Сергей Огольцов – Хулиганский роман: Бродягами не рождаются (страница 10)

Вот он занялся, и – И-раз! И-раз!

Гребцы выкладываются не жалея сил, сачкующих нет на вёслах. Подальше, как можно дальше, покуда шнур дошипит к оглушительному «БУ-БУХ!».

Заряд тола в морской мине рассчитан рвать корпуса броненосных линкоров…

. .. .

При разложении на составные элементы, романтический героизм куда-то улетучивается, и разминирование морских путей начинает смахивать на работу трактора, что фырчит и лязгает в колхозном поле.

Точно так же, с утра пораньше, военный тральщик выходит в заданный квадрат акватории, и день-деньской бороздит его покрытую толщей воды площадь – вперёд-назад, – со спущенным за корму тросом, а назавтра судёнышко ждёт следующий квадрат.

В общем, героизм экипажа военного тральщика – бригадный, и то, что мой отец остался в живых – заслуга общая: каждый хорошо выполнил свою часть работы.

Простой пример:

В конце обычного рабочего дня, Николай Огольцов присматривал за лебёдкой на корме, куда наматывался толстый трос, таскавшийся за тральщиком всю смену. Вдруг он заметил мину, целеустремлённо преследующую их корабль, потому что её оборванная привязь спуталась взахлёст с тросом, ползущим по морскому дну, и мина, неизвестно сколько времени, таскалась за ними под водой, в недовсплывшем состоянии.

И вот теперь донный трос сматывается на барабан вместе с приставучей миной. Выключать лебёдку уже слишком поздно – она продолжит вращаться по инерции: недолго, но достаточно, чтобы подтащить мину для удара в корму рогом детонатором.

Рубаха на Папе отлипла от тела, раздулась, как вставшая дыбом шерсть на животных в момент смертельной для них опасности, и он взревел «полный вперёд!» до того истошным, нелюдским криком, что находившийся на мостике Капитан мгновенно подчинился и продублировал команду судовым телеграфом в машинное отделение.

Моторист, папин сменщик, немедленно отреагировал. Ускоренно взвертевшись, лопасти винта, взбили воду, взбуруненный напор которой послабил и отцепил захлестнувшийся обрывок привязи. Мина отстала, покачиваясь на воде…

Так слаженная команда спасли жизнь друг другу…

Пять лет спустя, на морских путях не осталось неизборождённых тральщиками квадратов, и моего отца перевели служить на сторожевой корабль, опять-таки мотористом корабельного дизеля. Ещё через год, истёк повторный срок его Флотской службы —

(…из-за тяжёлых потерь во Второй Мировой войне, срок службы в Советской Армии был удвоен, пока подрастут следующие поколения призывников: армейская служба до шести лет, служба на Флоте до восьми… Да, тянуть лямку на два года больше, чем пехоте, но утешайся тем, что только Флотские носят такую крутую форму: тельняшка, золотые якорьки, клёш… когда сойдут на берег…)

– и моему отцу была предложена работа в «почтовом ящике».

~ ~ ~

В те времена в СССР развелось множество секретных институтов, секретных заводов и даже секретных городов. Для поддержания секретности, пришлось частично отменить привычные почтовые адреса, чтобы шпионы вражеской разведки не догадались, где какой секрет находится.

В результате адресат переставал жить на какой-то улице, в каком-либо городе, какой угодно области, к нему адресовались намного проще: «Н. Огольцов, Почтовый Ящик № ****».

Поскольку за полгода до своей демобилизации Краснофлотец Огольцов Н. М. зарегистрировал брак с гражданкой Вакимовой Г. И., то и её ждал один с ним «почтовый ящик» в Карпатских горах.

Роддома в «ящике» не оказалось, и моей матери, для моего рождения, пришлось посетить город Надвiрна, в 30 километрах от областного центра, он же город Станиславль, позднее переименованный в Ивано-Франковск (по-видимому, ещё кого-то понадобилось заморочить и сбить со следа).

Поездка пугала её больше, чем предстоящие роды, поскольку Бандеровцы обстреливали машины на дорогах.

(…долгое время я считал Бандеровцев жестокими бандитами и пособниками Нацистов. А что ещё остаётся думать, если целая дивизия Западных Украинцев, «Галичина», воевала против Красной Армии?

Затем, довольно постепенно, мне дошло, что за два года до Немецкого вторжения, Красная Армия оккупировала Западную Украину и помогала там Советской тайной полиции, она же НКВД, в депортации и убийствах потенциальных противников Советского режима.

Казнили без суда, на всякий, массовыми расстрелами.

Кроме того, что такое дивизия по сравнению с армией? Среди товарищей по оружию Германского Вермахта имелась и Русская Освободительная Армия, РОА, в рядах которой насчитывалось до миллиона военнослужащих, сражавшихся за Россию, против СССР.

И наконец, рядовые Красноармейцы, участники событий той поры, рассказывали мне, что Бандеровцы воевали одинаково круто против Советских и Немецких войск. Так, легендарный Советский разведчик Н. Кузнецов погиб в случайной стычке с Бандеровцами, подвернувшись им в мундире Фашистского майора…

Это были Карпатские партизаны, которые защищали свою родину от сменявших друг друга освободителей, они же поработители.

Однако для моих родителей, во всю их прожитую жизнь, Бандеровцы неизменно оставались бандитами…)

И даже два года спустя, когда моей матери пришёл срок снова отправиться в роддом, на склонах Карпатских гор продолжали греметь ожесточённые автоматные и пулемётные очереди, но она их уже не слышала, потому что мужа её перевели из одного «почтового ящика» в другой, из Закарпатья на Валдайскую возвышенность.

Причиной перемены обстоятельств жизни моих родителей послужил письменный донос в Особый Отдел предыдущего «почтового ящика». Донос поступил в письме из Конотопа, от жителей дома, в котором Галина Вакимова проживала до своего замужества.

. .. .

Дом (на Конотопском разговорном «хата») представлял собой одноэтажное строение размером 12 х 12 метров и являлся разделённой собственностью. Половина хаты принадлежала гражданину Игнату Пилюте.

Остальная половина распределялась поровну между гражданкой Катериной Вакимовой, с тремя её детьми, и супружеской четой граждан Дузенко, с их дочерью, таким образом, что каждая из двух вышеозначенных семей располагала 1 (одной) дощатой прихожей, 1 (одной) кухней и 1 (одной) комнатой.

Дочь граждан Дузенко вышла замуж за гражданина Старикова, который переехал в принадлежавшую её родителям четверть хаты. Одной кухни и одной комнаты оказалось недостаточно для приемлемого сосуществования родителей и молодой четы.

В целях расширения своего жизненного пространства, Дузенко и Стариков выведали номер «почтового ящика» и составили письмо в его Особый Отдел.

Донос информировал, что отец Галины Вакимовой (на данный момент Огольцовой) арестовывался органами НКВД как враг народа, однако накануне войны сумел каким-то непонятным образом вновь объявиться на Украине.

Во время Нацистской оккупации, по его месту жительства располагался Немецкий штаб (что верно, отчасти, так как на Пилютиной половине хаты квартировали штабные офицеры роты Германского Вермахта). При наступлении Красной Армии, Иосиф Вакимов бежал совместно с отступающими Фашистами.

Особые Отделы секретных объектов отличала особо неукротимая бдительность и цепкость, так что родственникам Иосифа, исчезнувшего столь вопиюще предательским образом, светил, как минимум, арест и ссылка, что решало жилищную проблему доносителей.

Однако в своих вполне логичных расчётах, вернее в копировании – даже не задумываясь! – шаблонного в те годы приёма обеспечиться жилплощадью, они не учли фактор времени.

На тот момент Великий Кормчий, Вождь и Учитель Народов, Товарищ Сталин, успел почить в бозе. Гайки, затянутые в бытность его до предела, мало-помалу начинали послабляться.

Конечно, Николая Огольцова неоднократно вызывали в Особый Отдел для дачи показаний. Состоялся обмен официальной перепиской между Особым Отделом «ящика» и Отделом Внутренних Дел города Конотоп. И всё же репрессировать моего отца не стали, учтя его абсолютно крестьянское происхождение, а также факт, что его так охотно слушались моторы-дизели, производившие электроэнергию на засекреченных объектах.

Вместе с тем, многолетняя натасканность особистов не позволяла оставить «сигнал» информаторов без внимания, и моего отца, на всякий, перевели в другой «почтовый ящик», подальше от границ с зарубежными странами.

. .. .

Вторые роды Галины Огольцовой состоялись за пределами нового «ящика» – в соседнем, незасекреченном, райцентре.

(…похоже роддом, вернее его отсутствие, являлся Ахиллесовой пятой тогдашних антишпионских предосторожностей…)

Поначалу, запредельный роддом наотрез отказывался её принять. Из-за слишком чёрных волос и ярко-красных цветов на ситце халата, Галину сочли Цыганкой.

Однако сопровождавший её муж («Коля, ну, скажи ты им!») до того веско опроверг скоропалительное заблуждение, что сегрегационно настроенные медсёстры изменили своё отношение и отперли-таки дверь перед роженицей.

Полтора часа спустя медперсонал оповестил отца, что жена подарила ему дочку, а ещё через пять минут его снова поздравили, но уже с рождением сына.

И тогда: «Гасите!» – ликующе вскричал отец наш (мой и новорожденных), – «Скорей гасите лампочку в родильной! Они на свет идут!»

~ ~ ~

(…есть две разновидности истории, и совсем неважно идёт ли речь об отдельно взятой личности или о многомиллионном обществе:

1) история незапамятная, представленная в двусмысленных легендах, сомнительных мифах и неясных преданиях; и