Сергей Охотников – Большая книга ужасов — 64 (страница 32)
– А ты узнавала, как там будут кормить? На казенных харчах желудок можно очень быстро испортить.
Мама была непреклонна. Как-то я подслушал их разговор:
– Нужно делать из Андрея мужика. Хоть какой-то в доме будет.
– Ты сама как мужик, – проворчала бабуля. – Ребенку забота и ласка нужна.
– Не начинай, мама! Ты же знаешь наше положение.
В общем, шансов у меня не было. Ближе к назначенному дню я занервничал. Мне опять снились кошмары. Думал даже притвориться больным, но не решился. Накануне поездки бабуля собрала мне большой чемодан. Я положил в него две маленькие коробочки с дорожными шахматами, почистил зубы и лег в кровать. Мама зашла поцеловать меня перед сном и сказала:
– Надеюсь, завтра у тебя начнется новая жизнь.
Хотелось бы верить. С этой надеждой я заснул.
Разбудил меня жуткий отвратительный хлопок. Я открыл глаза и увидел тьму. Ночник перегорел! Жуткий ужас превратил мои внутренности в холодный кисель. Через мгновение до меня дошло, что немного света все-таки есть – он проникает с улицы через неплотно прикрытые шторы. Впервые за много лет я видел свою комнату погруженной во мрак. В дальнем углу стоял собранный чемодан. Тьма возле него была особенно густой – могло даже показаться, что там кто-то прячется. Меня снова затрясло от ужаса – маленькие черные черви лезли из открытого отделения чемодана. Мои руки и ноги одеревенели. Я сидел в кровати и смотрел, как мелкие темные твари, хлюпая и попискивая, ползут в мою сторону. Они довольно быстро преодолели небольшой участок ковра и начали взбираться по ножке кровати. Нужно было что-то делать – включить фонарик, открыть шторы.
«Стоит мне отвернуться, их появится еще больше, и они станут очень быстрыми», – эта мысль постоянно крутилась в моей голове, не давая пошевелиться. Сердце бешено колотилось. Наверное, со мной мог бы случить сердечный приступ, но тут я вспомнил про упражнения: долгий вдох на раз-два-три-четыре, задержка дыхания и такой же долгий выдох. Стало полегче. Не отрывая взгляда от черных червей, я пошарил рукой на тумбочке. Задел пальцами фонарик, он покатился и упал на ковер. Все пропало. Черви были совсем близко, они пищали под одеялом. Я поджал ноги и приготовился к самому худшему. С улицы послышался шум мотора. Яркий свет фар ударил в окно, осветив комнату. Черви начали растворяться в воздухе. Воспользовавшись моментом, я нырнул вниз, подобрал фонарик и врубил его.
– У меня свет, твари! – сорвался боевой клич с моих губ.
Я вскочил на кровати и, очищая себе путь белым лучом, бросился к выключателю. Через мгновение зажглась люстра. Комната снова стала привычной и нестрашной. Я поменял лампочку в ночнике и устроился в своей кровати. Спать совсем не хотелось. Казалось, стоит мне сомкнуть глаза, и снова случится страшное. Так я промучился до самого утра и вырубился ближе к семи часам, когда на улице уже вовсю носились машины.
Бабушка разбудила меня в девять. Нужно было позавтракать и готовиться к поездке. Я чувствовал себя маленьким зомби, делал все вяло и машинально. Нам позвонили без четверти десять – водитель попросил спуститься. Пациентов доктора Степанова собирал большой серый минивэн. Мой чемодан с трудом втиснулся в багажник, а я сам сел сзади возле окна. В салоне уже были двое – парень и девушка, оба немного старше меня – лет по четырнадцать-пятнадцать. Я не успел их хорошо разглядеть – стоило машине тронуться, глубокий сон меня вырубил. Сначала минивэн часто останавливался, чтобы подобрать новых пассажиров. Я просыпался на мгновение, безуспешно пытался открыть глаза и снова впадал в забытье. Потом осталось одно только плавное убаюкивающее движение. Я начал просыпаться, только когда минивэн снизил скорость и затрясся на ухабах. Мы выехали на разбитую проселочную дорогу и поплелись через огненно-рыжий осенний лес. Где-то на переднем сиденье маячили знакомые кудряшки.
«Хорошо, что она поехала с нами», – посетила меня непривычная мысль. Раньше мне было все равно, кто рядом, – если, конечно, он не опасен.
Минут через пятнадцать под колесами заскрежетал гравий. Минивэн въехал на территорию усадьбы и начал разворачиваться. Я увидел через окно большой серовато-зеленый каменный дом с белыми колоннами. Перед главным корпусом был разбит парк с жидкими кустиками и нерабочим фонтаном. Рядом располагались здания попроще – сарай, небольшая пристройка и какие-то двухэтажные развалины с разобранной крышей. В целом усадьба была красивой, но производила какое-то гнетущее впечатление. Наверное, действовали сырость и поднимающийся из леса туман.
Я последним выбрался из минивэна, остальные пациенты уже забирали свой багаж. Все они были подростками и наверняка учились в школе. Всего восемь человек – три девочки и пятеро парней, включая меня. Теперь я смог всех хорошенько рассмотреть. Олеся была самой низенькой и шустрой. Высокая брюнетка Ольга выглядела почти взрослой. Соня впечатляла неженской шириной плеч, но казалась сонной и безучастной. Среди парней выделялся Роман – высокий блондин-красавчик. Егор превосходил размерами даже Соню. Жилистый, остроскулый Влад постоянно то сжимал, то разжимал кулаки. Саша был тихим и неприметным, веко его правого глаза постоянно дергалось. Мы перезнакомились, но с первого раза, конечно, никто никого не запомнил.
Встречала нас высокая седая женщина в ватнике поверх длинного платья.
– Меня зовут Октябрина Аркадьевна. Я здесь домоправительница, – сказала она. – Проходите в усадьбу, селитесь на втором этаже по два человека в комнату.
– Не делится, – пробормотал я очень тихо, но женщина услышала.
– Прошу прощения?.. – Дама посмотрела на меня поверх очков.
– Три девочки, пять мальчиков, – продолжил я свою мысль.
– А может, мы с девушками хотим! – воскликнул самый высокий из парней, блондин с длинными взлохмаченными волосами.
– Нет уж! – Девочки тут же объединились. – Мы будем вместе жить в одной комнате.
– Вот вы и сами прекрасно разобрались, – ответила Октябрина, а когда мы уже были на полпути к дому, проговорила тихо: – А Николай Федорович говорил, что они болезные и слабенькие…
Внутри усадьба еще пахла свежей краской. Неизвестные строители попытались придать ей первозданный вид, но у них не слишком получилось – все выглядело новым и каким-то искусственным. Лепнину на потолке точно сделали из пластика. Я пропустил всех вперед, подождал, пока ребята разбредутся по комнатам, а сам занял дальнюю, в конце коридора. Достал из чемодана маленькую коробочку дорожных шахмат и сел возле окна. Оно выходило в лес. Красно-желтая шапка осенних деревьев тянулась за горизонт. Только присмотревшись, я увидел линию электропередачи и крошечные домики на далеких холмах. Пока мои глаза рассматривали окрестности, руки расставили по доске магнитные фигурки.
– Белыми или черными? – спросил я у себя и подбросил монетку – всегда так определяю, кто играет белыми, а кто черными. – Что ж, гроссмейстер Темночервь, вам повезло – ваш ход первый! Е2–Е4? Ничего оригинальней не могли придумать? – бормотал я. Есть у меня такая привычка – представлять, что играю с повелителем всего зла и всех неудач. И если выигрываю, он оставляет меня в покое на пару дней. Глупо, конечно, но иногда кажется, что и правда работает.
Сам того не замечая, я увлекся дебютом[20], начал развивать свою позицию и готовить ловушку для воображаемого противника. Дверь комнаты громко скрипнула. Я охнул и резко обернулся. На пороге стояла девочка, та самая Кудряшка.
– Мы собираемся в футбол играть. Пойдешь? – спросила она.
– Можно ведь ногу сломать… – начал я, но мне очень не хотелось выглядеть трусом перед Кудряшкой. – Конечно, пойду – вы же поровну не делитесь.
– Хорошо, – улыбнулась девочка. – А то я на тебя поспорила.
– Как это?
– Оля говорила, что ты зануда и не пойдешь. Теперь ей придется отдать мне пачку печенья!
– Надеюсь, со мной поделишься. А то у меня тут партия недоигранная.
Кудряшка подошла поближе, посмотрела на миниатюрную шахматную доску, наморщила лоб и сказала:
– Белые поставят мат за четыре хода!
Я тут же принялся анализировать позицию:
– Не может такого быть!
– Ладно, я пошутила! А ты и повелся!
– Шахматы – это серьезная игра, – проговорил я обиженно.
– Так мы идем? Тебя как зовут? Меня Олеся.
– Очень приятно. Андрей.
Мы наконец вышли из комнаты и спустились на первый этаж. Все остальные уже собирались возле дома. Рядом с фонтаном располагалась большая прямоугольная площадка. Ворот на ней не было, но парни уже притащили откуда-то пару жестяных ведер и сосновых чурок. В общем, играть можно. Я чувствовал себя неловко. Футбол мне нравился – здесь можно было делать комбинации как в шахматах. Правда, в последний раз я играл очень давно. До того, как прочитал в медицинской энциклопедии, что такое открытый перелом и заражение крови.
– Вероятность такой травмы очень невелика, – так сказал бы доктор Степанов.
Пришлось повторить эти слова про себя несколько раз, и все равно меня хватило только на то, чтобы стоять в воротах и не убегать от мяча. К счастью, играли медленно и били несильно, наверное из-за девчонок. Мне даже удалось отразить выход один на один – отвернулся и отбил мяч спиной. Развлечение кончилось внезапно. На крыльцо вышла Октябрина Аркадьевна и закричала: