Сергей Орлов – Ты уже была здесь (страница 11)

— Нет, — сказала Вера.

— Почему?

— Потому что я уже договорилась.

В её ответе не было ничего особенного. Именно поэтому отец растерялся. Обычно она приносила доводы, а он разбирал их по одному, пока от решения не оставалось ничего.

Он открыл водительскую дверь.

— Тогда я поеду. Телефон кому?

Вера снова позвонила Кирееву. На этот раз тот ответил быстро. Выслушал, что отец включал аппарат, и попросил их подождать: он уточнит дальнейшие действия. Никто не обещал мгновенно приехать. Отец постоял возле машины, потом сел и закрыл дверь, оставив окно приоткрытым.

— У меня тоже дела, — сказал он.

— Я знаю.

Они ждали двадцать минут. Вера успела замёрзнуть. Соня принесла из машины дополнительную кофту и не стала спрашивать, почему она вышла без куртки по погоде. Когда Киреев связался снова, отец уже сердился открыто.

Пакет в итоге оставили в его машине до согласованной встречи. Вера попросила его точно назвать время, когда он нашёл и включил аппарат. Записала: 06:50. Потом он уехал.

Соня проводила машину взглядом.

— По крайней мере, он не избавился от него.

— Мы ещё не знаем.

— Да.

Они вошли в подъезд. Тамара Ильинична закончила смену. На её месте сидел незнакомый мужчина, который долго листал журнал и не мог найти Верин номер квартиры. Она спросила, где записи с камер. Он ответил, что не занимается ими, и указал телефон управляющей организации на стенде.

Вера сфотографировала номер.

На лестничной площадке восьмого этажа её ждал сосед с белой звездой на двери.

— У вас ночью что-то произошло?

Ему было лет тридцать пять. Вера знала его как человека, который всегда выносит мусор без ведра, в одном пакете, и задевает им брюки. Они обменивались кивками два года, ни разу не назвав друг другу имён.

— Да. Мне подбросили чужую вещь.

— Я утром жене сказал. У вас вчера женщина была. Я подумал, родственница.

Вера остановилась.

— Во сколько?

— Около пяти. Может, позже. Мы с дочкой с площадки возвращались.

— Вы видели, как она вошла?

— Да. Дверь открыла.

— Ключом?

— Вроде. Не ломала точно.

Соня осторожно поставила сумку на пол.

— Как она выглядела? — спросила Вера.

— Светлая куртка. Волосы тёмные. Лица почти не видел. Она повернулась к двери.

— Возраст?

— Не знаю. Как вы примерно.

Это могло означать двадцать пять или пятьдесят. Вера не стала поправлять.

— Небольшая сумка была? — спросила она и сразу пожалела: теперь он начнёт вспоминать сумку, даже если её не видел.

— Не помню. Рюкзак, может.

— Как вас зовут?

— Денис.

Она назвала себя. Денис удивился, будто был уверен, что они давно представлены.

— Можно ваш номер передать человеку, который этим занимается? Вы ему расскажете сами.

Он согласился и продиктовал.

Вера записала, не добавляя описание сумки. Светлая куртка. Тёмные волосы. Около пяти. Видел возвращаясь с дочерью. То, что действительно сказал.

Нина в девять лет была темноволосой. В двадцать один красилась светлее. Как она выглядела бы сейчас, Вера не знала. Это не было уликой. Это было желанием.

Она отправила сведения Кирееву.

Когда Денис ушёл, Соня сказала:

— Теперь есть женщина.

— Женщина и ключ.

Вера посмотрела на собственный ключ. Отец уверял, что его экземпляр на месте. Её экземпляр был с ней. У предыдущего владельца квартиры тоже мог остаться один. У рабочих, которые три года назад меняли дверь. У человека, которому когда-нибудь дали комплект на пять минут.

Всё это были возможные ответы.

Ни один не объяснял, почему женщина знала о серой куртке.

Глава 5. Обратная сторона

На кухню они вошли ближе к одиннадцати, после повторного осмотра. Вера не сразу узнала помещение при дневном свете. Стол был слишком обычным, окно слишком небольшим. Ночью всё казалось глубже, как театральная декорация, в которую можно войти и не выйти.

Она поставила сумку на пол и попросила Соню ничего пока не переставлять.

— Я только воду налью.

— Возьми другую чашку.

Соня достала стакан.

Молодой сотрудник, который приехал осматривать квартиру вместе с коллегой, стоял у двери. Он попросил Веру показать место на снимке. Она приблизила изображение, затем указала на торец столешницы.

— Здесь линия сверху. У меня — снизу.

Он наклонился.

На настоящей столешнице тёмная кромочная лента заходила чуть ниже середины. Вера когда-то сделала это намеренно: верхний край со временем начал отходить, и она сняла старую полосу целиком. Под ней осталось светлое пятно от прежнего клея.

— Может, на фотографии свет по-другому падает? — спросил сотрудник.

— Может. Я не уверена. Но посмотрите ещё на окно.

За ночь Вера десятки раз приближала снимок, но только теперь увидела, что ей всё время мешало. На присланной фотографии белая ручка окна находилась справа от человека, сидевшего на подоконнике. В настоящей кухне — слева от того, кто сидел бы в таком положении. Само по себе это означало мало: можно снять отражение. Можно перевернуть изображение. Но у чашки ручка оставалась с той стороны, где она и должна была быть, если фотограф стоял у двери.

Вера открыла первый снимок, потом второй.