Сергей Огольцов – Хулиганский роман: Бродягами не рождаются (страница 7)
Единственный, однако неизбежный напряг, когда посреди ночи вдруг резко дёрнется очко, из-за нежданных лесных рявков, ну прям за пару метров от палатки.
Чуть погодя, задним числом врубаешься, что кто-то там кого-то ухватил, но кто кого конкретно, хрен его знает. А я не овощ, не Чингачгук и не Дерсу Узала, чтобы не дёруться на душераздирающие децибеллы.
В общем, один из случаев, для которых ещё не разработан препарат, и даже если б я, предположим, пердолил на себе «калаш» с полным боекомплектом, реакция на нежданные ночные крики такой бы и осталась, физиологически, а полотно палатки могло бы повредиться стрельбою изнутри…
Правда, без нападения не обошлось. В тот раз я ночевал под кустом в окрестностях деревни Мекдишен, в своём спальном мешке, обёрнутом куском синей синтетической рогожки, на всякий.
(…абсолютно бесполезная хрень, рогожка эта – в дождь секундально промокает, но дело было до 2000 года, в котором я купил свою одноместную Made-in-China…)
Где-то после полуночи пара волкодавов – охранный эскорт запоздалого всадника – наткнулась на моё гнездовье под кустом. Вуй! Вот они взлаяли у меня над головой!
Хозяин их, как только подъехал со своим фонариком, тоже ох… охнул, то есть… а сверх того оторопел от невиданного явления в родных околицах.
Однако синий куль проорал ему из-под куста, что я – это турист из Степанакерта, и поскорей уйми своих зверюг.
Мужик завёл было знакомую херню про волкОв с бандитами, на которую у меня уже просто зла не хватает, и я кратко отвечал, что после его сучьих гампров мне вообще всё поеб… ну, в общем… не испугает, как бы…
. .. .
А во время ночёвки на Дизапайте (третья по высоте гора в Карабахе), туда же полчаса спустя поднялись ребята из Хало Траста.
(…Halo Trust – международная организация с британской пропиской, которая финансирует и обучает аборигенов горячих точек этой планеты технике разминирования, потому что у конфликтующих сторон любого континента есть пакостная привычка – натыкать уйму минных полей для убиения живой силы противника, якобы военной, но и гражданских лиц немало гибнет.
Побочным эффектом является геноцид животных – и диких, и одомашненных – бедные создания, как правило, понятия не имеют о политической ситуации в ареале их обитания. Но мы же в ответе, за тех кого приручаем, или как?…)
Короче, местные сапёры, обученные британскими аборигенами, взобрались на Дизапайт в свободное от службы время, ввиду наступавшей после их рабочего дня темноты.
Для совмещения отдыха с полезным, они решили принести просительную жертву, поскольку на вершине Дизапайт с незапамятных времён стоит каменная часовенка, которую нужно обойти, трижды, и получить за это от заведующих судьбой «добро», на что уж ты там попросил.
Конечно, парни из Хало Траста пришли не с пустыми руками, а притарганили жертвенного петуха, подмазать сделку, замаскированную под
Но молодцы не растерялись, а на лету изобрели новую технологию, оттяпав голову жертвы осколком горлышка водочной бутылки, из кучи мусора после предыдущих матагистов…
И только в том году, когда я взобрался на вторую по высоте (и совершенно чистую) вершину, Кирс, со мной была имитация Швейцарского армейского ножа – подарок Ника Вагнера.
У него в ручке до фига всякой всячины: вилка, штопор, и даже пилочка для ногтей… Не помню куда я его потом запропастил.
Впрочем, сколько бы саморекламы я тут не раскрутил, в павлиньем хвосте моих бродяжьих достижений отсутствует региональная вершина номер один. Линия фронта незавершённой войны между Азербайджаном и Арменией проходит по той горе. Так что, если не одна сторона, так другая меня не пропустит, а может, без вопросов – шмальнут синхронно.
. .. .
Всё это к тому, что ломать сухие ветки руками технически не слишком-то и сложно, и вскоре я заготовил две достаточные кучи дров для предстоящего костра. Когда первая прогорит, нечищенный (так требует рецепт) картофан закапываешь в горячий пепел, а сверху надо навалить вторую, чтобы и та сгорела.
Однако с кулинарией можно повременить немного, сперва установлю палатку, а то круто вздыбленный тумб за речкой уже бесповоротно застил солнышко, и от Варанды потянуло сумерками…
(…в каждом человеке сидит пироман…
“ пировали пироманы пирогами с Пиросмани…”
Поначалу смахивает на недошлифованную скороговорку, но следом, исподволь, подкрадывается жуткий разделительный вопрос: Пиросмани тоже пировал в компании или же присутствовал там в виде начинки для пирогов?…)
Очень удачно вышло, что мне не удалось сломать этот толстый сук в процессе заготовки топлива, и теперь, чтоб не устроить пожар на всё поле, я обхожу кулинарный костёр систематическими кругами, как тот цепной кот учёный, и пресекаю поползновения к бегству пламенных протуберанцев, из тех что пошустрей…
Но вот постепенно костёр обведён чёрной ретушью сгоревшей травы, на смену дубиноносцу часовому явился праздный зевака, поротозейничать на огневую пляску поверх кучи сучьев, а несломимый дрын преобразился в посох для пОдтыка моего опорно двигательного аппарата…
А что тебе видится в языках пламени, или в трепещущем мерцании чёрно-седых головешек, разваливающихся на угольки?
(…мы были семенем, потом ростком, потом ветвями, почками…)
Теперь, превращая посох в кочергу, я разгребаю жар их воспоминаний о былом – сделать ямку на дюжину картошек: обед и завтрак, – 2 в 1.
Огонь ест дерево, я ем картошку, меня едят мошки…
(…кто не ест, тот не живёт, даже паиньки-тихони из породы кристаллов неслышно пожирают пространство своим безубойным ростом.
Но слопать время – непосильная задача, ведь невозможно прожевать то, чего нет.
Время – это ржавая селёдка, с целью сманить лопоухих простачков на ложный след. Элементарный лохотрон.
Нет! На самом деле нет его. «Время» – это подлог, чтобы покрыть серию различных состояний пространства.
Вот тебе место, освещаемое солнцем слева – это утро; а вот оно же в подсветке справа – вечер. Только и делов.
День как единица измерения времени? А-а, брось трандеть! День – всего лишь разница между двумя состояниями пространства…
Яблоко прибавить яблоко получится пара яблок, а не единица времени, блин! Дичь! Чушь собачья!…)
О, прости, милая! Тих-тих-тих… Ты только не пугайся, всё хорошо, серый волк далеко, за горами за долами, а тут всё схвачено и под контролем…
Ну а такое… как-то само собой… чуть речь зашла про эту сладкую парочку, пространство и время, и – у меня враз катит расширение сознания… Но совсем слегка! Почти что незаметно, если не всматриваться чересчур.
Это всё они, гады эти, как только взбредут на ум, хотя бы мимоходом, тут же – хрясь! – треск короткого замыкания, взъерепенюсь весь и – пошёл лепетать взахлёб полную галиматью и ахинею.
Чёрт знает что горожу, где и Господь ногу сломит… Ни дать ни взять – реинкарнация юродивого Васьки Блаженного, но тот был чокнутый, а тут всё во благо продвижения науки…
Зато не буйствую ничуть. На этот счёт ни-ни. Чёрта с два и Боже упаси.
Они на пАру могут подтвердить, что жертв, по ходу приступов, среди гражданских лиц не случалось, и мир животных не пострадал ни разу и никоим образом.
Намелю, наплету несуразиц, да сам же в них и запутаюсь, – тут и бзику конец, а дальше на мне опять хоть воду вози, или что уж там сочтут нужным навьючить на покорную спину кроткого йеху…)
~ ~ ~ ~ ~
~ ~ ~
истоки
Что-то мне упорно подсказывает, что у тебя негусто сведений о личных корнях, генеалогических, по линии отца.
За материнскую сторону мне как-то спокойней, уверен, что та половина твоего фамильного дерева получает надлежащий уход и подкормку с поливкой. Могу поспорить – бабушка твоя, Гаина Михайловна, не упустила детально изложить: кто есть кто в 2-х предыдущих поколениях. Если не глубже.
Давненько уж питаю это подозрение, что в доме, где ты вырастала, мою родословную прятали в чулан, с глаз подальше. Тема узницы затрагивалась лишь случайно и только то в твоё отсутствие. При тебе её хватали рукавицами из ежовых шкур, затыкали кляпом жёсткого табу и волокли обратно в чуланный карцер.
Подозрение переросло в уверенность благодаря письму твоей матери. Оно поставило меня в известность о моей нежданной, но скоропостижной кончине.
Ну не то чтобы – бух! по мозгам: чё? не доходит, что ты уже покойник? И, пока растерянно вшмыгиваешь носом воздух, чтоб хоть как-то прийти в себя, а слева и справа уже пара чертей – руки за спину заламывают волкИ позорные, и в ад – шлямблысь! – со всего размаху…
Нет! Деликатная подача в мягком ключе сглаживала пикантность факта. Тем не менее мне следовало уяснить раз и навсегда: ребёнку сказано, что папа умер, и нечего подвергать хрупкость детской психики видениям бродячего мертвяка, который нет-нет да и выбулькнет с того света…
Запотливая презентация, она тебе хоть что самортизирует.
С тех пор, как призрак благовоспитанных манер, я избегал надолго покидать свою могилу, и в результате редко страдал насморком, даже в самую мокву и слякоть.
А плюс к тому же известие мне подарило козырь для общественной жизни. Если сосед за столиком в пивной начинал гнать пургу своей печальной повести, что хоть теперь он и никто, но в своё время ходил Старпомом на атомной подлодке, то в ответ, без всяких угрызений и зазрений (и на вполне законном основании), я поливал о своей карьере заслуженного лётчика-испытателя.