Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 2 (страница 1)
Сергей Орлов, Ярослав Чичерин
Восхождение Морна. Том 2
Глава 1
Кошка на карнизе
— А теперь за мной, — бросила Мира и шагнула к окну.
Я хотел спросить куда, зачем и какого хрена вообще происходит, но она уже была снаружи. Просто перетекла с подоконника на карниз, одним слитным движением, без паузы и усилия. Секунду назад стояла в комнате, а теперь висела на стене дома, вцепившись когтями в щели между камнями, и смотрела на нас снизу вверх с выражением «ну и чего вы ждёте?».
Люди так не двигаются. Даже маги ранга А так не двигаются.
— Твою мать, — выдохнул Соловей. — Это что сейчас было?
Марек не ответил. Он стоял у окна с рукой на рукояти меча и смотрел на меня. Ждал. Соловей тоже повернулся в мою сторону, и даже Сизый поднял голову.
Три пары глаз. Один вопрос.
Я посмотрел на кошку за окном, потом на трупы у двери, потом на своих людей.
Думай, Артём. Думай! Причем очень быстро!
Варианты были так себе. Позади остался дом, набитый трупами людей Засыпкина, и лысый наверняка уже выслал подкрепление. Минут пять, может десять, и здесь будет полно стражи. Выход на улицу перекрыт, это к гадалке не ходи. Впереди незнакомая химера, которая только что устроила бойню и теперь зовёт за собой неизвестно куда.
Незнакомая. Опасная. И при этом единственная, кто сегодня встал на нашу сторону.
Я активировал дар, глядя на силуэт за окном.
Семьдесят три процента расчёта, одиннадцать настороженности, шесть нетерпения. И ноль враждебности. Ноль. Если бы она хотела нас убить, ей не нужно было устраивать весь этот спектакль с бойней внизу. Достаточно было просто не вмешиваться.
Логика простая: враг моего врага, возможно, не друг. Но прямо сейчас он полезнее, чем два десятка арбалетчиков, которые через четверть часа будут прочёсывать каждый угол.
— Идём, — сказал я. — Я первый, проверю дорогу. Марек, поможешь Соловью на подъёмах. Сизый, замыкаешь и смотришь по сторонам. Если что-то заметишь — сразу говори, не геройствуй.
Марек кивнул и шагнул к своему бывшему сослуживцу. Тот открыл рот, явно собираясь возразить, что он и сам справится, что дырка в спине это ерунда и вообще он в своё время с тремя стрелами в заднице до лагеря добежал. Но капитан просто взял его за локоть и посмотрел так, что Соловей заткнулся на полуслове.
— Понял, — буркнул Сизый.
Первый раз за весь день он сказал что-то осмысленное. И первый раз посмотрел на меня без этого своего вызова в глазах. Не то чтобы с уважением, до уважения нам ещё далеко. Но хотя бы без желания немедленно послать куда подальше.
Прогресс, Артём. Маленький, но прогресс.
Я перекинул ногу через подоконник. После душной комнаты с запахом крови и пыли свежий воздух ударил в лицо почти приятно. Почти, потому что вместе с воздухом пришло осознание высоты.
Карниз оказался узким, сантиметров двадцать, не больше. А может и меньше, потому что моя нога еле поместилась, и пятка тут же заскользила по нагретому солнцем камню. Внизу в тени между домами темнел переулок, метра три до земли, и я разглядел какие-то бочки, кучу тряпья и что-то подозрительно похожее на дохлую кошку.
Отличные варианты для приземления, Артём. Просто замечательные. На выбор: бочка, которая проломит тебе рёбра, куча тряпья, в которой наверняка живут крысы, или дохлая кошка для полноты впечатлений.
Рёбра тут же напомнили о себе, словно услышали, что я о них подумал. Резкая боль прострелила бок, когда я потянулся к водосточной трубе, и пришлось на секунду замереть, пережидая. А следом подтянулось похмелье, которое я уже успел похоронить где-то между дракой в таверне и судом на площади. Оказалось, рано радовался. Оно просто пряталось за адреналином и теперь вернулось, да ещё и с процентами.
Голова раскалывалась так, будто в ней поселился дятел с особо садистскими наклонностями.
Идеальное состояние для акробатики средь бела дня. Просто идеальное.
Мира тем временем уже оказалась на крыше дома напротив. Я даже не заметил, когда она туда перебралась. Моргнул, и вот она уже там, наверху, тёмный силуэт на фоне ясного неба. А рядом с ней два тела, лежащие в неестественных позах. Те самые арбалетчики, что караулили наше окно. Один раскинул руки, будто пытался обнять черепицу. Второй скрючился у самого края крыши, и под ним растекалось что-то тёмное.
Когда она успела?
— Быстрее, — позвала она негромко. Голос долетел отчётливо, хотя она даже не повысила тон. — Какие же люди медленные…
Ну извини, что не все мы родились с когтями и умением бегать по стенам. Некоторым приходится пользоваться тем, что есть.
Я добрался до водосточной трубы и ухватился за раскалённый на солнце металл. Труба была старая, ржавая, и под моими пальцами она протестующе скрипнула, словно предупреждая: «Ещё один рывок, и я отваливаюсь, а ты летишь вниз знакомиться с дохлой кошкой».
Но я всё равно полез.
Каждый рывок вверх отдавался в рёбрах тупой, ноющей болью. Пальцы соскальзывали с горячего железа, ржавчина крошилась под ладонями и набивалась под ногти. Где-то на середине пути труба качнулась особенно сильно, крепление с противным скрежетом вышло из стены на пару сантиметров, и я на мгновение завис, вцепившись в эту ненадёжную конструкцию и прислушиваясь к тому, как в груди колотится сердце.
Спокойно, Артём. Всего лишь три метра. Если упадёшь, то максимум что-нибудь сломаешь. Не смертельно. Наверное.
Черепица была раскалённой, солнце жарило вовсю. Пот заливал глаза, рубашка прилипла к спине. Где-то внизу город жил своей обычной дневной жизнью: лаяли собаки, перекрикивались торговцы, скрипели колёса телег. Мирные звуки, которые совершенно не вязались с трупами арбалетчиков на соседней крыше.
Мира уже двигалась куда-то дальше, к группе силуэтов у дымохода. Четверо. Все с арбалетами, все смотрят в нашу сторону. Ещё не заметили её, слишком увлечены тем, что происходит у окна, из которого мы вылезли.
Впрочем, это их проблемы.
— Давай! — крикнул я вниз. — Поторопитесь!
Когда я наконец перевалился через край крыши и рухнул на черепицу, первой мыслью было «никогда больше не буду пить». Второй — «вру, буду, но не перед тем, как лезть на крыши». Третьей мысли не случилось, потому что я заметил, что Мира опять исчезла.
Но уже спустя мгновение у меня получилось её отыскать.
Гепарда уже была на соседней крыше, метрах в пятнадцати от нас, и двигалась к группе силуэтов у дымохода. Не шла и не бежала — именно двигалась, короткими перебежками, между которыми замирала так, что глаз терял её на фоне черепицы. Тёмный плащ сливался с тенями, а её тело принимало такие углы и изгибы, что казалось частью крыши, выступом, неровностью, чем угодно, только не живым существом.
Как кошка, подкрадывающаяся к добыче. С той разницей, что добыча тут была вооружена арбалетами и весила килограммов по восемьдесят каждая.
Арбалетчики её не видели.
Все четверо смотрели в нашу сторону, целясь туда, где мы только что появились. Один уже поднимал оружие, выцеливая Марека, и что-то говорил напарнику вполголоса. Наверное, распределяли цели.
И в этот момент Мира перестала красться.
Она не пошла, нет… скорее потекла. Низко, почти на четвереньках, так, как двигаются настоящие гепарды за секунду до финального рывка. Спина выгнулась, лопатки выступили под тканью плаща, и я увидел, как напряглись мышцы на её ногах.
А потом она рванула вперёд.
Первого достала когтями снизу вверх, поднырнув под руку с арбалетом. Четыре борозды от паха до ключицы, тёмные на тёмном, и брызги, которые веером ушли в сторону. Он ещё падал, а она уже оттолкнулась от его тела и прыгнула ко второму.
Тот успел развернуться на звук. Даже начал поднимать арбалет. Но Мира приземлилась не перед ним, а сбоку, и её хвост — длинный, гибкий, в полтора метра — хлестнул его по щиколоткам. Ноги ушли в одну сторону, тело в другую, и пока он ещё летел к черепице, она уже была сверху. Когти вошли в горло раньше, чем его спина коснулась крыши.
Третий вскинул арбалет и выстрелил.
Болт ушёл в пустоту. Мира метнулась влево так резко, будто у неё вместо позвоночника стальная пружина. Одно слитное движение — и вот она уже за его спиной, и её лапы бьют в основание черепа. Не когтями. Просто ладонями, с такой силой, что его лицо впечаталось в кирпичный дымоход. Хруст разнёсся над крышами, и я не мог понять, что именно сломалось — кирпич или его череп.
А вот четвёртый не стал испытывал судьбу и просто побежал.
Умный ход. Единственно правильный, если подумать. Когда трое твоих товарищей умирают за пять секунд, а ты даже не успеваешь понять, что происходит, бежать — это не трусость, это здоровый инстинкт самосохранения.
Вот только бежать от гепарда было изначально провальной затеей.
Мира упала на четвереньки и рванула следом, и я впервые увидел, как по-настоящему бегает её порода. Не человеческий бег, а что-то совсем другое: длинные, стелющиеся прыжки, когда тело почти параллельно земле, а ноги едва касаются черепицы.
Три прыжка. Три удара сердца. И она уже впереди него, развернувшаяся в воздухе, встречающая когтями.
Он пробежал ещё два шага. По инерции, не понимая, что уже мёртв. Потом остановился, схватился за горло и медленно, почти удивлённо опустился на колени.
Горла у него больше не было.
И тут у меня за спиной хлопнула дверь.