Сергей Огольцов – Сласти на рассвете (страница 2)
Мировоззрение, — вот в чём наша мощь и сила, товарищи!
Оставшись на отшибе, «Черевкина школа» дополнилась длинным зданием в одноэтажно барачном стиле первых пятилеток. Тоже из кирпича.
Архитектурное пополнение тянулось прочь от булыжного тракта, вдоль тихой улочки с уклоном к Болоту, которое некоторые называют Рощей — кому как привычней, — что отделяет село Подлипное от Конотопа, хотя возможно, что и наоборот.
. .. .
По пути в школу в первый раз, я как-то всё не догонял, что за фигня эти холщовые мешочки почти при каждом из школьников, что тёпали в обход апрельских луж в одном со мною направлении — на выход из Нежинской.
Мешочки телипались на типа шнурках-гайтанах для нательных крестов, но намного ниже, — свисая от портфельных ручек. Тем, кто выпендривался щеголеватой папкой из типа кожи (но та позже протирается до картонной основы), приходилось держать шнурок свободной рукой, но и у выпендрил гайтан оттягивался (вместо креста) — мешочком.
Не удержавшись, я спросил, и отвесил челюсть на разъяснение неграмотному мне, что в тех мешочках народ носит свои чернильницы.
Аххре… да, опупел неслабо.
Ни фига себе отсталость! На Объекте у каждого вон персональная авторучка! Раз в неделю засасывает в ампулу чернил из пузырька и — все дела! Может и весь месяц протянуть до следующей заправки, если не шкрябаешь той ручкой день-деньской.
А тут как вроде из эры двигателей внутреннего сгорания выпадаешь в эпоху дилижансов и почтовых троек! От орбитальных станций и — здрасьте, Лев Толстой, а мы к вам тут на меже приземлились!…
Однако уже на следующее утро, всё те же мешочки воспринимались, как вполне обыденная деталь пейзажа…
. .. .
Пронзительно-затяжной трезвон электрозвонка полуметрового диаметра, заливал длинный коридор по всей одноэтажке, затем, через входную дверь с крыльцом, переполнял двор «Черевкиной школы» и половодил в три прилегающие улицы.
Если звон сигналил перемену, ученики спускались с двухметрового, однако узкого крыльца в широкий школьный двор, с могучим Вязом в центре. За его побелённым стволом притаилось приземистое зданьице с Пионерской комнатой, она же библиотека; с комнатой для уроков Труда, и с глухой «кандейкой», без окон, но с железной дверью. Там, поставленными к стенке, хранились лыжи до следующего зимнего сезона.
По левую руку от крыльца, дощатые ворота и несостоявшийся трактир загораживали улицу Богдана Хмельницкого, но Тополя-великаны, по ту сторону булыжной мостовой, им скрыть не удавалось.
Направо — спортзал с зарешечёнными изнутри окнами, чтоб уберечь их от мяча на уроках Физкультуры, примыкал к дальнему концу кирпичного барака под прямым углом. Напротив глухой стены спортзального торца стоял уединённый домик туалетов из кирпича в известковой побелке, имевший пару входов: «М» и «Ж».
На протяжении всей перемены, плотная толпа учеников тусовалась на и вокруг крутого крыльца входной двери в школу. Ребята постарше ловко насестились на боковых перилах крылечной площадки. Согнать их мог только рявк случайно проходящего педагога. От зависти, конечно, что ему не втиснуться промежду них на ту железную трубу.
Учащиеся неохотно подчинялись, но тут же вспархивали вспять, как только нравоучительная спина заглатывалась входной дверью.
Неиссякающе струился пешеходный поток по направлению к «М»-«Ж»-овым туалетам в угла двора, и обратно.
Однако большинство учеников (да, но не учениц!) сворачивали, не достигнув уединённого строения интимных нужд, за угол спортзала.
Тут, в узком проходе между спортзальной стеной и высоким забором соседней хаты, жизнь била ключом в бойкой игре на звонкую монету.
Тут, в школьном Лас-Вегасе, бурлил азарт соревнования в Биток, где ставка (усреднённо) — "пятак" (солидный кружок меди, достоинством в 5 коп.).
Принимались и чуть более низкие ставки, однако не меньше "двушки" (2 коп. одной монетой) или же пара по 1 коп.
Но если у тебя белая монета, скажем, "десюлик" (10 коп.), "пятнашка" (15 коп.), "двацулик" (20 коп.), или даже "полтыш" (50 коп.), тебе их разменяют — оглянуться не успеешь.
Копейки на кон ставятся буквально — аккуратной стопочкой на мать сыру-землицу (монетка поверх монетки, все "решки" кверху, строго-настрого). И — пошёл биток плясать!
Что такое "биток"? Трудно сказать, у каждого игрока — свой излюбленный кусок железяки: болт, обломок костыля для приколачивания рельсов, блестящий шар из крупногабаритного шарикоподшипника. Ограничений нет, — бей хоть и камешком. И даже отсутствие снаряда проблемы не составит — тебе тут всякий готов одолжить свой личный биток, только бей.
Что бить-то?
Да вон ту самую стопку-столбик из монет, чудак-наивняк! Любая денюффка. что перебрыкнулась "орлом" кверху — твоя. Укармань, по-быстрому, и — долбай по остальным, лишь бы переворачивались, а если нет, в игру вступает следующий — нацокать и себе "орёликов".
А начинает кто? Ну, с этим всё по законам логики, чья доля в стопке общей ставки выше, тому и начинать клепать не отходя от кассы…
Порою крик «шуба!» сигналил от угла спортзала о приближении кого-то из педагогов мужского пола.
Деньги с земли растворялись по карманам, дымящиеся сигареты укоконивались в охват ладонью.
Однако тревога всегда оказывалась ложной — учитель-мимопроходец неизменно держал курс на туалет. Там кроме ряда общих дыр в полу под стенкой, имелась загородка с дверью, а за ней — половая дырка общего назначения. Это – для Директора и членов педагогического коллектива, допустимых под рубрику «М».
Ну, а игра катила дальше…
Всего в три кона я спустил пятнадцать копеек, что мать дала мне на пирожок с капустой из школьного буфета.
А интересно, — чего хотел? Виртуозы битка набивали руку дома, часами упражняясь излюбленным снарядом, а мне пришлось бить одолжённым.
Может и к лучшему — не успел пристраститься…
(… Конотопская «шуба!» уходит корнями к воровскому «шухер!», который берёт начало из Еврейского «цухер!» и у всех одно значение — «берегись!». Школьный сленг «атас!», с Объекта, имеет тот же смысл, но происходит от Французского «l’атансьон!». Русское дворянство традиционно получали образование на Французском, n'est-ce pas, Lev Nikolaevitch?…)
~ ~ ~
В мой первый школьный день, классная руководительница, Альбина Григорьевна, посадила меня за первую парту, рядом с рыжей худышкой Зоей Емец.
Я ничего ни разу не макнул в чернильницу Зои, однако неоднократный ветеран-второгодник Саша Дрыга, с последней парты в среднем ряду, остался очень недоволен моим приземлением под Зоин тощий бок. Об этом он предупредил после уроков, по ходу сверления меня враждебным взглядом сквозь чуб своих засаленых волос.
А по пути домой, я познакомился и завязал дружбу с моим одноклассником Витей.
Для непривычного уха, страдающего слишком живым воображением, фамилия его может прозвучать чуть жутковато (хотя подобные фамилии не редкость в Украинском обиходе) — Череп.
Основанием для нашей моментальной дружбы явился факт попутного шагания вдоль улицы Нежинской, на которой он тоже жил. Правда, дом его находился немного дальше, возле Нежинского магазина, расположенного на равном удалении от обоих концов улицы.
На следующий день я попросил Альбину Григорьевну пересадить меня на последнюю парту в левом ряду, к Черепу. Мы с ним соседи, и сможем помогать друг другу в приготовлении домашних заданий.
Класрук уважила настолько вескую причину, и я избавился от соседства с рыжей Зоей, что не сулило мне ничего хорошего.
За предпоследней партой, прямо перед Черепо-Огольцовской, сидел, маясь одиночеством, Вадик Кубарев. Сложившаяся ситуация незамедлительно вылилась в наш тройственный альянс.
По сути, фамилии до такой степени наносные вещи, что ими пользуются одни только учителя. В условиях живого общения между адекватными людьми, Череп обернётся «Чепой», Кубарев непременно огеографится в «Кубу» и так далее.
Что за кликуха мне досталась? «Голый», или «Гольц»?
По логике вещей — ни та ни другая, естественно. Если имя твоё «Сергей», никто не станет париться с фамилией. Сразу и автоматически, ты для всех — «Серый».
Дружба — это сила.
Когда нас трое, даже Саша Дрыга не слишком наезжает…
Дружба — это знание.
Я поделился образцами поэтического творчества, которые так и не вошли в обязательную программу среднего образования. Тем не менее любой пацан Квартала на Объекте знал их наизусть.
Тут тебе и «Себя от холода страхуя, купил доху я…», и «Огонёк в пивной горит…», и «Ехал на ярмарку Ванька-холуй…», как и другие кратко-ядрёные примеры рифмованного фольклора…
В рамках культурно-познавательного обмена, мои друзья донесли до меня смысл таких устоявшихся Конотопских выражений, как «Ты что? С Ромнов сбежал?», или «Пора тебя в Ромны отправить».
Город Ромны (за 70 км от Конотопа в сторону Сум, общей областной столицы) служил местом нахождения психушки для чокнутых со всей области.
~ ~ ~
В то утро смолк звяк битков по копейкам.
В то ясное апрельское утро, ребята стояли и спорили, и никто никого не слушал.
Все ждали подтверждения радостного слуха про ошибку, допущенную вчера Центральным Телевидением в программе теленовостей.
Глупая ошибка. Потому что один парень слышал от ребят школы № 10, что вчера вечером какой-то человек опустился на парашюте в Сарнавский лес, на северо-восточной окраине Конотопа.