снова штопаю.

— Сколько я должен?

— Уже оплачено. Та пятнистая девица позаботилась, — он кивнул куда-то в сторону. — Щедро заплатила, надо сказать. Хотя, учитывая, сколько работы вы мне задали, можно было бы запросить и побольше.

Дверь закрылась, и в комнате стало тихо. Только ворона за окном всё никак не могла угомониться.

Я посмотрел на Марека.

— Что с химерами?

— Все восемнадцать живы. Капитан гвардейцев лично проследил, чтобы им оказались полную помощь.

— Крюков?

— В городской тюрьме. Гвардейцы забрали его на допрос сразу после того, как всё закончилось. Засыпкина тоже взяли.

— Документы?

Марек помолчал, и по его лицу я понял, что сейчас будет что-то интересное.

— В целости. Твой братец пытался до них добраться, пока ты валялся без сознания.

— И как, преуспел?

— Он очень старался, — Марек чуть заметно улыбнулся. — Но я старался сильнее.

Я представил себе эту картину: Феликс, злой как чёрт после нашей драки, пытается прорваться к бумагам. А на его пути Марек с рукой на перевязи и взглядом, от которого нормальные люди предпочитают отойти в сторону.

— До мечей дошло?

— Почти. Но потом он вспомнил, кто учил его половине тех приёмов, которыми он собирался меня достать, и как-то сразу передумал.

— Разумно с его стороны.

— Я тоже так подумал.

Документы на месте, химеры живы, Крюков в тюрьме. Для ночи, которая началась в вонючем подвале и закончилась горящей мельницей, результат вышел очень даже неплохой.

— Где Мира? — спросил я.

Марек открыл рот, чтобы ответить, но тут за окном что-то мелькнуло, раздался тихий шорох когтей по камню, и на подоконник мягко приземлились две ноги в запылённых сапогах. Следом появилось всё остальное: гибкое тело, пятнистый мех, жёлтые глаза, которые сразу нашли меня и остановились.

— Здесь, — сказала Мира, перешагивая через раму так непринуждённо, будто это был дверной порог, а не окно на втором этаже.

Я несколько секунд просто смотрел на неё, потом на окно, потом снова на неё. В голове крутилось сразу несколько мыслей, и ни одна из них не была «о, как мило, гостья пришла».

— Интересный способ входить в помещение, — сказал я. — Оригинальный. Свежий. Я бы даже сказал — с ветерком.

Мира отряхнула с плеча какую-то паутину и посмотрела на меня с выражением вежливого недоумения. Дескать, а что не так?

— Ты же в курсе, что в этом здании есть дверь? — продолжил я. — Думаю, даже не одна, и уверен, что они исправно работают. Открываются, закрываются, всё как положено. Некоторые люди ими пользуются, представляешь? Заходят, выходят. Никакого лазанья по стенам, никаких прыжков с крыши. Скучно, конечно, зато соседи не пугаются.

— Пока по лестнице поднимешься, вся прислуга вопросами засыпает, — Мира пожала плечами. — А через окно — пять секунд.

— О, так это вопрос эффективности. Понял, принял. А то я уж было подумал, что у тебя аллергия на двери. Или религиозные убеждения какие-нибудь. «Истинный путь воина лежит через форточку», что-то в таком духе.

Марек фыркнул и тут же закашлялся, схватившись за раненый бок. Мира одарила его коротким взглядом, потом снова посмотрела на меня. В уголке её рта что-то дрогнуло, но она удержала лицо.

— Мы на втором этаже, — не унимался я. — Это метров пять от земли, если не больше. Ты по стене забиралась или с соседней крыши прыгала? Просто интересно, для общего развития. Вдруг мне тоже когда-нибудь понадобится экстренно проникнуть к кому-нибудь в спальню.

— Водосточная труба, — сказала Мира. — Она крепкая, а я, в свою очередь, очень легкая.

— Водосточная труба. Конечно. Как я сам не догадался.