Сергей Огольцов – Шедевр своими руками (страница 2)
Болельщицкие симпатии Дмитро Иваныча не менялись, их отличала устойчивая стабильность.
Процесс один, но пар бессчётно, за всех не переболеешь.
Высвобождая ум от поводов к ухмылке, он не спеша оборотил свой взгляд, а с ним и неспешно текущий поток сознания, на серый бетон в ступенях марша, спускавшегося к промежуточной площадке между этажами, где его сменит следующий, такой же серый и точно так же уходящий вниз, в обратном направлении, на ровно ту же глубину – такие же полэтажа, – чтобы там, в свою очередь, смени́ться другим, развёрнутым на 180 градусов и уходящим ниже, в той же мере, туда, где уже другому придёт черёд сменить его и продолжить последующим развоборотом кругообразно прямоугольное винтовращение сменяющихся неподвижных маршей «в доме, который построил Джек» – передовик, ударник производства, член профсоюза и трудового коллектива СМУ-123, монтировавший их тут по проекту, что предусматривал такую, и только лишь такую, неизменную переменность челночно самоповторяющегося процесса подъёма или спуска. Наверх: вперёд-назад… вниз: назад-вперёд…
Так и стекают они, марши эти, под гору, до самого до дна, до прямоугольной дырки выхода из подъезда, уложенные тут почти вплотную, бок о бок, без просветов…
(Дмитро Иваныч и в мыслях даже не держал каких либо намёков. Бездумно безответственных. Ни-ни, про "беспросветность" он избегает каламбурить.
Не то чтобы табу, а всего лишь разумная сдержанность. У нас всё есть, и потому нам ничего не надо. Подъезд, как подъезд – хрустальная мечта клаустрофоба.
А игры слов со скользкими уклонами – нам без надобности. Естественный отбор не дремлет, верность правильным воззрениям под неусыпным контролем: как извне, так и извнутренне.
Уважение к устоям блюдётся належаще. Мы ими гордимся, мы преданы им и не предадим наш самый прогрессивный соцобраз жизни. Не на таких напали!)
Потому что простота – основа прочности, любое чудо техники, в конечном итоге, раскладывается на сочетания из палок-дырок.
Да-да! С того момента, когда палка вошла в дырку из охвата мохнатым кулаком доисторического предка, меняются лишь размеры, но не принцип действия. А вымыслы отсталых мифологий про трёх китов в основе мироздания, и диспуты ряженых дилеров опиума для народа, на тему единосущной троицы и прочей всяческой херни – не более чем происки ползучей шизофрении на службе вражеских разведок.
Ну, да и ладно, кому тут что доказывать, в пустом подъезде.
Вполне даже культурная у нас тут клетка… то есть, в смысле, лестничная. Не так чтобы совсем уж на образцово-показательную потянула, однако грамоты вполне заслуживает, вплоть до Почётной, в соцсоревновании всех, без исключения, пяти подъездов данной пятиэтажки на звание подъезда высокой клеточной культуры.
Вандалы здесь не шкрябали (покуда что, выше третьего этажа) свою арифметику для объявлений на чью дырку (перед знаком «+») чья палка (после знака«+») губу раскатала, и чем завершится эпизод после спарки палок (« = »).
К тому же начисто отсутствуют размашистые фрески члена с яйцами, в стиле Пикассо. Тот хоть и абстракционист, но сочувствующий делу мира и прогрессивных преобразований. Чтоб лагерь социализма рос и ширился. И знаменитую Голубку Мира, по заказу от страны Советов, он же нарисовал. Забесплатно, кстати…
Побелка мирно, год за годом, обрастает чёрной пылью, повыше выкрашенной, в рост человека, полосы, где штукатурка, начиная от ступенек, покрыта корочкой масляной краски. Панель казённо-зелёного (всё как у людей) оттенка, с неизбежными следами будничного течения жизни.
Тут вот – какой-то несознательный подлец, в ходе домашнего ремонта, спустился(/поднялся?) на межэтажную площадку, и досуха вытер кисть (да, колер хоть не слишком-то совпал, однако же зелёная), теперь, не покупая новой, можно приступать к окраске пола. Красной, конечно же.
А там вон – грузчики пропахали борозду, не вписавшись холодильником, на вираже с узкой площадки в тесноту марша, покуда пёрли (туда-сюда, вперёд-назад…) к двери, куда подрядились затащить…
. . .
Обычный – с некоторых недавних пор – предикамент случился: Антонина Васильна забыть изволили-с, что дома хлеба нет, вот и послала.
Нет, насчёт «послала» давайте-ка поаккуратнее, Дмитро Иваныч не из тех, кого без всяких яких взял да и послал. Старший преподаватель на кафедре Английского языка, как-никак. Звучит же ж, нет?
Да, вуз – провинциальный, однако именной, орденоносный, а не хухры-мухры. Причём не просто Старший Преп, как прочие сверчки по их шесткам, а СтарПреп с личным багажом, филологичным…
А здесь вам, кстати, далеко не то что там, а уж тем более не аж там-там, в азиатской Азии, где ханы с баями перекроились в Генсеков окраинных ЦК КПСС и, прицепом, – дипломы, должности, лауреатства, степеня́ и прочее т. д., стали теперь пусть и особым, но ассортиментом товара сезонных распродаж, для внутриклановых подарочков…
Кому? «Кому-кому»… Уж им виднее, кому надо!… Вот кому.
И что же, спрашивается, удивляться упорному сопротивлению загородной дачи товарища Рашидова – полдня давали прикурить батальону войск спецназа МВД…
Цып! Цып! Мои цыплятки!.
Чик-чик-чик, мои ребятки!…
М-да… «пушистые комочки»…
«Партия сказала "надо!"», и – покатили эшелоны туфты и приписок Белого Золота…
А куда денешься, если Старшо́му Братану в башку не лезет, что поле трижды в год рожать не может, сколько б ты там не внедрял бумажных миллионов на ирригацию.
Не-мо-жет: хоть модернизированными АК его перепаши…
Непотизм от Латинского «племянник», кажется? Ну не то, чтобы у нас – в остальной соц-Азии на одной шестой части планеты – совсем уж клановщиной даже и не пахнет. Хе!
Кум, сват, брат, крестник – от ближних не уйдёшь и не отвертишься, ты ж не упырь какой-то.
И, кстати, насчёт взаимопониманий, нам остаётся только позавидовать Евреям: те своего непременно пристроят, даже если он полный мудак, и даже если прекрасно сознают, что мудак безнадёжнейший, они своего не бросят. Фамилия Зильберман или Гольдштейн таки обязывает пристроить…
А у наших, у Славянских мудаков?
«Петро, ты сидел?»—«Та сидiв, а шо?»—«Так и я ж сидел, а Иван вон не сидел».—«Так шо? Посо́дим?»—«Да, нада б за́няться…»
Однако же одно дело – туфта дипломов и сертификатов, но совсем вторая разница – багаж. Его головой заработать надо.
А голова у Дмитра Иваныча всегда на плечах имелась, смолоду. Ещё как только-только получил диплом учителя Укр. Мови та Лiт-ри, а тут предложили годичные курсы переквалификации на Английский язык – он так даже и думать не стал: конечно! Это же как 2 диплома получается, а 2 диплома – это всё равно что 2 лыжные палки.
Украинская палка особенно полезна в среде интеллигентных душ, затюканных засильем Москалей на ключевых постах. Скромное «вчитель мовы» это как пропуск и рекомендательное письмо к нынешним корифеям типа Бориса Тэна, что «Одиссею» перевёл на Украинский, и к прочим нужным людям, в распоряжении которых имеются рычаги воздействия.
Отсюда же и должность на кафедре Английского… педвуз провинциальный? – зато не класруком в сельской школе.
С годами и произношение пришло, хотя то грёбаное [Ɵ] у Ромы Гуревича аутентичнее звучит. Как-то они натасканнее к языкам, и к театральщине тоже, эти Еврейские собратья по интеллигентной прослойке гнобимых ключарями-вертухаями.
Ну, а Шевченко, что ж, всему есть объективные причины… каждый из нас – продукт текущего вокруг периода, а в его время, класс пролетариата ещё даже и зародиться не успел, для роли будущего гегемона… вот и проскальзывают у поэта высказывания в духе хуторских дебилов середины прошлого столетия…
Однако Рома может спать спокойно – 98,9 % Украиноязычного населения том Кобзаря ни разу в жизни и не открывали. Творчество знают в объёме одной-единственной строки Тараса, бессмертно крылатое:
«…і виріс я на чужині, і сивію в чужому краї… »
… но и не более того, спасибо обязательному среднему УкрССР. На территории которой, кстати, окончание фамилии на «-ко» никак не гарантирует, будто он вовсе не сексот, вот этот вот „чолов’яга“, с кем ты сейчас политические анекдоты травишь.
А сколько всяких «-ко» дослужились и до верхних вертухайских эшелонов? То-то же. Социализм, он всех нивелирует.
В общем, багаж мало-помалу, а таки скопился. Перевод с Английского пьесы Шекспира! Ха! Как вам это нравится?
Борис Тэн в ту пору бросил клич – донесём Шекспира до Украинского читателя! Вот Дмитро Иваныч и стал одним из доносителей… нет, ну то есть… эта двусмысленность тут вообще ни в какие ворота…
Да, к нему, конечно, подходили из КГБ, когда он уже в институте работал. Вернее вызывали… с предложением, чтобы сотрудничал. Ну так он: ни да ни нет, подумать надо. Тянул волынку, пока не отстали.
Отец ему ещё в студенческие годы внушал: «Будуть вербувати. У зрадники не йди!»
И, как следствие, в соответствующей графе на одном из листков бумаги, в папочке со словом «Дело» на белой, податливо-картонной обложке, аккуратно-чиновничьим почерком вписалась соответствующая пометка.
Два белые шнурочка, вклеенные посерёдке обложечных краёв, увязались «на бантик», не туго, и папочка вернулась в угловатый сейф сумрачно-сталистого оттенка, за спиной деловода в невидимых погонах капитана на плечах.
Вот как дело было-то, что про Дмитра Иваныча негласно закрепилось мнение, будто симпатизирует он, втихаря, Украинскому национализму.