Сергей Охотников – Большая книга ужасов — 64 (страница 31)

– Садись сюда. – Николай Федорович указал на глубокое кресло с протертой обивкой.

Я опустился в него и сразу почувствовал себя лучше. Старинная мебель как будто впитывала все проблемы в свою пыльную поролоновую толщу.

– Как твои дела, Андрей? – серьезно спросил Николай Федорович. Доктор обошел письменный стол и сел напротив меня.

– Нормально.

– Мне кажется, тебя что-то беспокоит.

– Ничего особенного, – соврал я.

– Не уверен. – Доктор Степанов положил руки на стол.

Серебряный череп висел над указательным пальцем так, что я мог его видеть. Некромант играл со своим амулетом, перебирая блестящие бусины четок. Поймав мой настороженный взгляд, он сказал:

– Занятная вещица. Мне один из пациентов дал поносить, на спор – думал, что я такую штуку на себя не надену.

У меня вырвался вздох облегчения. Николай Федорович пристально посмотрел на меня и спросил:

– Неужели такая безделушка может кого-нибудь напугать?

Я пожал плечами.

– Давай я расскажу тебе о природе наших страхов. – Доктор Степанов снова говорил очень серьезно. – Каждый из нас хоть раз в жизни чего-то очень сильно испугался. Наш мозг запомнил страх и научился бояться самых разных вещей – искать в них темные и пугающие стороны. Иногда это может быть полезным, но если страх становится слишком навязчивым, он вредит человеку.

Николай Федорович выдержал долгую паузу, а потом спросил:

– Ты хотел бы избавиться от своих страхов?

Мне показалось, что вопрос с подвохом. По идее, тут вариантов не было. Зачем тогда вообще спрашивать? Вот сейчас отвечу – и случится что-то ужасное. Переборов волнение, я все-таки ответил:

– Наверное. Я не знаю, как у меня без них получится.

Доктор усмехнулся:

– А попробовать хочешь?

Я осторожно кивнул.

– Отлично! Тогда начнем прямо сейчас! Смотри и повторяй за мной – это дыхательное упражнение из индийской йоги.

Николай Федорович научил меня правильно дышать. Сказал делать упражнение утром, перед сном и каждый раз, когда сильно испугаюсь. Потом доктор начеркал что-то на бумаге из блокнота и передал мне:

– Держи. Передашь бабушке, пусть она купит мяты, иван-чая, других травок и заваривает тебе чай.

– Спасибо, – пробормотал я.

– А теперь устройся поудобнее, дыши, как ты только что научился, и слушай музыку.

Доктор включил музыкальный центр. Большие колонки защебетали птичьими голосами, зажурчали ключевой водой. Потом заиграли флейты и барабаны. Мелодия была очень спокойной и в то же время сильной. Доктор Степанов принялся перечитывать какие-то свои записи. Я полулежал в кресле и слушал. Музыка была чем-то похожа на шахматы – звуки и инструменты вступали в продуманной последовательности, как будто были фигурами в шахматной партии. Я пытался уловить замысел музыкального гроссмейстера и совершенно потерялся в этом. Когда запись закончилась, Николай Федорович посмотрел на меня и сказал:

– Кажется, ты немного успокоился.

Я кивнул.

– Отлично. Жду тебя на сеанс в следующую среду. Не забывай делать упражнения и пить травяной чай. – Доктор вышел из-за стола и помог мне подняться. Это оказалось очень кстати – мои руки и ноги слишком расслабились. Кажется, такой приятной тяжести в них никогда не было.

Я вышел из кабинета и увидел девочку. Она стояла возле окна напротив двери. Симпатичная, с голубыми глазами и смешными кудряшками. Наши взгляды пересеклись, и родился беззвучный диалог:

– Ты тоже к доктору Степанову?

– А как ты думаешь, зачем я здесь стою?

– Я на самом деле не псих. Ты не думай.

– Я тоже.

Не знаю, как это получилось, но за пару секунд мы обменялись именно этой информацией. Я был в этом уверен на все сто!

«Неужели это она дала доктору серебряный череп?» – такая мысль пришла мне в голову, но я ее тут же отверг.

Дорога домой оказалась на удивление быстрой и безопасной. Я все еще слышал музыку и думал про девочку с кудряшками. Самое интересное произошло в подъезде. Мысли настолько затуманили рассудок, что мой палец дотронулся до кнопки вызова лифта. А ведь я не пользовался им два с половиной года! Механизмы в шахте загудели. Мне не было страшно, но и нарываться на неприятности тоже не хотелось.

– Не надо искушать судьбу, – сказал я себе и пошел по лестнице.

Глава 3. Лечение действует

Лечение шло мне на пользу. Я начал делать много таких вещей, о которых раньше и не помышлял. Пошел в школу через проходные дворы, бегал на уроке физкультуры. Поехал домой на лифте. Рискнул и прокатился два раза подряд. Пообедал в школьной столовой. Вот за это пришлось поплатиться – потом целый день болел живот. Я испугался, что это аппендицит, и попросил бабулю вызвать мне «скорую». Получил стакан смекты, стало немного полегче.

– Иногда наши страхи вполне обоснованны, – так говорил доктор Степанов.

Излечение не было абсолютным – ночью я часто просыпался и проверял свой ночник. Если обыденные вещи почти перестали меня пугать, то ночная тьма, напротив, стала еще более злой и страшной. Она то нависала над моей кроватью, то рассыпалась морем копошащихся темень-червей. Эти твари пугали меня до жути: вдруг свет погаснет и они заведутся у меня под кожей? На тумбочке у кровати всегда лежали фонарик и запасная лампа для ночника, – но что, если я просплю и не успею включить свет?

Доктор Степанов как будто знал о моих кошмарах. В среду на сеансе он спросил:

– Как поживаешь? Нормально спишь по ночам?

Мне пришлось пожаловаться на темень-червей.

– Понимаете, они очень опасны, – сказал я. – Самое худшее, если поселятся в твоих глазах или ушах.

– Темнота никогда не бывает полной, – успокоил меня Николай Федорович. – Через окно проникает свет луны и уличных фонарей. Даже если твой ночник погаснет, света будет достаточно, чтобы отогнать этих тварей.

Я неуверенно кивнул.

– Ночные страхи – это своего рода побочный эффект, – пояснил доктор Степанов. – Упражнения стимулируют твои волевые и сознательные центры, так что ты лучше контролируешь свои эмоции.

– Во сне эти центры отключаются, – догадался я.

– Молодец, Андрей! Все правильно! – обрадовался Николай Федорович. – Центры отключаются, а в твоем подсознании накопилось очень много пугающего. Вот оно и выходит на свободу. Со временем, когда твоя жизнь наладится, кошмары прекратятся.

– Хорошо бы!

– Уверен, у тебя все получится, – улыбнулся доктор Степанов. – А сейчас пора послушать музыку.

Опять я сделал дыхательные упражнения и поудобней устроился в кресле. На этот раз мне еще больше понравилось.

Я ждал, что сегодня снова увижу в коридоре девочку со смешными кудряшками, но вместо нее перед кабинетом доктора торчал хмурый долговязый парень. Он разглядывал трещины в паркете и не посмотрел на меня. Ну и ладно!

В общем, все было просто замечательно. Я даже начал обдумывать новое безумство. Чего бы еще такого вытворить? Сходить на пруд и покормить уток? Они, конечно, кусаются и могут заразить опасной болезнью, но можно ведь и рискнуть?

В субботу доктор Степанов позвонил нам домой. Он сказал, что на осенних каникулах повезет своих пациентов в подмосковную усадьбу. Интенсивная групповая терапия позволит мне добиться значительных успехов. Мама тут же отобрала трубку у бабушки и на все согласилась. Я сидел в своей комнате и делал вид, что не слышу разговора. Через пару минут мне объявили:

– Готовься, Андрюша, – на следующей неделе ты едешь за город вместе с доктором Степановым.

– Куда? – спросил я.

– Там усадьба какая-то. Михайловское. Хотя нет – это что-то из Пушкина. Михайлово. Всего тридцать километров от МКАДа.

Моим мнением, конечно, никто не поинтересовался. Я полез в Интернет – искать эту усадьбу. Она довольно легко обнаружилась – на картах, а еще фотки – старые и новые, после реконструкции. Большое, мрачноватое здание с белыми колоннами и зеленоватыми стенами, фонтан, несколько пристроек и большой заросший сад. В Википедии тоже была кое-какая информация – годы строительства, хозяева-помещики, разруха, недавнее восстановление. Ничего интересного. Я открыл комментарии к статье и нашел один очень странный: «Пробил Михайлово по архивам. Место гнилое. Там несколько человек погибло во время пожара. Хозяев расстреляли большевики. Во время реконструкции балкой раздавило рабочего из Средней Азии. В общем, если у вас нелады с нечистой силой, как у меня, то воздержитесь от поездок». Запись оставил некто под ником Дём. Я зашел на его страничку и увидел похожие комментарии про другие московские достопримечательности.

«Надеюсь, у этого парня мания преследования», – подумал я и закрыл браузер.

Конечно, у меня возникли опасения, но они были слишком неопределенными, чтобы испугаться по-настоящему. Всю следующую неделю я жил относительно спокойно. Наверное, лечение хорошо действовало. Зато бабуля переживала – то и дело она пыталась начать с мамой разговор:

– Вдруг Андрюша заболеет? Там за городом сплошная сырость. Скоро настоящие холода начнутся.

Или так: